Я не могу сказать

      Октябрь в Петербурге выдался довольно холодным, но сухим. Листва тополей, не подхваченная северными ветрами, тихо падала на землю, устилая бархатным ковром серый, чуть мёрзлый асфальт.       У окна своей квартиры стояла молодая женщина в чёрном домашнем сарафане и наблюдала за вальсирующими листьями по ту сторону петербургского вечера. Очередного спокойного вечера, которых в её жизни стало чуть больше. Мария Сергеевна бесшумно задёрнула шторы, аккуратным и нежным движением руки поправила одеяльце спящего Мишутки и на цыпочках вышла из детской комнаты. – Злата, ты чего ещё не спишь? – удивлённым и с нотками недовольства голосом спросила Швецова, зайдя в комнату дочки. – Ма-ам, – жалобно протянула девочка. – Ну я сериал ещё не досмотрела. Мне совсем чуть-чуть осталось! – Ладно, но только недолго. Хорошо? – женщина в шутку пригрозила ей пальцем. – Да-да, мам, – Злата улыбнулась и подставила щёку для поцелуя. – Спокойной ночи, – Мария погладила дочку по волосам и уже собиралась даже уйти, как вдруг остановилась в дверях, – Кстати, ты не знаешь, Дима спит? – Ага, мы вместе смотрели. А потом он заснул, и я к себе пошла, – не отрываясь от экрана, проговорила Злата. – Хорошо. – Хо-ро-шо! – ещё раз, чуть слышно, лукаво произнесла Швецова, заходя в большую ярко освещённую кухню, держа при этом в руках здоровую кипу бумаг. Женщина поправила слегка вьющиеся чёрные волосы и села за стол прямоугольной формы с вишнёвым отливом. Аккуратно разложив бумаги по предмету содержания и хронологии, Мария Сергеевна стала внимательно вчитываться в отчёты, тайно переданные Зоей. – Так-так! А я чего-то не понял. Почему это моя жена, в девять часов вечера, в декрете, сидит и дела подшивает? Совершенно внезапно на пороге кухни появился Луганский. Пока ещё он не возмущался в полную силу, но после каждых трёх-четырёх слов намеренно делал краткие паузы, выражая тем самым своё крайнее недовольство. – Ой, Дима! А ты разве не спишь? – смущённо пролепетала Мария и тотчас подбежала к мужу, расплываясь в широкой улыбке. – С чего бы это? – Ну не знаю, – Швецова замялась. Она была застигнута врасплох, так глупо и вдобавок ко всему собственным же мужем, поэтому ей нужно было срочно оправдаться, – Злата сказала, что ты уснул. – Допустим, – мужчина демонстративно отстранился от её объятий и прошёл внутрь комнаты. – Но ты, как следователь, была просто обязана сама проверить информацию, перед тем как устраивать демарш! – Дима, какой демарш? Это ведь обыкновенные отчёты, – она сначала взяла со стола пару листов в руки, а потом почти сразу же вернула их обратно, – Надо потихоньку вклиниваться в работу и... – Потихоньку, значит? – Ну да. Что в этом такого? Иван Иванович на больничном, там только Петька с Ольгой, как могут, обороняются. Я же не собираюсь сутками на происшествиях пропадать, а пока только на пару часов в день буду заглядывать на работу, вот и всё. – Маша, это смешно! – серьёзно заключил Дмитрий Сергеевич после того, как внимательно выслушал все её «железобетонные» аргументы, впрочем, именно такими она их всегда про себя и считала, но вопреки своим словам, ему было сейчас не до смеха. – Почему? – Да потому! Я не заставляю тебя увольняться, но это, – мужчина сакцентировал на последнем слове, активно при этом жестикулируя руками, – ни в какие рамки не идёт! – Тише! – Мария шикнула на мужа от злости. – Ты ведь Мишу разбудишь! – Во-первых, я не закончил, – закипая, продолжил Луганский, но громкость своего голоса всё-таки убавил на полтона. – Во-вторых, ты же и года не просидела в декрете! – А в-третьих? – прожигая взглядом, подхватила Швецова и скрестила руки на груди. – А в-третьих, когда это ты ночами на происшествиях не пропадала? Дай-ка вспомнить... В две тысячи... Мм... – мужчина наигранно задумался. – Правильно! Никогда такого не было! Луганские и не заметили, как в порыве своей жаркой ссоры, ещё пару минут назад беспокоясь о сне младшего сына, перестали шептаться и оказались вдруг в коридоре. Предсказуемо в ответ на их громкий спор из детской послышался сначала тихий, а потом нарастающий плач ребенка. – Ну спасибо тебе огромное! – нервно процедила Мария, посматривая в сторону детской. – Я его битый час укладывала! – Знаешь что? Вот иди и покачай сына напоследок, а я пошёл! – Луганский, окончательно обозлившись, сорвал с вешалки куртку и, небрежно набросив её себе на плечи, направился к выходу из квартиры. – Ты куда это на ночь глядя? – занервничала она. – Гулять! А пока меня не будет, можешь проверить тонну отчётов и устроить тут внеочередное заслушивание, и вообще... Луганский вполне мог бы сказать и ещё что-нибудь колкое на Машину выходку, но мысль его неожиданно прервал звонок в дверь. Он посмотрел в глазок и победоносно объявил. – Что я и говорил! Винокуров, твой благоверный. – Я его не звала! – с досадой проворчала Маша, на что Дима недоверчиво помотал головой и открыл дверь. – Привет! Надеюсь, не спите, – начальник убойного отдела пожал руку Диме и махнул Швецовой. – А-а, ясно! Ты тоже хочешь вытянуть мою жену на следствие, да? – Мам, вы чего тут? – в коридор из своей комнаты выглянула Злата. – Там Мишка вовсю заливается. – Златик, иди спать! – приказала Мария Сергеевна, обиженно взглянула на мужа и скрылась в детской. – Наверное, я не вовремя, – Винокуров почесал мочку уха, с интересом наблюдая за происходящим. – Не знаю, – Дима махнул рукой, – пойдём лучше на улицу. – Ну пойдём, – глубоко вздохнул Винокуров и последовал за Луганским.