Моя прекрасная студенческая жизнь

      Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал бы Иссею, что он решит поступать в Осакский университет, так ещё и на один из самых сложных факультетов, то он бы рассмеялся этому человеку прямо в лицо и побежал бы прогуливать очередной урок, прячась на крыше школы или прикрываясь тренировками на пару с Макки. Но вот он здесь, тренируется, чтобы пройти в волейбольную команду. Всё вокруг изменилось, и единственное, что осталось прежним — Ханамаки Такахира. Только сейчас он где-то в другом месте и выполняет какие-то другие указания от второго тренера. А сам Иссей находился в одном из двух спортивных залов волейбольной команды вместе с остальными центральными блокирующими, парочкой диагональных и главным тренером, со своеобразным подходом к тренировкам.              — Сильнее бей, Вада. Какой из тебя диагональный, если твою атаку даже пятиклассник примет? — Акияма-сенсей не любил церемониться. О его суровых методах тренировок и постоянном эмоциональном давлении на команду Иссей был хорошо наслышан. Но Макки тогда сказал: «Прорвёмся», и все страхи сразу же куда-то испарились. — Ты оглох, Вада? Или ты совсем тупой? Сто отжиманий, быстро!              Бедный диагональный из Окинавы, о котором Иссей не раз слышал много хорошего, как о спортсмене и о человеке, с опущенной головой поплёлся выполнять указания главного тренера. Да уж, пожалуй, они с Макки не много потеряют, если не пройдут. Потому что уже сейчас Иссей уверен, что не выдержит шесть лет под руководством этого тирана.              — Хочешь, секрет открою? Сенсей на самом деле просто душка. Это он сейчас орёт и придирается, чтобы хороших первогодок набрать. Потом попроще будет, — у этого парня белые волосы, пирсинг в обоих ушах и носу и какие-то безумные и просто огромные глаза. — Я, кстати…              — Хаякава, сгинь отсюда. Иначе будешь у меня вокруг университета с утра бегать вместо завтрака, — от зоркого глаза Акиямы-сенсея ничего не могло укрыться. Это пугало даже больше его постоянных криков и наказаний.              — Ну, я потопал. Не хочу нарваться на злого старикашку, — Хаякава цокнул, одновременно с этим подмигнул и сделал какой-то странный жест рукой, а после, засунув руки в карманы спортивных штанов и сгорбившись, поплёлся к выходу. Иссей проводил его взглядом до двери. Такой странный и такой… высокий. В нём, наверное, метр девяносто. Если не больше. Наверняка, этот Хаякава играет на той же позиции, что и он сам.              — А теперь отрабатываем блок. Матсукава, Яно и Хори на позицию. Ооно будешь пробивать. Все остальные не разбегаются, — снова по новой. Иссей жил бесконечными тренировками уже целых три дня. Но казалось, что прошла целая вечность.              Они вставали рано утром на пробежку, после завтракали, тренировались, обедали, отдыхали час, тренировались, ужинали и ложились спать. Ничего не менялось. Они жили Днём Сурка. И Иссей безумно от этого устал. С Макки они виделись очень редко, хоть и жили в одной комнате. Но после столь насыщенного и тяжело дня, не было сил ни на какие разговоры. Они просто приходили в комнату после ужина и тут же отрубались, чтобы встать в пять утра на длительную и изнурительную пробежку. Пока Суйта ограничилась для них лишь вокзалом, университетским городком и тренировочной базой. Иссей, так любивший долгие прогулки и свежий воздух, даже не подозревал, что окажется заперт в клетке.              

***

             — Акияма-сенсей отменил завтра пробежку и зарядку. Всё-таки даже он уважает великое воскресение. Ну и мы заодно выспимся, — того парня с кучерявыми волосами и шрамом на лбу звали Тиба Макото.              Он был первоклассным связующим. Его команда несколько раз входила в тройку сильнейших и на Весеннем турнире, и на других крупных соревнованиях между старшими школами. О Тибе даже писали в ежемесячном журнале о волейболе и приглашали на юношеские сборы, но из-за травмы плеча он так ни разу и не смог защитить честь Японии за рубежом.              — Но ты ведь всё равно пойдёшь бегать? — за все четыре дня, что они провели в Суйте, Иссей впервые видел, вернее слышал, как Вада Кин разговаривает. Тихий, слегка хрипящий голос, идущий вразрез с внешностью своему обладателю, чем-то притягивал Иссея.              Такому человеку, как Вада, подошёл бы голос Ойкавы. Только ни поведением, ни характером диагональный из Окинавы не напоминал Иссею его бывшего связующего. Тем временем, в ответ на вопрос Вады Тиба лишь удовлетворительно кивнул и широко заулыбался.              — Отлично. Тогда я составлю тебе компанию. Но не потому что ты мне нравишься, а потому что я предпочитаю бегать в группе, а не в одиночку.              — Это всё потому что Вада-Пада боится, что его украдут безумные фанатки, — громкий и такой заразительный смех Тибы действовал на Иссея положительно. Этот парень буквально заряжал позитивом всё и всех вокруг себя в радиусе чуть больше ста метров. Всех, кроме ВадыКина. Тот становился ещё более замкнутым и пугливым и начинал с опаской поглядывать по сторонам.              Эти двое были абсолютно разными: жизнерадостный, полный энергии Тиба и молчаливый, уравновешенный Вада. Акияма-сенсей не раз ставил их в пару в играх два на два или в одну команду на тренировочных матчах. И пусть на площадке они действовали как единый механизм, за её пределами не было ничего, что могло бы их объединять. Разве что любовь к бегу.              — Значит, вы будете не против, если мы с Маттсуном составим вам компанию? — тяжёлая и потная рука Макки с грохотом обрушилась на плечо Иссея, одновременно с этим принося с собой душевный покой. Он был всё таким же: сосредоточенным и спокойным на площадке и коммуникабельный за её пределами.              — С превеликим удовольствием. И зануда Вада-Пада тоже не будет против. Ну, а теперь побежали ужинать и восполнять калории, — Тиба хлопнул недовольного Ваду по плечу и вприпрыжку выскочил из раздевалки, прихватив напоследок его сумку. У этого парня запас энергии никогда не заканчивался. Иссей не раз встречал похожих ребят в волейбольных командах других школ.              Из коридора послышался громкий смех, а после что-то упало. Вада с ужасом в глазах выбежал вслед за своей сумкой. Послышались ругательства и возмущённые возгласы диагонального. Неожиданно на Иссея накатила ностальгия. И пусть раздевалка в Осакском университете была раза в три больше, чем в Сейджо, но здесь тоже пахло потом, мужскими одеколонами и искусственной кожей. И всё было в голубых тонах, таких близких к родному бирюзовому. И их кажется снова было четверо. Пускай Вада и Тиба абсолютно не были похожи на Ойкава и Ивайзуми, но они могли стать для них с Макки больше, чем просто сокомандниками.              — Ты идёт Маттсун? — Макки слегка прихрамывал на правую ногу — Иссей слышал, что кто-то врезался в него во время упражнений. — Расскажешь, что сегодня учудил Акияма-сенсей?              — Только после парочки самодельных гамбургеров с сыром, — он сам еле мог передвигаться: тренировки выматывали, организм, не успевший восстановиться после выпускных экзаменов, медленно, но верно давал сбой. Иссей был уверен, что спустя пару дней он просто не сможет встать с кровати. Но Макки, кажется, был счастлив. Он явно хотел попасть в эту команду и тренироваться под деспотичной рукой Акиямы-сенсея. И как ни странно, но для Иссея это было лучшей мотивацией.              Столовая была переполнена. Отовсюду слышались весёлые разговоры, пахло едой и апельсиновым освежителем воздуха. Тренировочная база сборных команд Осакского университета находилась в том же месте, где и студенческий городок, поэтому в столовой можно было увидеть много народу либо в спортивной, либо в домашней одежде. Здесь никогда не было пусто или тихо. Прохладно — да, но только из-за климата за окном, но тёплая, дружеская атмосфера и спокойная музыка, еле слышимая из-за шума множества голосов, с лёгкостью топили любой лёд.              Они сидели вчетвером за белым круглым столиком на металлических ножках, и Тиба о чём-то оживлённо рассказывал. То ли о школьной поездке в Токио, то ли о милой девушке-менеджере из команды по теннису, которой он напоследок подарил свою вторую пуговицу. Каждая его история вызывала у Макки искренней смех и неподдельный восторг, а Иссея заставляла улыбаться. И только Вада старательно делал вид, что оказался в их компании случайно. И пускай порой уследить за мыслями Тибы было просто невозможно, он был одним из немногих, кто не позволял Иссею раскиснуть.              — А что будет с теми, кого Акияма-сенсей не возьмёт в основной состав? —пожалуй, этот вопрос волновал каждого из тридцати абитуриентов, которые, выкладываясь на сто двадцать процентов на каждой тренировке, всё равно не могли быть ни в чём уверены.              — Мне кажется, что он предложит им выбор: второй, а то и третий состав или же навсегда распрощаться с карьерой волейболиста, — умный и красивый. Все за белым столом знали, что Вада был популярен у прекрасной половины человечества. Вот только сам диагональный боялся девушек, как огня, предпочитая им волейбольный мяч.              — А ты догадлив, Вада-Пада, — Тиба не различал границ и плевал с высокой колокольни на этикет и личное пространство. Его постоянные тычки и подколки бодрили и радовали, не давали окончательно загнуться и зачахнуть. Иссею нравились их с Макки новые знакомые. И кажется, это было у них четверых взаимно.              В такие вот редкие минуты веселья и громкого спокойствия Иссей забывал про дикую боль во всём теле, устрашающего тренера и вселенскую усталость. Он просто был счастлив, что вновь играет в волейбол, что заводит новых знакомых, не теряя при этом старых друзей, что искренне смеётся и ест самодельные гамбургеры с сыром, заменяя булочки с кунжутом обычным молочным хлебом, столь любимым Ойкавой.              — Надеюсь, что мы все попадём в первый состав, — Макки хоть и бодрился, но всё же выглядел слегка обеспокоенным. И правда, с таким главным тренером, как Акияма-сенсей, ни в чём нельзя было быть уверенным даже на пару сотых процентов.              — Не волнуйся, Ханамаки-кун, я уверен, что мы обязательно будем играть вместе, — таких слов можно было ожидать от кого угодно: Иссея, Тибы или кучерявого парня, сидящего за соседним столиком, но никак не от Вады. Как ни странно, но это вселяло какую-то пусть и призрачную, но всё же уверенность. И в себе, и в друг друге, и в завтрашнем дне.              — Ну раз сам Вада-Пада так говорит, — за их белым столиком не было тихо. Кто-то чересчур много шутил, а кто-то недовольно ворчал.              Всё-таки Макки умел искренне смеяться. И пускай вокруг всё было в новинку, а за окном была Суйта, в не Сендай, Иссей был бесконечно рад тому, что единственное, что осталось прежним — это Ханамаки Такахира.