Quite like you

Дерек думает, что он козел. Самый настоящий, совершенно неблагородный, и хрен что тут сделаешь. Потому что вот уже три часа, как они сидят за столом, разговаривают с друзьями обо всем, чем только можно, поднимают бокалы за Дженифер и её благополучие, а все, что делает Дерек – сверлит взглядом Стилински, который во всю флиртует с его дядей. Младший Хейл не понимает, почему так происходит. Вернее нет, конечно, он прекрасно осознает, что Стайлз ему ничего не должен, и более того – переключиться на кого-то более свободного будет наиболее правильным решением. Только злость от понимания этого никуда не пропадает. И даже больше – растет в геометрической прогрессии с каждым новым смешком и приподнятой бровью. Питеру он понравился. Это очевидно. Дерек слишком давно знает своего дядю, чтобы суметь опознать искреннюю заинтересованность. Что пугает больше всего, Стайлзу Питер понравился тоже. Дженифер смотрит на них сквозь ресницы странным взглядом, но после качает головой и улыбается. Она поворачивается к Дереку и что-то ему говорит. Тот вынужден отвечать. Только злость никуда не исчезает. А хотеть врезать родственнику – это нормальное желание?

***

– Твоя сестра? – кивает Питер в сторону Энни, которая начинает по-тихоньку клевать носом. – Как догадался? – Ну, она явно твоя родственница, да и вы похожи, плюс я слишком часто был вынужден общаться с твоим отцом – кажется, его вызывал в школу чаще, чем ты там бывал, так что я хорошо знаю вашу породу, – Питер хмыкает, откидываясь на спинку дивана и делая глоток вина. – Так может она моя дочь? – Стайлз выгибает бровь, но все же дергает губы в улыбке. – Не думаю, – Питер слегка хмурится. – Иначе где её мама? И вряд ли ты бы позволил своей дочери участвовать в твоей практике, чтобы кто-то еще её воспитывал. Да и не похож ты на того, кто забудет о презервативе. – Сочту за комплимент, – Стилински смеётся и откидывается к Питеру, беря Энни на руки. – И мне жаль, Стайлз, – говорит Хейл, став максимально серьезным. – Твой отец был хорошим человеком и мать, наверное, тоже... – Моя мама умерла давно. А мачеха... – Стилински неприятно морщится. – Нехорошо так говорить, но мне её совсем не жаль. – Тогда пожалей Энни, которая растет в неполноценной семье, – Хейл пожимает плечами. – Ты в состоянии заменить ей отца, но не сможешь дать ей материнскую любовь, хотя я ни капельки не сомневаюсь, что ты способен на великие чувства. Стайлз поднимает на него свой взгляд и уже открывает рот, но Питер его перебивает: – Кажется, твоей малышке пора спать, – он мягко улыбается и гладит её по волосам, и Стилински кивает, вставая. – Я помогу. Питер встает следом, и Стайлз не возражает.

***

Дерек сжимает кулаки и замирает так резко, что шедший за ним Скотт буквально врезается в его спину. Он сверлит взглядом спускающихся по лестнице Питера и Стайлза, и не может отвлечься от этого. Они выглядят крайне расслабленно. Стилински спокойно что-то рассказывает, а Питер кажется очень внимательным. Эта идиллия выводит Дерека из себя. Он разворачивается к Джен, хватая её за руку. Тянет на себя, вырывая у девушки удивленный стон, и целует её с такой силой, что стоящие вокруг ребята восторженно восклицают, Питер выгибает бровь, а Стайлз отводит взгляд.

***

– Вы такие чудесные, ребята! – кричит явно не слишком трезвая Дженифер, закрывая дверь за друзьями и изо всех сил маша им рукой. – Такой чудесный день рождения, боже! – она опускается на диван, кладя голову Дереку на плечо, а после хитро улыбается. – А тебе, Стайлз, тоже, смотрю, понравился вечер? – О чем ты? – тот смотрит на неё, по-доброму улыбаясь. – Ну ка-а-ак же, вы весь вечер проболтали с Питером, и уж поверь мне, я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять – ты ему понравился. Стайлз пожимает плечами, никак не комментируя, но девушка не сдается. – А тебе? Тебе он понравился? – Я сох по нему, когда он преподавал у нас в школе, – Стайлз усмехается, вспоминая беззаботное детство. – Но, думается мне, это было что-то вроде переходного периода. Хотя он действительно невероятно привлекательный мужчина. – Забавно, – говорит она. – Я знала, что Питер бисексуален, но не думала, что и ты! Это ведь судьба, не правда ли, Дерек? Дерек в ответ не говорит ни слова, лишь смотрит на Стилински как-то умоляюще, а Стайлз отводит взгляд. Хейл встает, вслед за ним поднимается и нетрезвая Джен. Она машет рукой Стилински, а тот в ответ губами поздравляет её с днем рождения еще раз. Та кивает и, пьяно улыбаясь, уходит в комнату. Дерек пропускает её, следя, чтобы та зашла в комнату, а после, разворачиваясь, резким шагом подходит к Стайлзу. Притягивает его за воротник рубашки и целует так, что у Стилински перед глазами мелькают звезды. Но он отстраняется. – Ты не можешь, Дерек, – он качает головой, хмурясь. – Не можешь улыбаться своей девушке, а после идти и целовать меня, нет! Такого не должно быть... Думаю, нам стоит уехать... – Нет, – Хейл умоляюще смотрит на парня. – Прошу, только не уезжайте... Стилински хмурится, злясь, но просто встает и направляется в сторону кухни. Дерек слышит зовущий голос Дженифер и уходит в спальню. Он очень хочет спать.

***

– Что бы ни случилось, вы не должны позволять ребенку видеть и тем более участвовать в ваших семейных скандалах, – говорит Стилински, смотря в экран ноутбука. – Ваши неполадки вы должны решать сами, а не посвящать в них маленького ребенка. Он не поймет. Не сможет разобраться, что стало причиной для ссоры, кто из вас прав, а кто виноват, он просто почувствует эмоции – злость, гнев, ненависть. Подобные ощущения пробуждают в нас природу и единственное желание – закрыться, спрятаться, сбежать от этого. Он делает короткий перерыв, замолкая на секунду и поправляя очки. – Поэтому, ради всего святого, ребенок не должен быть свидетелем ваших скандалов. Конечно, если вы хотите, чтобы с его психикой все было хорошо, ну или если не слишком желаете большого количества ругани с ним в будущем. Стайлз тянется за стаканом с водой, чтобы промочить горло. – И еще, не забывайте говорить слова любви. Поверьте, то, что вы будете давать ребенку понять, что он важен вам, что он близок, никак не помешает ему приспосабливаться к реальной жизни. Не думайте, что он должен выживать сам, что должен закаляться с рождения – ему и так придется. Но ваша любовь сможет поддержать их в те моменты, когда собственные силы будут на исходе. Каким бы слащавым вам это не казалось, такова правда жизни. Дерек смотрит на Стилински из-за кухонной стойки, не в силах отвести взгляда. Он кажется абсолютно серьезным и расслабленным одновременно. Стайлзу хочется верить, его хочется слушать, внимать каждому слову. Хейл переводит взгляд на Энни, подходит ближе и целует в лоб. – Ты настоящее чудо, принцесса, – говорит он. Малышка улыбается так искренне, что Дерек не в силах сдержать порыв обнять её. – Я никогда не брошу тебя и Стайлза, честно-честно, – Энни хихикает, а Дерек смотрит на Стилински, который бросает случайный взгляд в его сторону. Он хмурится, замолкая, и в его глазах виднеется безумная печаль. – Простите, – трясет головой, возвращая внимание экрану. – Итак, на чем я остановился...

***

Дерек отвлекается от написания письма, когда замечает проходящего мимо Стайлза. На нем черные брюки и темно-синяя рубашка, доносится запах парфюма, и Хейл зависает, рассматривая его. – Ты... – Дерек прочищает горло, пытаясь вернуть внезапно пропавший голос. – Куда ты, Стайлз? – Питер позвал меня в ресторан, – Стилински не смотрит на него, уходя на кухню, и Дерек следует за ним. – У вас... У вас свидание? – Не думаю, что это должно тебя волновать, Дерек, – Стайлз раздраженно хмурится, наливая воду в стакан. – И все же, – Хейл добавляет в голос рычащие нотки, подходя к нему практически вплотную и разворачивая за плечо. – Говори! – Да, Дерек! – Стайлз с вызовом говорит это ему в лицо. – У нас свидание! Доволен?! Хейл хмурится, сжимая челюсть силой, и если бы Стилински хоть немного думал, что Дерек поднимет на него руку, то в жизни бы не стал говорить с ним в подобном тоне. – Ну и вали, – шипит он. – Развлекайся с кем хочешь! Стилински смотрит на него некоторое время, прежде чем оттолкнуть, вырываясь, и уйти в коридор. Спустя пару минут хлопает входная дверь, и Дереку кажется, что он остался один на всем белом свете.