Когда мир запел

Коноэ терпеть не мог получать подарки. Во-первых, потому, что считал получение таких вот «безобидных» знаков внимания уделом девчонок. Во-вторых, большая часть таких подарочков была от Тога, которые, несмотря ни на что, пытались наложить лапу на его способности Санга. В-третьих… нет, почти-в-главных – потому что Рая подобные вещицы бесили донельзя, пусть этот гордец никогда и не показывал своих чувств. Тем не менее, стоило какому-нибудь из подарков попасть в его поле зрения, как в голубом глазу загоралось темное пламя… после чего на следующий день Коноэ обычно приходилось прятать под одеждой дюжину новых укусов, про себя браня ревнивого котищу на чем свет стоит! Ну, а в-главных – он просто не любил прикасаться к таким вещам. До дрожи в хвосте. До прижатых ушей и сдержанного оскала зубов. Ему до сих пор тяжело было находиться в обществе незнакомых котов – их душные, ничем не сдерживаемые эмоции облепляли его, точно мутная пленка, и хотя со временем он научился как следует отгораживаться от них, не давая захватить себя с головой, с воспоминаниями предметов было куда сложнее бороться. Липкие. Вязкие. Свисающие, точно нити слюны, полные нескрываемой похоти, жадности, зависти – с тех пор, как они с Раем завалили демона-зверя в Туманном лесу, их имена стали на слуху по всей Щиса, так что, куда бы они ни приходили, всюду их провожали любопытные взгляды. Поначалу Коноэ думал, что дело исключительно в Рае – в конце концов, именно его меч раскроил той громадине башку, да и в переговорах с нанимателями белый кот обычно брал инициативу на себя, позволяя так и не избавившемуся от природной застенчивости напарнику не отсвечивать где-нибудь в сторонке – но однажды, ради интереса сняв мысленную защиту и прикоснувшись к мыслям окружающих котов… От воспоминаний о захвативших его в тот момент чувствах у него до сих пор вставала дыбом шерсть, а челюсти сжимались так крепко, что еще чуть-чуть – и, кажется, раскрошатся зубы. Нет, он, конечно, понимал, что физически уступает большинству наемников, но вот ощущать себя настолько… жертвой – слабой, трепещущей, но при этом бесконечно желанной – ему было противно до глубины души. После этого случая и без того не разговорчивый Коноэ свел общение с другими котами до необходимого минимума, а на бесконечно сыплющиеся предложения – когда робкие, когда напористые, а когда и попросту наглые – реагировал холодным молчанием, даже не пытаясь завести с кем-то отношения. Естественно, можно было и не надеяться, что его напускное безразличие кого-то отпугнет – в конце концов, ему ли не знать, что долгая охота лишь сильнее будоражит кровь! – но, пару раз обжегшись и выслушав от Рая продолжительный курс лекций на тему «Ты что, совсем дурак, глупый кот?..», Коноэ почти выучился избегать щекотливых ситуаций. Почти. Увы, но – почти… «Вроде бы, ничем не пахнет…» – на всякий случай он еще раз потянул носом воздух, однако тщетно – чердак, который они с Раем заняли в одной из гостиниц (Темнозимье же на носу, так его и растак!), пах сыростью, ветхостью… еще раз ветхостью и хозяином всего этого сомнительного заведения, что, кажется, в последний раз прибирался здесь пару сезонов назад. Никаких свежих запахов (а Коноэ без лишней скромности уже мог считать себя экспертом в кошачьих афродизиаках!) не ощущалось… но и это не позволило ему расслабиться и опустить вздыбленный пух на загривке. Не-е-ет, сначала следовало обследовать все крупные щели и дырки в стенах, заглянуть в ящики старенького комода, перевернуть вверх дном постели, после чего с видом деревенского прорицателя попялиться немного на воду в протекающей бочке… и лишь когда нежно лелеемая им паранойя немного поутихла, дав добро на краткий послеполуденный отдых, Коноэ глубоко выдохнул и потянулся за глиняной миской, стоящей на полке – заранее набрать воды для путеводного листа, пока Явная луна еще не закатилась за восточный горизонт… …после чего едва не подпрыгнул на месте, когда якобы пустая посудина отозвалась на его прикосновение негромким перестуком! Дымные шарики? Травяные пилюли? А может, просто каменные монеты – подкуп для наивного кота, эй, а не хочешь ли стать моим Санга? Эй, а как насчет работать вместе, я же куда лучше этого патлатого котищи? Эй!.. «Эй!» …и после краткого забытья — ну точно животворящий раев подзатыльник схлопотал! — время снова продолжило свой бег, вытряхнув излишне эмоционального кота из бездны воспоминаний, после чего Коноэ неуклюже, но совершенно искренне улыбнулся и, запустив руку в миску, достал со дна спелый и, наверное, очень вкусный квим. Кто мог знать, что он полезет за этой миской перед сном, поскольку не любит огня? Кто мог знать, какой именно сорт ягод до сих пор приводит Коноэ в состояние легкого детского восторга? Кто, ни на миг не переставая зубоскалить, в подробностях изучил все привычки – странные и не очень – своего единственного Санга?.. Ответ был на редкость очевиден. И, присев на край кровати, глупый кот с наслаждением запустил зубы в темно-красный бочок. Коноэ терпеть не мог получать подарки. …За одним-единственным исключением.