Признание

Imagine Dragons – Im So Sorry

Твоя любовь лишь рок. Ты ненавидишь другой жанр. Твоя мечта – метал. Подвал с запахом сырости. Завалявшаяся в шкафу потрёпанная кожаная куртка. Какая–то бессмыслица. Кухонный стол. Мигающая лампочка. Хлопок двери. «Не молчи» Кинутый протез валяется в тёмном углу. Его всё ещё грызут крысы. «Не волнуйся, это не больно» Это невероятно больно и унизительно. И во что же ты ввязался? Судорожный вздох. Давай сделаем акцент на глупой мести. «Не стоит бросать старых друзей» Шлепок. Это было довольно сильно. И очень больно. Переполненный жаждой мести. С каждым новым ударом улыбка лишь сильнее расползалась по его лицу. Омерзительно. «Ведёшь себя как девчонка, Сал» И неужели ты с таким человеком общался, Салли? Этот псих просто не оставит на тебе живого места, если ты сейчас же не свалишь отсюда. «Хотя и выглядишь ты не лучше» Удар по лицу был болезненным. Он продолжает бить. С таким остервенением, словно это было его мечтой все эти десять лет. «Я покромсаю тебя, Сал!» Произнесено с такой ненавистью, словно он всю свою жизнь горел желанием это сделать. «Я…» На двадцать первом ударе он остановился. Ты тяжело дышал. Кажется, ты даже был готов харкать кровью, лишь бы проглотить ком в горле и вздохнуть полной грудью. «Я никогда тебя не прощу!» Двадцать два. «Мне ничуть не жаль. Я убью тебя и даже не пожалею об этом!» Двадцать три. «Гори в аду, Сал!» Двадцать четыре. Рука опустилась. Двадцать четыре удара. Двадцать четыре минуты. Двадцать четыре часа. Двадцать четыре года. Это число, которое пропитано ненавистью, кровью и слезами. «Я тебя ненавижу так же сильно, как и ты меня» Не удалось не проронить и звука. Опустилась рука. Десять лет прошло. «Но знаешь, Сал…» Ремень упал на пол. «Я не просто тебя ненавижу…» Он подошёл к протезу, валяющемуся в углу. Он довольно потрёпан. «Я…» Он глянул на тебя так, словно сейчас произнесёт самую важную вещь в его жизни. Его глаза. Они красные и такие болезненные. Он смотрел на изуродованное не только тело, но и лицо. «Мне жаль тебя, Сал…» Он не решился. Он не сказал самую важную вещь в его жизни. Она так и осталась мечтой. Незаконченной задумкой. Без классического хэппи-энда. Без какой-либо невзрачной, но точки. Там даже не было многоточий. Это была лишь обрывистая фраза. Простые три слова. Которые никогда не будут сказаны ему или кому–то ещё. «Я желаю тебе удачи, Сал.» Он успел себе отрастить чёлку. Ты только сейчас это заметил. Или же она всегда у него была? В любом случае, он больше не глянул на тебя. В любом случае ты этого не заметил. Оделся. Вышел. И так каждый раз. Десять грёбанных лет подряд. Кухня. Стол. Ремень. И он… Ларри. Это единственный человек, который разделяет твои вкусы Твои интересы. Он единственный, кто снится тебе каждую сраную ночь. Одна и та же ситуация. Одно и то же место. Как по грёбанному адскому кругу. Двадцать четыре удара. Каждый сраный раз. И всегда двадцать четыре. Один и тот же ремень. Одна и та же крыса. Ты уже успел запомнить всё, что было связано с ним. С этим сном. С этим подвалом. С этой кухней. Тебе уже тридцать. Тебя уже успели засудить. Ларри умудрился сбежать. А ты, как козёл отпущения, Всё сидишь в этой клетке. Каждый раз говоря с психологом об одном и том же. Снова и снова Не решаясь сказать той самой правды. О том сне… Что когда–то был… Или, может, будет? Ты уже и забыл причину, почему именно кухня. Почему именно ремень. Почему именно подвал. И почему именно Ларри. Он же никогда так не поступал… Или же поступал, но ты забыл. И этот сон, как проклятье, напоминает тебе о том самом дне, Что остался в памяти. Дне, что врезался там как чёртово клеймо. Однажды ты это узнаешь. Возможно, не сегодня. И не завтра. И не через неделю, месяц, год. Возможно даже не в этой жизни. Но узнаешь. Через сраный труп копа, засудившего тебя вместо Ларри. Погоди. А ведь его незаконно засудили. А ты встал на его защиту. «Я буду отбывать его срок!» «Вы его ложно обвинили» А благодарность? Да он просто попользовался тобой и кинул. Разве это друг? Знаешь, друзья обычно не насилуют друг друга. Это могут делать враги. Или любовники. Но по какой–то причине вы не относитесь ни к тем, ни к другим. Словно вы отдельный вид друзей. Словно так и должно быть. С болью. Прокусанной губой. Кровью. Хриплыми стонами. И с жёстким трахом. Так, просто. Без обязательств. По приколу. Ради забавы. По блядскому предложению твоего дружка. «Это будет забавно» Говорил он. «Ничего страшного» Успокаивал тебя он. «Всё будет хорошо» Отвечал тебе он на твои «а вдруг» И ты был вроде как спокоен. До третьего бокала коньяка и пятой рюмки водки. И ему снесло крышу. Он просто как хищник набросился на тебя, готовый разорвать на куски. А тебе было приятно. Ты упивался этим моментом. Ты стонал под его руками, когда он языком водил по твоему телу. Тебя возбуждали моменты, когда он хрипло дышал. Когда опалял дыханием твоё холодное бледное тело. Тебе нравилось. Тебе приносила эта ситуация удовлетворение. До того самого момента, пока эта игра перестала быть просто игрой. Ты перестал стонать от удовольствия, Когда он просто бесцеремонно перевернул тебя на живот и вошёл. Насухую. Это было невероятно больно, да, Сал? «Не бойся это просто игра» Не будь наивным, Сал. Он не остановится. Как бы сильно ты ни рыдал. Как бы тебе ни было больно. Как бы ты ни желал ему смерти, Как бы ты его ни ненавидел. Он всё трахал тебя. Нет. Он просто драл тебя как последнюю блядь. А тебе было наплевать. Ты грезил мечтой о том, что скоро это закончится. И знаешь. Ты знаешь, что это было не так. Он не останавливался. Он втрахивал тебя в этот стол только для самоудовлетворения, не заботясь о твоей сохранности. Или хотя бы о тебе. Ему было просто похуй. А потом… А потом он очнулся. Он ничего не помнил. Ни того, как трахал тебя. Ни того, как ты рыдал. Ничего! Ему, вроде как, было стыдно за то, каким он тебя увидел. Ты выглядел просто ужасно. Голый, в синяках и ссадинах. Без протеза. Ты просто лежал на полу и хрипло плакал, шмыгая носом. Он извинялся. Он обнимал тебя и гладил по твоим неправильно синим волосам, Которые были невероятно длинными, что их приходилось собирать в хвост. И он извинялся. Много. Часто. Кажется, он бы так и извинялся до бесконечности, если бы ты его не остановил… Своим уходом. Ты просто поднялся. Просто оделся. Просто ушёл. Всё до жути просто. Всё до жути больно. И вспоминая этот день как самый страшный кошмар, ты и забыл, что тебе снится что–то подобное уже на протяжении десяти сраных лет. Десять лет с момента вашего расставания. Это, кажется, было в октябре. В октябре двадцать четвёртого числа. Как всё совпало. Вы оба не виделись уже практически ровно девять лет. Двадцать один. Двадцать два. Двадцать три. Двадцать четыре. Осталось ещё четыре дня до вашей… Годовщины? Это звучит странно, но это так и есть. Это годовщина вашего расставания. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Ведь десять лет - это не два дня или два года. Это как жизнь одного ребёнка, который позже станет подростком, А потом взрослым. А потом стариком. И в конце концов – удобрением для растений. И будет гнить, Прямо как ты сейчас, сидя в этой клетке. И ничего не в силах с этим сделать. Хотя он, по крайней мере, не чувствует, как гниёт. И не смотрит на этот прощальный подарок от Ларри в виде старой футболки. И его не гложат мысли о том, что он разбил чьё–то сердце своим уходом. И ему не приходится смотреть на эти три грёбанных слова, которые он боится услышать от него. «Люблю тебя, Сал…» И не услышит в ответ: «Я тоже, Ларри…»