Quite like you

Дерек хорошо помнит, как однажды Стайлз просто устало спрашивает: – Может, нам не надо быть вместе? И помнит, как замирает на месте, медленно разворачиваясь к парню, и ошалело смотрит в ответ. У Стайлза на лице ни одной эмоции. Он лишь снова вздыхает, проводит рукой по волосам и отворачивается, закрывая эту тему. Дерек так и остается стоять в том коридоре, не имея ни малейшего понятия, куда собирался идти. А выбрать путь-то следовало.

***

– У тебя действительно талант придумывать то, чего нет, особенно, когда дело касается каких-то проблем и трудностей, – говорит Лидия, бросая на Стайлза взгляд поверх ресниц. – Каждый раз, когда мы с тобой встречаемся, происходит все одно и то же: разговоры повторяются, ситуации тоже, а решения так и нет. – Вообще-то я сам тебе говорил об этом пару минут назад, – Стилински поправляет рубашку и делает глоток своего кофе. – Не спорю, только ты, кажется, ничего с этим делать не хочешь, и говоришь об этом просто, чтобы сказать, а я официально заявляю, что устала. Устала смотреть на то, как ты сам съедаешь себя изнутри, не желая ничего с этим делать. – А что тут сделаешь? – он пожимает плечами, хмурясь. – Скажи мне, как поступить. – Ну уж нет, – Лидия фыркает, качая головой, и игнорирует уведомления на телефоне, кидая его в сумочку. – Я не собираюсь брать ответственность за твои решения. Это во-первых. А во-вторых, никто не примет лучшего решения, чем ты сам. Только я тебя очень прошу – не кидайся в это с головой, а лучше просто включай её иногда. – Если бы я был на это способен, проблем бы не было, – Стилински хмыкает и оглядывает кафе. – Но я не могу думать головой, когда речь идет о Дереке, ты же знаешь. Чертова любовь, от нее одни проблемы... – Это факт, – кивает, – только вот без неё ещё хуже. И если ты хочешь услышать мое мнение... – А зачем иначе бы я спрашивал? –... то я думаю, что ты без него не выживешь. – Я не маленький мальчик и способен справляться с трудностями. – Никто не спорит, – девушка улыбается, и во взгляде её проскальзывает нежность, с которой обычно она смотрит на своего сына. – Только я прекрасно помню тебя без него – целых шесть лет, Стайлз. И ни разу за все ваши ссоры ты не был так несчастен, как тогда, а это что-то да значит. – Я был не несчастен... – Кого ты пытаешься обмануть, – снова качает головой и закатывает глаза так искренне, что Стайлз улыбается. – Вот вроде взрослый мужчина уже, а пытаешься так по-детски меня обмануть. То, что ты ушел с головой в работу и не обращал внимания на внешний мир, не значит, что ты жил счастливой жизнью. – Иногда мне кажется, что лучше бы это и было так дальше... – Ну да, страданий ведь в жизни так мало, надо еще самому их создавать, – она цокает, и Стайлз прикрывает глаза. – Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Стилински, и я не представляю твоего счастья без него. По-моему, и ты сам тоже, иначе не было бы это такой проблемой. Стайлз некоторое время молчит, а после переводит тему и спрашивает про своего крестного сына, с которым давно не виделся, притворно возмущаясь, что его разлучили с самый лучшим крестным на свете. Лидия в ответ спрашивает про Энни, и они оба говорят о том, что приносит им наибольшее счастье в жизни.

***

– Знаешь, что мне всегда было интересно? – Энни поднимает голову и начинает разговор. Дерек поворачивается в её сторону, отвлекаясь от работы. – Почему ты тогда не пришел сразу? Хейл молчит. – То есть понимаешь, я бы поняла, если бы ты появился спустя несколько месяцев. И поняла бы, если не появился бы никогда. Но ты пропадал где-то столько времени, что я никак не могу объяснить это в своей голове. – Не думаю, что смогу ответить на этот вопрос, – Дерек отворачивается обратно, слегка нервно хмурясь и внутренне собираясь, но Энни он кажется сейчас до жути уязвимым. – Мне кажется, я влюбилась, – говорит девушка, и Хейл снова резко смотрит на неё, взолновано-удивленно приподнимая брови. – Ирвин, верно? – Заметно, да? – она улыбается, слегка смущенно опуская глаза и посмеиваясь – в таких реакциях сразу заметно их родство со Стайлзом. – Это нормально, – Дерек пожимает плечами. – Любовь сложно держать внутри, когда она так сильно распирает. В этом нет ничего плохого, что люди замечают. – Поэтому-то я и спрашиваю, в принципе, – Энни становится серьезнее. – Как и зачем ты так долго это держал, особенно точно зная, что любишь его, и что он любит тебя. – Я не был в этом уверен вообще-то, – Дерек устало вздыхает, слегка поворачиваясь корпусом в сторону Энни. – Даже сейчас не могу знать точно, что он меня любит так сильно, как я его. А еще не могу поверить, что он смог меня простить. Да и в последнее время у нас не слишком уж все гладко... – Да, я знаю, – Энни кивает, и Дерек хмурится. – Я честно не хотела замечать, но иногда просто не могу абстрагироваться. Вы, бывает, довольно громко ругаетесь. – Прости, – его плечи опускаются, словно под тяжестью всех печалей и горестей мира. – Думаю, однажды он скажет мне убираться и будет прав. – Нет уж. – Нет, не скажет или нет, не прав? – Вообще, оба варианта, – Энни слегка улыбается. – Но я не думаю, что однажды он примет такое решение, потому что если ты не видишь его чувства к тебе, то ты дурак. А если он однажды так поступит, то это будет не честно по отношению ко мне – между прочим, ты мне как второй брат!, да и свою жизнь он этим решением просто загубит. А ругаться – это нормально. – Иногда я задумываюсь, кому из нас двоих тут за тридцать, а кому шестнадцать... – Ага, нет уж, я пока отказываюсь работать, так что шестнадцать мне, – Энни высовывает язык, посмеиваясь, и Дерек улыбается и молчит о том, что она вообще-то как бы работает уже пару лет.

***

– Как прошла встреча с Лидией? – Дерек кладет порцию ужина для Стайлза, а сам опускается напротив, потому что они с Энни уже поели. – Как всегда прекрасно, – улыбается. – Стив в юношеской сборной по плаванию, представляешь? Лидия аж светилась вся от гордости. – Представляю, ты ведь никогда в нем не сомневался. Наверное, он жутко благодарен тебе за то, что ты уговорил Лидию и Джексона отдать его на плавание. – Надеюсь, – Стайлз растягивает губы в широкой улыбке, а после принимается есть, болтая с набитым ртом. – Звонил Питер, кстати, – немного салата падает обратно на тарелку. – Хотел заехать на днях, ты же не против? – Кто из нас его родственник? – Дерек фыркает. – Не пора ли мне начать ревновать? – Ты же знаешь, что у тебя нет поводов, – Стайлз странно дергается, – все, что могло быть, закончилось тогда. Хейл замирает и позволяет тишине воцариться вокруг. – Иногда я думаю, – продолжает Стайлз еле слышно, – как бы все сложилось, выбери я этот путь. – Думаю, что он сделал бы тебя счастливым, – Дерек контролирует свой голос, но встает со стула, отходя к раковине, и Стилински видит его напряженную спину. – А ты? – Не думаю, что смог бы так и дальше, – пожимает плечами, оборачиваясь и опираясь на столешницу. – Сказал бы рано или поздно ей, что люблю другого, но и вам мешать бы не стал. – Я много сомневался в этом, – Стайлз перестает есть, смотря на Дерека. – Представлял, как и дальше ты был бы с ней, а потом приходил ко мне. И я бы ждал тебя каждый раз и точно не смог бы сказать нет. Ненавидел бы себя за свои чувства, и тебя бы тоже ненавидел, только вряд ли бы это помогло перестать тебя любить. – Это не было случайностью – то, что она узнала все. То есть нет, в тот момент, конечно, было, но я бы сказал. Не знаю правда как скоро – и эти мысли заставляют меня презирать самого себя. Тогда просто струсил. Позволил тебе уйти, не остановил, не удержал. Я был уверен, что потерял тебя тогда. – Это практически правда. – Знаю, – кивает. – Поэтому и не пришел к тебе сразу. Да и никогда бы не пришел, наверное, если бы Энни тогда меня не привела. Я когда её увидел, всё разом забыл, будто бы чудо какое-то, и никаких сомнений. Даже подумать не успел, просто пошел за ней. Мечтал тебя увидеть. – А до этого не мечтал? – Я боялся, что снова всё разрушу. Приду, а у тебя семья – любящая жена или муж, и все вы рады, и ты счастлив без меня. Было бы не честно поступать так с тобой снова, когда я и так до смерти перед тобой виноват. – Не надо так винить себя, – Стайлз тоже поднимается, подходя к Дереку практически вплотную и беря его руку. – Я виноват в такой же степени. Хейл качает головой в несогласии, но Стилински улыбается и кладет ладонь на его щеку. – Спасибо, что все же вернулся. Не знаю, как было бы все без тебя, но я рад, что ты в моей жизни. – Стайлз, я... – Дерек начинает говорить, пытаясь выразить все свои эмоции, когда Стилински просто аккуратно касается его губ. Хейл отвечает, вкладывая в него всего себя и все свои эмоции. Стайлз улыбается и прижимается ближе, когда сам Дерек обвивает его руками, впечатывая в себя. – Я не дам тебе уйти, ни за что, слышишь? – Не то что бы я собирался... – Стилински еле слышно посмеивается и зарывается головой ближе к шее, щекоча теплым дыханием и ресницами.

***

Когда Стайлз и Дерек возвращаются из кино одним из следующих вечеров, то замечают две пары мужской обуви и два пальто. Одно из них темно-синее, из шерсти, и Стилински фыркает, явно зная, кому оно принадлежит. – Добрый вечер, – Питер улыбается, когда видит хозяев дома. Встает, целует Стайлза в щеку, приобнимая, а после пожимает руку Дерека, также заключая того в объятья. – А я тут общаюсь с молодым поколением. – Привет, Ирвин, – Стайлз так же протягивают руку парню, которую тот с радостью и на удивление крепко пожимает. – Рад видеть вас обоих. Не знал, что вы так совпадете. А ты, Питер, вообще, мог бы позвонить, мы бы сходили в другой раз. – Это вовсе необязательно, – он усмехается. – Я проезжал мимо, решил заскочить, раз все равно собирался. Позвонил, а дверь мне Энни открыла. И ты можешь гордиться, общаться с ней даже интереснее, чем с тобой в её возрасте. – Понял, Стайлз? – девушка самодовольно улыбается, показывая язык. – Я тебя уделала! – Старею, – Стилински улыбается. – Начинаю радоваться за тебя больше, чем за себя. Но с тобой, Питер, мы это еще обсудим. – Я бы на твоем месте уже бежал на границу, – Дерек фыркает и ставит чайник, ощущая невероятно домашнее тепло от собравшейся компании. – Я не боюсь трудностей, ты же знаешь, – Питер дергает губами в полуулыбке, и Дерек замечает его внимательный взгляд на Стайлзе. Впрочем сам Стилински даже не обращает на это никакого внимания, принимаясь рассказывать о глупом ужастике, который они случайно посмотрели, перепутав залы.

***

– Любишь его? – спрашивает Питер спустя пять часов, когда за окном уже давно стемнело: Ирвин отправился домой, а Энни и Стайлз ушли спать, потому что девушке надо утром в школу, а у него важный звонок с другим часовым поясом по поводу нового тиража книги. – Безумно, – Дерек кивает и делает глоток дорогого коньяка, который дядя привез с собой. – И ты тоже, да? – Увы, – Питер даже не думает врать, потому что это бесполезно и даже бессмысленно. – Как ты живешь с этим? Я бы не смог. Собственно, я и не смог. – Может, настолько люблю, что его решения для меня важнее всего? Ты бы тоже ушел, если бы он сказал нет. Не стал бы спорить, доказывать, пытаться вернуться, просто послушался бы и исчез. – Не знаю, честно, – Дерек хмурится, а Питер хмыкает, грея жидкость в стакане. – Но, наверное, ты прав. – Точно прав, мы же с тобой семья, одни правила и устои в голове, – кивает. – Разве что я не стал бы изменять, хотя когда дело касается Стайлза, быть уверенным ни в чем нельзя. – Как давно, Питер? – голос Дерека низкий, грудной, но без злости, лишь безграничное понимание. – Изначально еще тогда, когда увидел его в школе, – старший Хейл улыбается, погружаясь в воспоминания. – Видел бы ты его, в жизни не посмотрел бы больше ни на кого. Я ведь мог бы еще до тебя с Дженнифер тогда начать встречаться, вряд ли она мне отказала бы, да только после таких людей сложно быть с простыми. Стайлз был особенным и привлек внимание сразу, как вошел. – Грохнулся или споткнулся, да? – Дерек дергает губами в улыбке, покачивая головой. – Верно, – Питер фыркает. – Ввалился в класс как раз когда я проверял присутствующих и дошел до его фамилии. Ввалился и завопил, что он здесь, и что он не виноват, что на белом свете есть плохие люди. – Могу представить. – Он был гораздо менее собранным, чем сейчас. Позволял себе вольности, много болтал и часто мешал, но всегда был готов к уроку и вечно поражал меня своими знаниями вне программы. Если бы все были такими, как он, мир разорвало бы, наверное, от энергии. Правда потом мне рассказали, что у него все не так уж просто там – проблемы в семье. Я отказывался верить, однажды даже попросил побеседовать с отцом, потому что в плохих семьях не бывают такие, как Стайлз. – Точно, ты же знал его... – Ага, знал, – кивает, на момент начиная хмуриться. – Отличный человек, между прочим. Я уверен, что когда-то он был прекрасным отцом, да только пропал, когда встретил вторую жену. Думаю, он просто не смог быть один после матери Стайлза. – Он много тебе рассказывал про нее? – Случалось, да, – Питер смотрит на него некоторое время, а после делает глоток, прикрывая глаза. – А вот во второй жене он пропал. Всегда удивлялся, как люди перестают быть людьми ради других. Хотя сам сейчас не лучше. В моем возрасте стыдно безответно любить и жить так, как живу. – Любовь к Стайлзу оправдана, – говорит Дерек. – По крайней мере в моих глазах. – Спасибо, – Питер смешливо улыбается, но понимает, что рад этому сочувствию. – Я часто оставлял его после уроков – иногда он действительно творил что-то, что требовало наказания, после просился сам. В итоге мы пришли к соглашению, что он может оставаться так часто, как хочет, и что для этого нет нужды устраивать погромы. После этого он просто приходил после уроков и делал домашнюю работу, хотя чаще читал или всячески отвлекал меня, но я был совсем не против. – Тогда это единственное, на что я мог рассчитывать. Потому что, ну, сам понимаешь, я был учителем, а он несовершеннолетним учеником, поэтому и гасил в себе это все. Уверял себя, что это всего лишь удивление его неординарности и уму. А потом встретил у вас дома и снова потерял голову. В какой-то момент решил даже, что это все не просто так, что он появился на моем пути снова, чтобы быть со мной. Но все обернулось немного иначе. – Ненавидел меня. – Нет, это была не ненависть, – Питер заглядывает ему в глаза, совершенно не смеясь и не пытаясь улыбаться. – Но что-то на неё похожее. Я не понимал, как ты мог с ним так поступать, потому что ради таких людей надо бросать все, что имеешь. – Я и бросил в итоге... – Да, и это было твое самое здравое решение за всю сознательную жизнь. Наверное, я рад, как все в итоге сложилось, потому что он счастлив, да и ты тоже, а мы все же родственники. Дерек хмыкает, и Питер понятливо кивает, улыбаясь тоже. – Если ты не против, я переночую у вас, – смотрит на коньяк. – Не думаю, что мне стоит садиться за руль. – Конечно, – кивает. – У Стайлза всегда наготове гостевая комната для важных людей. – Важные люди, – Питер хмыкает, – ну хоть какого-то статуса я добился. – Он тоже любит тебя, – все же говорит Дерек, когда Питер кажется искренне улыбается – это видно по глазам. – Знаю. Но, к сожалению, этого никогда не будет достаточно.

***

Дерек не ложится спать сразу. Возвращается на кухню, прибирается, смотрит на оповещения в телефоне и даже открывает ноутбук, чтобы ответить некоторым клиентам, живущим в совсем другом времени. Назначает несколько встреч и созвонов, оговаривает определенные моменты презентации и закрывает ноутбук, когда часы показывают четыре утра. Стайлз проснется через полчаса, и Дерек решает его дождаться, чтобы проследить, что тот не проспал, да и просто приготовить завтрак. Внезапно просто пожелать доброго утра кажется невероятно важным. Он смотрит в окно, где небо только-только начинает светлеть, и накрапывает легкий дождь, слегка стуча по окнам. Дерек вспоминает рассказы Стайлза о своей матери, собирается с духом и говорит этому дождю: вам тоже доброе утро

***

Спустя тридцать три минуты спускается Стайлз, зевая и удивленно застывая с открытым ртом, когда замечает две чашки кофе и полную тарелку хлопьев. Смотрит на Дерека, который уставился в окно. Переводит взгляд туда же и просто улыбается: смотри-ка, мама, ты ему понравилась Утро становится действительно добрым.