Когда мир запел

Кожаная лямка мешка снова натерла ему плечо, и, подходя к дому, Коноэ устало подумал – в который раз! – что это следует исправить. Лишней ткани в доме нет, но если отрезать кусочек – совсем маленький! – от старого плаща, пылящегося на полке, можно будет сделать подкладку… все равно плащ им уже не пригодится. Мама в последнее время совсем ослабла и перестала выходить даже на порог дома – куда тут идти путешествовать! – а самому Коноэ длиннющая одежда была чересчур велика даже на шестом году жизни, так что он уже начал искренне сомневаться, будет ли хоть когда-нибудь этот плащ ему впору. Маленький. Тощий. Слабый. По сравнению с другими котятами – легкая добыча, которая еще бегает только потому, что забияке Шину и его компании не хочется марать руки о такую мелочь. Собственной территории у него нет, так что на промысел приходится уходить далеко от Каро, за пределы пахучих меток других котов, после чего до седьмого пота рыться в земле и ставить ловушки, надеясь, что в них поймается что-то съестное. Правда, с каждым днем надежда была все призрачнее – в изнуренном долгой зимой лесу даже мыши куда-то попрятались – но маленький котенок продолжал упрямиться. Потому что больше ему уже ничего не оставалось. «Наверное, не доживешь до зрелости». «Какой из тебя, малявки, воин? Плевком перешибить же можно!» «Плохие кости. Тонкие. Дрянной получится суп…» «Эй, малыш… как там тебя… Коноэ! А как там твоя мама, часом не заболела? Давненько что-то не выходит… ты ведь скажешь мне, если с ней что-нибудь случится?» Маленький. Тощий. Слабый. По сравнению с другими жителями деревни – легкая добыча, которая еще жива только потому, что закон пока что запрещает охотиться на детей. Пока в лесу еще ловится кое-какая дичь, а в пищу разрешено употреблять лишь мертвецов или смертельно раненых. Пока хрупкая тень порядка еще заставляет котов сдержанно здороваться при встрече, хотя все чаще и чаще в их глазах мелькает тень грядущего голода. И тогда… ну, в самом-то деле, кто уследит за каким-то котенком, что, скажем, случайно свернет себе шею, упав с обрыва? Или захлебнется в реке, если окажется – вот незадача! – что он не умеет плавать? Вдобавок, где-то на окраине охотничьих территорий видели монстра – представляете, монстра! – которому совершенно точно посчастливится натолкнуться на маленького Коноэ… Поэтому он старался ни с кем не встречаться. Поэтому он всегда уходил в лес один. И поэтому же возвращался домой не по главной дороге, а задними дворами, стараясь прятаться в густом кустарнике. Затаивался, выжидал – и лишь когда убеждался, что его никто не видит, короткими перебежками продолжал свой путь. Обычно это занимало немало времени, хотя сегодня ему повезло – было пасмурно, и стемнело раньше обычного, так что Коноэ уже собирался привычно юркнуть через приоткрытое окно… Как вдруг решил поступить иначе – и направился к входной двери. Наверное, не хотел потревожить наконец-то задремавшую мать. Или, быть может, каким-то образом почувствовал, что больше его дома никто не ждет. Впрочем, поначалу он вел себя точно так же, как и прошлой ночью, и позапрошлой… и еще много, много ночей до этого. Достал из мешка путеводный лист и опустил его в блюдце с водой. Дождавшись, пока комнату зальет неровное свечение, пошарился в мешке и, выудив пару кистей с прошлогодними ягодами, отнес их к постели, положив в миску, на дне которой засыхала вчерашняя еда. Сел рядом. И просидел, не двигаясь и ничего не говоря, пока лист за его спиной не начал потихоньку меркнуть, а Тайная луна не опустилась к западному горизонту, вот-вот готовясь закатиться. И лишь тогда он наконец-то заплакал. …Должно быть, никто из деревенских и не заметил, что на следующий день Коноэ не вышел из дома. Родных, кроме матери, у него не было, а с другими котами они предпочитал не сталкиваться без крайней необходимости, так что, к вечеру начав собираться, то почувствовал себя ужасно голодным и разбитым. Ягоды лишь слегка притушили голод, а вода в бочке показалась страшно холодной, но Коноэ все равно напился и как следует умыл лицо, как учила мама. Неплохо было бы еще вылизаться, но дневной свет быстро исчезал, так что котенок поспешно прицепил на пояс старый кинжал и притащил с заднего двора волокушу, которую оставил там еще дед. Тяжеловато будет, конечно… но он сильный. Сильнее, чем год назад, когда мама внезапно упала посреди деревни, и Коноэ пришлось помогать ей добраться до дома. Ведь и тогда, и сейчас… надеяться ему больше все равно не на кого. Так что он непременно справится. Доберется до леса. Хвост придется подобрать, но, если шагать аккуратно, даже пораженные Пустотой растения не причинят ему особенного вреда, тогда как деревенские за ним уж точно не полезут. Правда, дома нет лопаты, да и силенок выкопать глубокую яму определенно не хватит, но, по крайней мере, он как следует завалит тело камнями и землей. Лесные падальщики его не тронут – Пустота не даст им коснуться тела рибика, пусть даже и мертвой – так что мама пролежит в этой неглубокой могиле еще долго-долго, прежде чем время, вода и солнце превратят ее кости в пыль и развеют по ветру. Быть может, он еще придет ее навестить. Когда-нибудь. Нескоро. Когда пройдут синяки – ведь деревенские коты наверняка изобьют его, если узнают, что он похоронил свою мать вместо того, чтобы отдать ее на всеобщее съедение. Но, как ни странно, сейчас его это совершенно не беспокоило. И, впрягшись в заскрипевшую волокушу, маленький котенок тяжелым шагом двинулся прочь.