Охваченный часом

      Полная луна в этот раз была особо яркой. Настырная и беспардонная, она нагло заглядывала сквозь задвинутые жалюзи, оставляя частичку себя на полу.       Молодой мужчина, изредка потирая уставшие глаза, внимательно рассматривал папку с информацией о пациентах, что лежали в этом отделении. Их родственники, с каждым днем терявшие всякую надежду на выздоровление, приходили все реже и реже, забывая о тех, кто уснул долгим сном, не желая просыпаться. Что может быть страшнее, чем услышать, что дорогой для тебя человек впал в кому?       Блондин устало откинулся на мягком стуле, разминая затекшую шею, и смотрел на маленькую фотографию, прикрепленную к медицинской карте одного из пациентов в самом уголке. С нее на него смотрел милый паренек, на вид лет восемнадцати или двадцати, брюнет, слегка улыбавшийся на фото. Странно, ведь его памяти сейчас в палате лежал совершенно другой человек: рыжеволосый студент, с мертвенно уставшим видом и бледной кожей. Вся шея и лицо того были украшены различными синяками и царапинами, что слишком уж медленно сходили с кожи. Казалось, будто он уже давно был мертв, но аппараты исправно показывали его мозговую деятельность, за чем, в свою очередь, каждый вечер и каждую ночь наблюдал Ким.       Когда последний посетитель покидал палату Чимина, на его место приходил он. Мужчина не был ему лечащим врачом, но что-то постоянно тянуло его к этому пареньку, словно невидимые нити притягивали ближе, каждый раз заставляя зайти в палату. Это мужчина обычно и делал.       Настенные часы указывали половину второго ночи. Обычно нормальные люди в такое время уже спали, но не блондин. Он сидел в кресле напротив спящего пациента и просто смотрел на него, наблюдая за любыми мельчайшими изменениями в лице. Взгляд мужчины был брошен то на экран монитора, то на рыжеволосого, не задерживаясь на чем-то одном слишком долго. В сердце уже на протяжении долгих дней жило волнение за судьбу этого парнишки, к которому постоянно заходила обеспокоенная мать. Он словно чувствовал свою ответственность за него, и совесть не позволяла оставлять парня одного.       Блондин привстал с кресла, усаживаясь на край кровати, и просто смотрел. Думал, что же могло сейчас твориться в его голове. О чем тот думал, что происходило, какие видения его посещали? Что он от этого чувствовал? Столько вопросов, но лишь молчаливый вздох в ответ. Мужчина аккуратно взял в свою ладонь маленькую ручку Чимина, слабо сжимая ее, стараясь не деформировать тем самым положение капельницы. Парень не реагировал, лишь непонятные для обычных людей полосы на экране скакали вверх, показывая, что спящий все чувствовал. Он слышал. Просто не понимал, что спит. Не понимал, что он обязан проснуться. Что его ждут тут, не там. Что все, что он сейчас видит, — это мираж. Но Чимин не просыпался. Он крепко спал, едва-едва ощутимо сжимая теплую ладонь мужчины парой пальцев. От усталости блондин даже не чувствовал и этого.       Он прикрыл глаза, не смея выпустить руку парнишки из своей хватки, и, кажется, начал даже проваливаться в тягучую дрему. Когда, уже заснув, мужчина сменил положение, сильнее облокачиваясь локтями на собственные колени, на пол со звонким шлепком упал бейдж.       Рядом с миниатюрным фото темно-синим по белому напечатаны были крупным шрифтом имя и фамилия врача, что временно пребывал в клинике.       «Ким Намджун» — гласила надпись, пока пластиковый прямоугольник не скрылся под кроватью, когда его нечаянно буцнули ногой.