Quite like you

Иногда Энни думает, что никогда не заведет семью. Будет заниматься карьерой, купит прекрасный дом, отложит на старость так, чтобы ни в чем не нуждаться, а муж ей особо и без надобности. Размышляет об этом она исключительно с практической точки зрения, разумеется. И сцена ругающихся Стайлза и Дерека никак на это не влияет. Когда это случается в очередной раз, Энни просто закатывает глаза и решает отправиться на прогулку. И вроде они не переходят никаких границ и даже стараются делать так, чтобы она ничего не заметила – получается не всегда. А Энни действительно не любит находиться среди спорящих людей. Она не признается, но та сцена из детства, где рыдающая женщина кричала над головой, до сих пор маячит где-то на подкорке, заставляя содрогаться при любом повышении голоса.

***

Учеба ей всегда давалась легко. Иногда даже слишком. Стайлз всегда кивал и говорил, что это семейное, и тут главное не расслабляться. Энни всегда соглашалась, а после благополучно забивала на домашние задания, потому что не видела в этом никакого смысла. Как правило, на уроках объясняли все то, что она уже знала – изучила сама, рассказал Стайлз, пояснил Дерек. К тому же у нее было одно тайное оружие – большие глаза и очаровательная улыбка. Преподаватели действительно всегда ей верили. Сочувствовали историям с потопом и прорванными трубами, из-за которых она не пришла в школу, некоторые даже вручали ей новую тетрадь, когда Энни говорила, что случайно залила её чаем, пока в ночи делала домашнее задание. Актриса из неё действительно вышла бы потрясающая. Правда однажды разговор со Стайлзом все же состоялся. Прогулы младшей сестры, как это всегда и бывает, выяснялись совершенно случайно. Стилински собирался сделать сюрприз, возвращаясь из небольшой командировки, и решил забрать Энни из школы после уроков. Прождав сестру некоторое время и столкнувшись с учителями, которые спрашивались о здоровье Энни, Стайлз лишь тяжко вздохнул. Никакого скандала не было. Стилински не кричал, не ругался, не обвинял и не поучал, просто сказал, что не видел поводов ему врать, и настолько расстроился, что с тех самых пор Энни не пропустила ни единого занятия. Но о домашнем задании разговоров не было, так что...

***

– Привет, – парень, кажется, Ирвин, опускается на соседний стул, и Энни поднимает на него удивленный взгляд. – Можно присоединиться? Она пожимает плечами и возвращает внимание книге, искренне пытаясь не обращать внимания на одноклассника. Тот не раздражает, но его взгляд ощущается каким-то внутренним чувством, и Энни снова поднимает голову, ожидающе на него уставившись. – Что читаешь? – он заглядывает в книгу, но Энни закрывает её, отпихивая. – Разумеется, подростковые романы, – пожимает плечами. – Разве могу я читать что-то другое? – Не имею ничего против вообще-то, – он улыбается и слегка сверкает своей белоснежной улыбкой, заставляя захотеть по-доброму закатить глаза. – Я сам иногда их читаю. – Правда? – Ну да, почему бы и нет, – улыбается снова. – Не все же читать великих философов и насиловать свой мозг, верно? – Твои слова да нашим учителям бы в уши... – Энни преувеличенно тяжко вздыхает, а Ирвин качает головой. – Не верю твоим вздохам. Ни разу за последний год не видел, чтобы ты читала что-то, что тебе не по вкусу. Не знаю, как у тебя это получается – делать только то, что нравится и получать отличные оценки. – Дар божий, – Энни растягивает губы в улыбке, внезапно повеселев. – Хотя скорее хороший генофонд и брат, который читал мне вместо сказок в детстве свои книги и лекции для университета. – Проверял на фокус-группах? – Что-то вроде, – Энни кивает снова, когда звенит звонок на урок. – У меня биология сейчас. – Ну, у меня вообще-то тоже, – Ирвин усмехается. – Так что предлагаю пойти вместе, а я пока буду усердно делать вид, что ни капельки не расстроен, что ты меня не запомнила. – Я исправлюсь, – Энни улыбается, слегка краснея, и Ирвин кивает. – Уж постарайся.

***

Друзей у Энни в общем-то хватало. Среди них не было "лучших" или самых "крепких", но отношения со всеми вокруг были более чем удовлетворительными. Все одноклассники отзывались о ней хорошо, и никаких проблем не возникало. Энни всегда поддерживала беседу, но сама начинала ее редко, абсолютно не испытывая никакого желания общаться. Хотя наблюдать ей нравилось. В общем-то не сложно, наверное, представить, каково было её удивление, когда она поняла, что не одна такая. Все чаще и чаще Энни ловила на себе чужой взгляд и совсем не хотела отводить глаза. Они с Ирвином стали обедать вместе, иногда обсуждая прочитанные книги, просмотренные фильмы, а порой просто молча. И это было настолько комфортно, что понимание, что она жутко привыкла к своему однокласснику, пришло неожиданно. Хотя конкретное время у него есть. Энни поздно возвращалась домой с дополнительных заданий, когда услышала шум в гостиной. Стайлз и Дерек снова о чем-то спорили, жутко ругаясь и понося друг друга на чем белый свет стоит. Она тогда аккуратно закрыла за собой дверь, проходя внутрь, и тихонько прошмыгнула мимо них, поднимаясь в свою комнату. Ругань осталась монотонным шумом на фоне, но абстрагироваться от нее получалось из рук вон плохо. Энни легла на кровать, упираясь взглядом в потолок, когда внезапно потянулась за телефоном. Отыскав нужный номер, не долго думая, она набирает его. Мужской голос отвечает спустя пять гудков, слегка прокашливаясь: – Алло, слушаю. – Говори что-нибудь, пожалуйста, – практически тараторит. – Ничего не спрашивай, просто говори. – Что слу... – Не спрашивай! – Энни повышает голос, однако после выдыхает, прикрывая глаза. – Пожалуйста. – Эм... Ну что ж, – парень делает вдох. – Моя мама сегодня чуть не спалила квартиру, решив удивить отца супер ужином. На самом деле это странно, потому что готовит она довольно неплохо, но сегодня явно не её день. Она винит рецепт и сетует, что никому в этом мире нельзя доверять... – Ты занят сейчас?

***

Они встречаются в парке спустя сорок минут. Энни оказывается там через двадцать и специально сидит оставшееся время в гордом одиночестве. Смотрит перед собой и наслаждается прохладным ветром, от которого даже не хочется прятаться. Небо уже темнеет, и вокруг зажигаются фонари, когда Ирвин опускается на скамейку рядом. Он ничего не спрашивает, просто сидит рядом и ждет, когда она заговорит. Энни и правда вскоре начинает: – А есть вообще любовь? – Люди спорят на эту тему с самого своего существования, – он выдыхает пар. – Не уверен, что смогу дать ответ на твой вопрос. Хотя склонен верить, что да. – Мой брат любит его, – продолжает Энни, – и Дерек любит его в ответ, это очевидно, но они старательно делают больно друг другу. Давят туда, куда нельзя давить ни в коем случае. Не дают ранам зажить и ковыряют их снова сами, сами! Зачем же? – Любовь невозможна без эмоций, думаю, – Ирвин кутается в свой шарф плотнее. – А это самый простой способ их выявить. Но, уверен, что ты не совсем права в своем мнении об их отношениях. Ты замечаешь их ссоры, но не видишь их счастья, которое точно либо равноценно, либо перекрывает все. – Веришь в мировое равновесие? – Конечно, – кивает, прикрывая глаза. – Иначе как бы мы существовали, если бы добро не уравнивалось злом, несчастье счастьем, а ненависть любовью. – Смотрю, философов ты все же любишь, – Энни дергает губами в легкой улыбкой, а Ирвин хмыкает. – У каждого свои недостатки. – Знаешь, кто-то растет на сказках о любви из книг. А у меня перед глазами была своя сказка. Я видела любовь брата, и видела любовь Дерека к нему, и если тогда мне все казалось идеально-прекрасным, то чем старше становлюсь, тем больше понимаю, какое же это болото. – Не уверен, что понимаю... – Стайлз ведь увел его из семьи, получается... – Нельзя увести того, кто не хочет этого, – сразу говорит Ирвин, прерывая. – И все же, – Энни пожимает плечами. – У Дерека с той девушкой ведь тоже была химия, искренние чувства, по крайней мере, она его любила. Это даже в какой-то момент свело её с ума – мне до сих пор снится это все... – Тот случай с ножом...? – аккуратно спрашивает Ирвин, опуская свою ладонь на руку девушки. – Так это история оттуда? – Ага, – Энни кивает, опуская взгляд вниз и чувствуя несильную хватку. – Все люди вокруг лишились своей сказки. Друзья Стайлза – Эллисон и Скотт расстались, хотя едва ли существовала более счастливая пара в этой жизни. Эллисон уехала с новым парнем во Францию, а Скотт нашел себе другую – её зовут Кира, и она крайне мила и заботлива, но никогда не даст ему тех же чувств. – Ты не можешь знать наверняка. – Могу, – улыбается. – У Скотта на лице все написано, его выдают его мысли, и ведь Кира явно это видит, только упорно игнорирует. – Значит, есть ради чего. – Значит, есть, – Энни соглашается, опуская голову на плечо Ирвина и замечая, как он вздрагивает, успокаиваясь со временем. – Я действительно люблю поэтому подростковые романы и мелодрамы. Они дают надежду на светлое будущее, таят в себе добро. – Еще ты, наверное, любишь мультики? – Конечно, – Энни улыбается. – Маленькая девочка всегда будет во мне жить. – Это заметно, – Ирвин прижимает девушку к себе поближе. – И что-то мне подсказывает, что ни одна сумасшедшая женщина с ножом не сможет в тебе это искоренить. – Звучит как тост, – Энни поднимает руку, салютуя невидимым бокалом. Ирвин перехватывает ладонь, осторожно поднося к губам и целуя. Энни ничего не говорит, лишь прикрывает глаза и улыбается.