Границы дозволенного

       — Нам пора поговорить, ты так не думаешь? — Миша был настолько серьёзен, что у Кати даже мурашки по спине побежали.        — Поговорить? И о чём же? — Катя боялась поднять на него глаза, но попыталась изобразить удивление, хотя прекрасно знала, о чём пойдёт разговор.        — Кать, не делай вид, что ты не понимаешь о чём я. Катя молчала. Просто не находила слов. — Ну, чего ты молчишь?        — Что ты хочешь от меня услышать?        — А как ты думаешь?        — Миш, мы так и будем отвечать друг другу вопросом на вопрос? — Катя понизила тон и постаралась говорить спокойно. — Сядь пожалуйста.       Миша, до сих пор стоявший в дверях Катиного кабинета, прошёл вглубь и сел в кресло напротив неё.        — Кать, нет больше смысла оттягивать этот разговор. Рано или поздно, но он всё равно состоялся бы. Так что давай не будем оттягивать неизбежное.        — Что ты хочешь услышать? — у Кати похолодели руки. Было очень страшно смотреть в его глаза, но она себя пересилила.        — Дело не в том что я ХОЧУ услышать. Кать, прошу тебя, скажи мне прямо всё как есть. Ты любишь меня? Или…        — Миш, я… я не знаю. — не смогла сказать всей правды сразу.        — В каком смысле?        — В самом прямом. Я не знаю! Не знаю!        — Прости, но я не понимаю тебя. Прошло уже столько времени. И что? Ты так ничего для себя и не решила?        — Многое изменилось. Тогда, в Египте я думала, что у нас может что-то получиться…        — А теперь ты так не думаешь. Ты не любишь меня, ведь так?! — в его глазах читалась боль и отчаяние. Катя не решилась ответить и вновь опустила глаза. — Не любишь. Я вижу, что не любишь.        — Миш…        — Но почему? Я недостаточно хорош для тебя? Что со мной не так?        — Дело не в тебе.        — Обычно так принято говорить при расставании. Но у нас ведь ничего и не было. Ты не должна оправдываться. — Миша сам себе противоречил, но Катя даже не обратила на это внимание.        — Мне больно видеть тебя таким.        — Каким? Раздавленным? Разбитым? Ты дала мне надежду, но в один момент растоптала её без сожаления. И как ты думаешь я должен себя чувствовать?        — Ты имеешь право злиться на меня.        — Да при чём здесь… я не хочу на тебя злиться. Я просто хочу знать, зачем ты дала мне напрасную надежду на то, что всё равно никогда бы не произошло? Ты ведь знала, что никогда не будешь со мной. Ведь так?        — Я пыталась разобраться в себе всё это время. Пыталась понять, какие чувства к тебе испытываю. Но… нет, я не могу. Мне жаль.        — Мне тоже. — Миша встал и направился к дверям.— Прощай.       Катя ожидала услышать громкий хлопок дверью, но его не последовало. Миша очень спокойно вышел из кабинета, не показывая ей, что очень разочарован, что ему больно. А ему и, правда, было больно. Очень больно. Но и Катя чувствовала себя не лучше. Почему-то после его «прощай», она вдруг поняла, что потеряла его. Навсегда. Всё, чего она так боялась, начинало сбываться. Она не хотела делать ему больно, но иначе поступить не могла. Он поймёт её, рано или поздно, поймёт. Но вот простит ли? Хотя… а за что прощать? Не за что! Катя ведь не виновата, что не смогла его полюбить, хоть и всеми силами пыталась. Но тогда… он может просто не смириться. Не смириться с тем, что не смог её завоевать. А просто другом он ей быть не сможет. Он сам говорил, что не сможет. От осознания этого у Кати защипало в глазах.        — Господи, ну почему? Почему я такая дура? — высказала вслух Катя сквозь слёзы.       Она ужасно винила себя в этот момент. Но почему? Глупенькая. Разве она может быть виновата в том, что не смогла ответить Мише взаимностью? Разве она виновата в том, что собрала с духом и, в конце концов, сказала ему правду, а не солгала? Всё это очевидно, как день. Но сейчас она была не в состоянии это понять. В горле образовался ком, перед глазами расстилалась пелена, она сидела в своём рабочем кресле и тихо плакала, нервно подрагивая плечами. Её лицо исказила гримаса боли, руки тряслись, сердце бешено колотилось и казалось, Катя вот-вот упадёт в обморок. И в тот момент, когда стало невыносимо больно, и ей захотелось кричать так громко, чтобы её крик услышал весь белый свет, в кабинет вошла спасительница.        — Катюш, что у вас тут произошло? — возясь в дверях с большими пакетами, спросила Юлиана. — Миша меня на выходе чуть с ног не сбил! Какая муха его… — договорить она не смогла. Увидев красное, заплаканное и совершенно несчастное лицо Кати, она тут же бросила пакеты на пол, бросилась к помощнице, пересадила её на диван, налила ей стакан воды и тут же его вручила, усаживаясь рядом. — Катюша, что случилось? Он тебя обидел?        — «Ох, если бы!» — подумала Катя, а вслух сказала — Нет. Он не мог меня обидеть. Это я во всём виновата.        — Поговорили значит. — догадалась Юлиана. — И ты ему отказала? — этот вопрос прозвучал, как утверждение.        — Я не могла… не могла… ему врать. — говорила Катюша сквозь всхлипы. — Если бы я согласилась… это было бы не честно.        — Всё-таки ты его не любишь?        — Люблю. Но не так… как он бы хотел.        — Понимаю. Но, Катюш, ты же не виновата в этом. Не за чем плакать. Или он тебя оскорбил?        — Нет.        — Ну тогда почему?..        — Я потеряла его, понимаете? Потеряла. Он ушёл из моей жизни. Навсегда.        — Господи, дорогая, что ты такое говоришь?!        — Он попрощался со мной. Всё. Он больше не хочет меня знать.        — Он сам тебе это сказал?        — Нет. Я это увидела. Я это поняла по его глазам. Помните, я говорила однажды про его глаза? У него самые красноречивые глаза в мире. Он может ранить меня взглядом больнее, чем словом, чем поступком.        — Кать, ты сейчас вся на нервах. Выпей водички и успокойся. — Юлина указала Кате на стакан, который она до сих пор держала в руках. Катя тут же осушила его, как будто этот стакан воды мог спасти её, избавить от слёз навсегда. — Вот и умница! Ну как, полегче? — спросила Юлиана аккуратно.        — Немного.        — Катюш, может ты домой поедешь?        — Нет, я не хочу домой. Там мне ещё хуже будет. Начнутся расспросы и… в общем, я этого сейчас меньше всего хочу. — Катя встала, чтобы налить в стакан ещё воды, затем мгновенно его осушила, после чего вдруг неожиданно спросила. — Юлиана, вы не знаете, где можно выпить? Желательно что-нибудь очень крепкое!        — Ты про алкоголь? — не веря своим ушам, спросила Юлиана. — Ты что, собралась напиться?        — Нет. Просто выпить. Совсем немного.        — Ну что ж, собирайся. Поехали! — Юлина невозмутимо пожала плечами будто только что не была шокирована Катиным заявлением.        — Вы тоже поедете? — в который раз Катя поражалась таким контрастам настроений своей начальницы.        — Ну, не оставлять же мне тебя одну! Вдруг ты с горяча что-нибудь натворишь? А мне потом волнуйся за тебя? Нет уж, дорогая, я с тобой! К тому же, пить в одиночку, особенно таким молодым и красивым девушкам, как мы с тобой, противопоказано. Кратчайший путь к алкоголизму! А женский алкоголизм это, знаешь… Короче, одевайся быстрее и поехали! Иначе я откажусь от этой бредовой затеи!       Катя недоуменно смотрела на начальницу и начала понимать, что она не шутит. Времени на раздумья не было, но раз Юлиана зовёт, надо ехать. «Так, по крайней мере, она будет рядом и не даст мне напиться в стельку. А если у меня развяжется язык, то пусть лучше мои откровения выслушивает она, чем какой-нибудь пьяный дядька». Катя, долго не раздумывая, оделась и они с Юлианой покинули агентство.

***

       — М-м-м, — протянула Катя сонно и не спеша открыла глаза. Вдруг голову пронзили резкая боль и она зажмурилась. Но это не спасло. — Что с моей головой? — спросила она в пустоту.        — Просто кто-то пить не умеет! — раздался голос рядом. Катя вздрогнула и села в кровати снова сильно зажмуривая глаза от боли. Когда она нашла в себе силы их открыть, то поняла, что находится в совершенно незнакомом месте. Она повернула голову и посмотрела на своего собеседника.        — Юлиана, что вчера было? Где я? Что с моей головой?        — Тебе по порядку отвечать? — усмехнулась Юлиана и продолжила. — Вчера мы весь вечер были в баре. Пили. Сейчас ты находишься у меня дома. А голова у тебя болит… ну, я думаю ты уже сама догадалась, почему.        — Я ничего не помню. Что мы пили?        — Дело не в том, ЧТО мы пили, а в том КАК мы пили. Я то в порядке, а вот тебе меньше повезло. Я тебе говорила, что такие крепкие коктейли лучше не пить, не привыкший у тебя организм. Ты прости, но остановить тебя было практически невозможно, больно настойчивая ты вчера была. И кстати говоря, ты когда пьянеешь, становишься буйной.        — Юлиана расскажите всё, пожалуйста. Я вообще ничего не помню.        — Ну начну, пожалуй, с того, что мы с тобой вчера перешли на «ты». Даже на брудершафт пили.        — Господи! Я надеюсь, я не позволила себе ничего неуместного? — Катя густо покраснела.        — Если ты про поцелуи, то можешь не волноваться. — Юлиана весело рассмеялась.        — Хорошо. А что дальше?        — А дальше, не поверишь, ты выпила 2 коктейля, и сразу пошла в разнос! А ещё хотела одна идти.        — Что я натворила? — Катя посмотрела на начальницу с ужасом.        — Пару раз пыталась залезть на барную стойку, но мы с Кириллом тебя удержали.        — С Кириллом?        — Ты и его не помнишь? У-у-у-у, Кать, так у тебя совсем всё запущенно. Кирилл — бармен и мой хороший знакомый. Это он нас вчера коктейлями поил.        — Что ещё я вчера выкинула? — Катя стыдливо опустила глаза, боясь услышать что-то страшное.        — Ты очень настоятельно требовала у меня свой телефон, чтобы позвонить родителям!        — А как у вас… у тебя мой телефон оказался?        — Тебя только это волнует? Ты, пьяная в стельку, хотела звонить домой. А зная твоего папочку, после такой выходки тебя бы закрыли на 15 суток за недостойное поведение… в комнате.        — Значит я этого всё-таки не сделала? Не позвонила? — Юлиана утвердительно кивнула головой. — А почему мне так хотелось им позвонить? Я это как-то обосновала?        — Так мы пока сидели, я предложила тебе у меня переночевать, чтобы родителей твоим видом не шокировать. А ты вдруг захотела предупредить их лично. Благо, я успела у тебя трубку выхватить.        — Какой кошмар! — Катя схватилась руками за голову, но на этот раз не только из-за боли. — Господи, как же стыдно!        — Катюш, я на своём веку видела столько пьяных, что ты на их фоне выглядела несчастным ребёнком. Так что передо мной можешь не стыдиться.        — Юлиана, мне нужно срочно родителям позвонить! Где мой телефон?        — Да успокойся ты, я твоим родителям сама позвонила. Сказала, что мы задержимся на работе допоздна, а потом сразу поедем ко мне, чтобы их не беспокоить.        — И они так просто меня отпустили? Папа даже не хотел сам за мной приехать? — Кате не верилось, что с её отцом вообще возможно так просто договориться.        — Катюш, ну у меня же дар убеждения. К тому же, твой отец меня обожает. Даже сказал, что кому-кому, а мне он может тебя доверить на все 200%.        — Спасибо. — Катя благодарно улыбнулась.        — Да не за что! Я тебе порошочек развела, выпей!  — Юлина указала на стакан с розовой жидкостью, стоящий на прикроватной тумбочке. — А я поеду.        — На работу? Юлиана, почему вы меня не разбудили?        — Ну, во-первых «ты», а во-вторых, ты сегодня на работу не идёшь!        — Но, Юлиана, я…        — И не спорь! Катюш, тебе сегодня лучше отоспаться. У тебя вчера был сильный стресс, тебе нужно немного отдохнуть. Всё! Слушай ЦУ! Если захочешь принять душ, тебе в мою комнату, здесь душ не исправен. Зубную щетку возьмёшь новую в шкафчике в ванной. Твоя одежда в химчистке после вчерашнего, новый костюм подвезут после 12. Не волнуйся, это в счёт премии за сверхурочную работу. Если захочешь перекусить, всё, что найдёшь в холодильнике — твоё. Если что, можешь заказать еду на дом, брошюры на столе, там же и мой адрес. Так, что ещё… ах да! Твоя сумка в прихожей, там же твой телефон и ключи от квартиры, если захочешь куда-то выйти. Но на работу выходить не смей, поняла?! Всё, я тебя проинформировала! До встречи! — Юлиана развернулась на каблуках и взмахнув своим зонтиком, как волшебной палочкой, испарилась.       Катя, как и было велено, выпила антипохмелин и потихоньку побрела в прихожую. Нужно было привести мысли в порядок, расставить всё по полочкам. А в таких случаях помогает только дневник. Достав дневник из сумки и захватив с собой телефон, Катя побрела обратно в комнату. Усевшись в кровати она открыла свою «священную книгу»… Из дневника Пушкарёвой Е.В.       М-да уж! Как же я докатилась до жизни такой? Вот уж не думала, что ещё раз почувствую себя так… как сейчас. Спасибо Юлиане! Приютила, перед родителями прикрыла, ещё и выходной дала. Да что там, буквально заставила меня отдыхать!       Хм, помню в последний раз я так напилась, когда женсовет потащил меня в клуб. Вот это был вечер, лучше и не вспоминать! Хотя, я и так мало что помню, из того, что происходило в тот вечер. Зато на всю жизнь я запомнила, что было с нами наутро. Мы ходили по «Зималетто» как зомби, еле передвигая ногами, а Федька нас кефиром отпаивал. Федька! Помню как он ухахатывался с моего вида. Я ведь тогда пришла на работу в чёрных очках и говорила так, будто алкоголь сжег мне всё горло. Хотя на тот момент мне так и казалось. Федя меня тогда за глаза прозвал «Катя-терминатор». Хм, подумаю и самой смешно становится. Но тогда то понятно, я просто поддалась давлению девочек. А вчера то что меня сподвигло напиться до беспамятства?       Катя оторвала глаза от дневника и попыталась вспомнить, что происходило с ней вчера вплоть до вечера.       Ах да, я вспомнила. Мы с Мишей поругались. Он меня бросил. Да, именно бросил! И не как девушку, а как друга. Но тут я сама виновата. Нужно было сразу расставить все точки над «i», а не давать ему ложной надежды и уж тем более не тянуть с разговором по прилёту в Москву. Ну вот, я сама всё и испортила.       Господи, как же я без него теперь буду? Как? Он единственный человек, который не только смог разглядеть мою душу, но и влюбиться в неё. Влюбиться в меня, не взирая на мой вечный ужасный балахон, брекеты и косички десятилетней девочки. Да, я знаю, знаю наверняка, что он полюбил меня ещё тогда, в Мадриде, когда я была некрасивой и неуверенной в себе. Я только сейчас понимаю, что так как он ко мне относился тогда, не относился даже Колька. А некоторые его действия были такими интимными… а я всё принимала за дружбу, даже не замечая этого. Ну почему я была такой слепой? Как я могла не заметить, что он… что он ко мне чувствует? Какая же я дура!       Я попрошу у него прощения. Обязательно попрошу и постараюсь всё объяснить. Только не сейчас, нужно дать ему время остыть. Да и мне нужно успокоиться.       Катя вдруг глянула на дисплей своего мобильного.       Не звонил. Не писал. Его, похоже, даже не волнует, что я сегодня на работу не вышла. А вдруг он тоже не вышел? А вдруг что-то случилось? Так, Пушкарёва, возьми себя в руки! Нечего панику разводить! Что за мнительность? Конечно, он не звонил, мы же в ссоре!       Ох, ладно, мне нужно развеяться. Осталось только подождать пока голова пройдёт, а потом сразу же выбраться из этого дома. Мне нужно на воздух, нужно проветрить мозги, иначе я с ума сойду.

***

      Прогулявшись по парку, Катя пошла позавтракать в ту самую «кафешку из детства», где в последний раз была после предательства Андрея. От этих воспоминаний становилось горько, но Катя не могла позволить плохому затмить всё то хорошее, что происходило здесь в её детстве. И на удивление, ей удалось прогнать из сознания всё, что тяготило её, давило непосильным грузом на её душу. Это место действовало на неё магически.       Наевшись пирожных и вдоволь насладившись греющей сердце ностальгией, Катя решила всё-таки съездить на работу. Ага, размечталась! Стоило Юлиане только краем глаза заметить Катюшу, она тут же выставила её вон, категорически запрещая работать.        — Сегодня у тебя выходной! Иди куда захочешь, с кем захочешь и насколько захочешь, но на работе даже не вздумай появляться! — сказала, как отрезала.       Катя немного опешила от таких слов. Но уже в следующую секунду рассмеялась. Юлиана всегда отличалась решительностью и беспрекословностью. И если она что-то говорит, лучше её послушать и не испытывать судьбу. Покорно кивнув головой, Катя покинула агентство.       Усаживаясь в такси, Катя всё не могла решить куда поехать. Домой не хотелось, к Юлиане тоже. Просто бродить по улицам ей надоело, а все прочие занятия её не интересовали. Подумав с минутку, Катя назвала адрес ресторана Михаила.

***

      Катя сидела за столом в своём кабинете (да, у неё теперь и в ресторане есть собственный кабинет) и разбиралась с бумагами, с интересом их рассматривая. Да, первым её желанием было приехать в ресторан и поговорить с Мишей. Но когда она приехала, оказалось, что Миша отбыл в неплановую командировку и вернётся не раньше чем через две недели. Сначала Катя расстроилась, но вскоре поймала себя на мысли, что всё это к лучшему. И у неё будет время подготовиться к разговору, и он успеет всё обдумать и, возможно, смягчится.       Вздохнув с облегчением, Катя всё же решила ослушаться Юлиану и пойти поработать в свой кабинет. «Ну, а что? О ресторане она и словом не обмолвилась». И вот теперь она сидела, полностью погружённая в работу и радовалась тому, что может, наконец, заняться любимым делом и не думать о том, что делало её жизнь невыносимой. Рано начала радоваться. Слишком просто жить без проблем. Так не бывает.       В дверь неожиданно постучали, но Катя не сразу расслышала стук. Через мгновение постучали настойчивее и Катя очнулась от рабочих мыслей.        — Да, войдите. — бросила она на автомате и снова опустила взгляд в бумаги.        — Здравствуйте, Екатерина Валерьевна. — послышался неуверенный мужской голос.       Катя подняла глаза и от неожиданности замерла, выронив ручку, которую до сих пор держала в руках.