И мы счастливы!

-Тикки, ты должен бросить курить, — так началось очередное утро. Брюнет удивленно посмотрел на Аллена и отложил в сторону пачку с зажигалкой. -Прямо сейчас? -Да. И желательно насовсем. -А не желательно? -Хотя бы до того момента, пока малыш не появится, — Уолкер с нежностью коснулся своего слегка округлившегося живота. – Твоя никотиновая зараза и дым от неё плохо будут сказываться на развитии ребенка. -Ну хорошо, как скажешь, — Тикки поднялся и выбросил «никотиновую заразу». -Доволен? – с улыбкой спросил он у пепельноволосого парня. -Более чем, — кивнул Аллен. Мик невольно залюбовался им. Казалось, что после ещё одного месяца муж стал красивее, привлекательнее. Брюнет обожал обнимать его, касаться кожи, волос. К тому же, ему нравилось целовать живот Аллена. От одной мысли, что там растет их малыш, становилось теплее, и невольное умиление наполняло душу. -Вот и чудно, — Тикки подошел к Уолкеру и, опустившись на колени, прижался щекой к животу парня. Пепельноволосый экзорцист засмеялся. Мик улыбнулся и, приподняв футболку, несколько раз коснулся губами выпуклого животика. Муж, перебирая тёмные прядки брюнета, сказал: -Щекотно же. -Я не могу сдержаться, — признался Тикки, поднимаясь. – Никогда не чувствовал такого умиления и счастья, — брюнет любовно посмотрел на Аллена, а потом опустил взгляд ниже, к тому месту, где развивался их малыш. -Ты и умиление? – Уолкер засмеялся. – Ради такого стоило забеременеть. -Только никому не смей об этом рассказывать, — в шутку пригрозил Тикки и поцеловал парня в щеку. -Я подумаю, — хитро прищурился Аллен. – Кстати, тут почтальон приходил, принес набор инструментов, которые ты заказал. -О, отлично, — брюнет отпустил Уолкера. – Они в коридоре, да? -Нет, я их отнес на второй этаж, где ты детскую делаешь, — совершенно спокойно и невинно ответил пепельноволосый муж и, открыв холодильник, достал оттуда молоко. Налив себе стакан, он повернулся к Тикки и едва не выронил пакет – глаза брюнета странно блестели, а уголок рта нервно подергивался. -Аллен, ты совсем рехнулся? – спокойно поинтересовался Мик, но Уолкер видел, как нервно разжимались и сжимались кулаки мужа. – Ты вообще чем думаешь? Тебе же нельзя таскать тяжести, Тысячелетний тебя подери! -Тикки, Тикки, успокойся, это всего лишь инструменты… -Всего лишь? Они весят около трёх килограммов! И ты, будучи беременным, таскаешь их! Да ещё и по лестнице! А если бы что-то случилось? Если бы ты поскользнулся и упал? -Хватит драматизировать, — отмахнулся от него Аллен и прошествовал мимо. -Я не драматизирую, я о тебе забочусь, глупом. -Я сам прекрасно знаю, что нужно делать, — раздраженно проговорил Уолкер, плюхаясь в кресло. – Не надо меня опекать, как маленького… -А ведешь ты себя именно так, — Тикки скептически посмотрел на парня. – Ты делаешь мне всё назло: говорю тебе, что сам штору зацеплю – ты притаскиваешь стремянку и лезешь к гардине. Говорю тебе, не убирай коврики из ванны, иначе поскользнешься – нахожу их на следующий день на мусорке. -Мне не нравится их цвет и рисунок, — пожал плечами муж, допивая молоко. -Так ты их сам выбирал. -Да? Значит, у меня плохой вкус, — грустно вздохнул Аллен и задумчиво посмотрел на пустой стакан. Мик оперся на дверной косяк и покачал головой. Он всё никак не мог привыкнуть к резким изменениям в настроение Уолкера. То он восторженно вопит от выбранного им коврика или же штор, а в следующее мгновение парень мог сорвать эти самые шторы и выбросить их в окно, а коврик – искромсать ножницами и отправить на свалку. Но, глядя на него сейчас, немного печального и что-то решающего про себя, Тикки не смог сдержать улыбки. Его муж был очарователен, и насколько бы причудлив не был Аллен, брюнет любил пепельноволосого экзорциста. А перепады настроения и капризы… можно и потерпеть немного. Ещё семь месяцев.