Верни мой мир

— Б-босс… — ЗАТКНИСЬ, ТУПАЯ ТВАРЬ! Глухой стук костей об твердый деревянный пол, за которым послышался болезненный вздох. Вновь разъяренный взгляд двух рубиновых глаз, вновь побои, вновь разбитые ребра и треснутые кости. Санс уже и не помнил, за что он провинился, он даже не напрягал свою память, смирившись, приняв это как должное, изредка судорожно хватая ртом воздух, чтобы рука в красной перчатке, сжимающая его шею, окончательно не задушила скелета. — МЕЛКИЙ БЕСПОЛЕЗНЫЙ УБЛЮДОК, ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ БЛАГОДАРЕН, ЧТО ВСЕ ЕЩЕ ДЫШИШЬ, — ядовито прошипел Босс прямо в лицо Сансу. Меньший скелет хрипло откашлялся, как только рука отпустила его тонкую шею, но чувство облегчения длилось недолго. Тяжелый удар прошелся прямо по виску Санса, заставив его голову угрожающе отвернуться в бок и вновь рухнуть всем телом на пол. Как же он ненавидел брата, ненавидел его самодовольную улыбку, его холодный, всеконтролирующий взгляд, всю его сущность. Но в такие моменты как этот, лежа беспомощно на полу и захлебываясь собственной кровью, он понимал, что ненавидит больше всего. Он ненавидит это тупое чувство привязанности и, возможно, даже любви к такому извращенному мудаку, чертовому садисту, который не любит ничего, кроме причинения боли. От вновь осознанной простой истины сильно засаднило в груди. Кряхтя и кривясь от боли, Санс поднялся на локтях, с вызовом глядя прямо в глаза тирану. — Прекрати это. — пусть даже на несколько секунд, но его глаз засветился красным. — ОУ, ТЫ РЕШИЛ МНЕ УКАЗЫВАТЬ? — уголки рта Папайруса вытянулись в ухмылке, похожей на оскал. Высокий скелет схватил ошейник Санса и притянул вжавшееся тело брата к себе, с издевкой выплевывая слова ему в лицо. — НЕУЖЕЛИ СУЧКА ЗАБЫЛА СВОЕ МЕСТО? — Прекрати, — еще одна, более слабая попытка остановить все это безумие. — ЧТО Ж, КУСОК ОБГЛОДАННЫХ КОСТЕЙ ПОЛУЧИТ СВОЕ. Его тело, как тряпичная кукла, улетела в еще не посещаемый сегодня угол комнаты. Как же он все-таки слаб. Неужели он мог надеяться, неужели он мог предположить, хоть на одну секунду, что остановит это похотливое чудовище. Как же он все-таки глуп. Повернув шею, Санс видел плавное приближение Босса, словно акулы, хладнокровно подплывающей к своей жертве. — Прошу… — еще одна, еле слышная попытка. В глубине души он надеялся, в глубине души он хотел докричаться. Как же глупо. С хищной улыбкой на лице, тиран резким движением сдернул с Санса куртку, кожа угрожающе затрещала, но вещь, несмотря на столь наглый упор, осталась целой. Санс почувствовал, как когтистые пальцы резкими движениями скользили под его футболкой по позвоночнику, держа путь к тазу. От осознания происходящего хотелось вырвать. Он не хотел смотреть на больного извращенца, не хотел видеть то, что сейчас случится, но не смел закрыть глаза, поэтому его лицо выражало ровно ничего, несфокусированным взглядом, упиваясь в немую пустоту. Ощущение слизкого языка на своих зубах заставило сознание меньшего скелета болезненно навернуться об реальность. — Прошу… — тихий, отчаянный шепот сорвался с уст скелета. В тот же момент, рука сильно сжала черепушку Санса, повернув его голову и заставляя смотреть прямо в глаза своего брата. Санс напряженно сглотнул. Почему он все еще делает эти дурацкие попытки? Почему надеется? Свободная рука тирана, добравшись до таза своей жертвы, начала стягивать шорты. — ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ МЕЛКИЙ, ГРЯЗНЫЙ СУЧЕНЫШ, — горячим дыханием шептал Папайрус Сансу на «ухо», пальцем огибая дугу по его нижней ветви лобковой кости. — МОЯ ТУПАЯ ИГРУШКА, С КОТОРОЙ Я МОГУ ДЕЛАТЬ ВСЕ, ЧТО ЗАХОЧУ. Тиран нагнул свою голову, кусая низшего скелета за ключицу, оставляя красные ранки на белой кости. Его рука царапала и без того изувеченные ребра Санса, нагло вторгаясь пальцами между косточками, гладя грудину изнутри, пробираясь все глубже и глубже, заставляя брата учащенно дышать. — ТЫ ВСЕ ПОНЯЛ? — пальцы потерли чувствительный крестец, и тиран довольно улыбнулся, когда почувствовал, что Санс от таких касаний прогнулся под ним. — Ах, д-да Босс. Теперь даже крошечные надежды Санса рухнули, он точно знал, что все идет к худшему. Ему оставалось одно. Пытаться сделать все правильно, и тогда, возможно ему разрешат поспать, пусть даже на полу в луже протекшей магии, пусть даже на снегу за домом, как выброшенной на улицу собаке, все равно. Главное, разрешение, хоть на немножко забиться в угол от всех тех ужасов, которые стали обыденными событиями, побыть наедине со своими мыслями. Это бесценно. Поэтому, когда Босс наклонился к его лицу и облизал острые зубы, Санс послушно открыл рот, впуская внутрь влажный, длинный язык, отвечая ему своим и мелко вздрагивая, когда пальцы тирана касались чувствительных мест на его тазе. — МОЛОДЕЦ, — Босс разорвал поцелуй, и Санс почувствовал, как знакомый длинный язык принялся облизывать его ребра, покусывая их своими зубами, смакуя каждую косточку. Санс протяжно завыл, когда когти монстра, нависшего над ним, начали слегка царапать его лобковую кость. — А ТЕПЕРЬ БУДЬ ХОРОШИМ МАЛЬЧИКОМ, СФОРМИРУЙ МНЕ ВХОД. Слова словно гулом отбились в голове низшего скелета. Нет, он не должен снова этого допустить, он не даст этому мудаку то, чего он хочет. Но он всегда давал. Он был слишком слаб. А может не в этом причина? Может это лишь жалкое оправдание тому, что он и сам кайфует от их личной грязной игры, что он любит боль и свою роль жертвы, которую медленно рвут на кусочки и бросают как шавку? Может во всем вина его больного рассудка и давно съехавшей психики? Он сам того не знал. «Делай все правильно, делай все правильно, делай все правильно…» — играло в его голове, как давно заевшая пластинка. И он сделал. Когтистые пальцы резко вошли в мягкую красную магию. От одиноких стен мрачного дома отбился болезненный вскрик.

***

Ранее утро в Сноудине было таким же как и вчера, и неделю назад, и год, а может и всю жизнь. По краям дороги лежали серые, угрюмые комки снега, гигантские, витиеватые деревья походили на ужас, который с чудовищным скрипом изгибал свое тело под порывами пронзительного ветра, густой туман серой дымкой волочился по земле, превращая кусты и высокую траву в тени чудовищ, размахивающих своими конечностями. Силуэт фигуры вдалеке поежился и зарылся поглубже в куртку от нового порыва ветра и снежинок, что залетели за капюшон. Так же как и вчера, он шел на свой пост, чтобы следить за тем, кто так и не появился. Так же как и вчера, весь уставший и не спавший почти всю ночь, с надеждой, что он сможет отдохнуть, восстановить силы, пока тиран не видит. Так же как и вчера, разбитый и униженный. Так же как и всю жизнь. Холодный ветер вновь подул за шиворот, и Санс ссутулился, втыкаясь лицом в мягкий бежевый мех капюшона его кожаной куртки. Жуткий туман окутывал, создавая ауру одиночества, отрешенности на пустых улицах города. Но он не был один. Резкий звук позади заставил скелета выбраться из роя собственных мыслей и обернуться. Красные огоньки его глаз столкнулись с животным взглядом двух псов-стражников, что, посмеиваясь как гиены и бросая что-то неразборчивое из-за ветра в его сторону, быстро приближались. Санса охватила паника, в страхе быть убитым, он попятился назад, но, стукнувшись спиной об твердый металл, низкий скелет не удержался на ногах и упал. Приподнявшись на руках и повернув голову, скелет увидел, что препятствием к свободе оказался еще один пес. Санс с ненавистью смотрел, как здоровяк в противной ухмылке облизал свои зубы, а остальные два подошли вплотную, окружая его. — Вы посмотрите, кто тут у нас? Неужели личная шалава самого капитана гвардии? — сказал один из двойки, и оба разразились в жутком, едком смехе. Гребаные твари. — Давай, шлюшка, обслужи друзей своего хозяина. — Отъебитесь, уроды! — Санс чуть ли не захлебнулся собственной ненавистью, когда почувствовал, что пара псов скрутили его руки за спиной и заставили вытянуто сидеть. «Живая преграда» схватил Санса за ошейник. Глазницы скелета опустели, в голове туманилось, не позволяя осознавать, что происходит, в раз все потемнело, застилая все чернотой безысходности. Звук расстегивания ширинки, пресс пальцев на его челюсть, заставляя ее раскрыться, еще один противный смешок, отвратительный вкус члена, уверено вошедший в его рот. Из глазниц Санса покатились слезы. Лучше бы они просто его убили, лучше бы он покинул этот мир. Ненависть, ненависть, ненависть. Больной, ублюдочный мир. Сдержав свои слезы, Санс сжал челюсть, чувствуя, как брызнувшая кровь соединяется с его слюной. Мохнатый монстр с громким визгом ужаса отскочил от своей жертвы, лапой зажимая истекающую кровью рану. — Ублюдок! Драная сука! — злобно хрипел пес, концентрируя всю свою магию на восстановлении столь ценного органа. — Да я тебя по костям разберу. Двое псов, держащие руки низкого, резко перевернули его, втолкнув его лицо в снег, впечатывая его плечи в землю. Теперь Санс не мог ничего видеть, также как и обороняться. Послышались приближающиеся тяжелые шаги и лапы стащили с его бедер шорты. — Шавку стоит научить, как нужно обращаться с гостями, — донесся сверху приглушенный, полный похоти голос, а пальцы лапы вошли в отверстие его таза. По телу Санса прошла мелкая дрожь, когда он почувствовал, что мех, практически легшего на него монстра, касается его костей. Скелет зажмурился, позволяя слезам свободно стекать по его щеке, ожидая ужасного, не в силах смотреть даже на предательский снег, что окутывал холодом его кости, парализуя его, отрезая пути отхода. Внезапный треск ветвей вдалеке, хлюпающий звук проткнутой плоти, душераздирающий визг, переходящий на хриплый стон, потасовка, исчезновение смертельной хватки. Освобожденный скелет быстро перевернулся на спину и застыл в ужасе. — Б-босс? Над окровавленным изувеченным телом потенциального насильника стоял Босс, выкрикивая жуткие ругательства и проклятия, он вымещал на псе всю свою ярость, протыкая его новыми порциями острых костей. От тяжелых ранений тело пса не выдержало, и он растаял пылью, смешиваясь своими частичками со снегом, уносясь за ветром. Сбоку послышался жалобный скулеж. Санс собрал всю свою раздробленную силу и отвагу, чтобы оторвать взгляд от Босса, который возвышался над тем местом, где еще недавно бился в агонии пес, от его пустых, выражающих лишь желание убивать, глазниц, от красного шарфа, развевающегося на ветру, стремящегося полететь вслед за снегом и повернуться направо к источнику звука. Два пса были в ловушке, пригвожденные за одежду и некоторые части тела, один к дереву, другой к земле. Их глаза метались в диком ужасе, а скулеж только усилился, когда высокий скелет начал подходить уже к ним. Санса охватили эмоции. Неужели босс пришел защитить его, неужели в нем проснулись братские чувства, может, этот мир не настолько ужасен? Может, брат в меру своей извращенности любит его и просто скрывает это за маской своей бравады и напускной важности? От таких мыслей тело Санса начало медленно оживать, он задвигался на снегу и отвернулся, чтобы не видеть того, что будет дальше. А дальше послышались просьбы, мольбы, визги, выстрел гастер-бластера, предсмертный крик… Их души треснули. Стало тихо, угнетающе тихо, лишь еле слышные шаги отдавались эхом в голове лежащего на снегу скелета. Глаза Санса распахнулись, а из груди вырвался вздох, когда его резко развернули, больно сжимая предплечье. — ТЫ ГРЯЗНАЯ, БЕСПОМОЩНАЯ ШЛЮХА, ТЕБЯ ДАЖЕ СНЕГОВИК ТРАХНЕТ, ЕСЛИ ЗАХОЧЕТ! — Б-босс… Санс попытался выползти из-под брата, но рука мертвой хваткой удерживала его на месте. — Босс… — Санс посмотрел на тирана глазами самой преданной собаки, навернулись слезы. — ЗАТКНИ СВОЙ ОБКОНЧЕННЫЙ РОТ, УЕБОК, — со всевозможным отвращением зашипел капитан гвардии, до хруста давя коленом на ребра лежащего скелета. Санс не мог больше себя сдерживать. Его тело проняла мелкая дрожь. — Прости… — блестящая, чистая слеза скатилась по щеке маленького монстра. — БЕСПОМОЩНЫЙ, ПАЦИФИЧНЫЙ, БЕСПОЛЕЗНЫЙ! — в руке высокого скелета образовалась острая кость, он замахнулся, целясь в череп Санса. От ужаса зрачки Санса сузились, только не в голову, еще один удар он не вынесет. В попытках защититься, низкий поднял руку, и атака со всей мощью прошлась по запястью, ломая все косточки, превращая левую кисть в костлявое месиво. Крик боли отбился от каждого дерева и пропал в вязком тумане. Нет, Босс его не любит, он его презирает. Он пришел сюда, чтобы забрать свою игрушку, вернуть свою собственность, а потом самому избить ее или убить. Уже не важно. Санс просто ненавидел этот мир, ненавидел брата, ненавидел все. Слезы резко перестали стекать по щекам, а лицо стало непоколебимым и спокойным. Медленно поднимая свой взгляд, Санс посмотрел Боссу в глаза, его взгляд выражал решимость. Он больше не будет терпеть. В груди вспыхнул алый свет его души, и он растворился в темноте.

***

Санс телепортировался в место, известное только ему одному, в тайную лабораторию за их домом. Он сел на холодную плитку, обхватив ноги дрожащими руками, прижимая до грудей, в приливе адреналина не обращая внимания на изувеченную конечность. Его душа больно сжалась, превратившись в единый чувствительный комок. Он знал, что Боссу плевать на него, что Санс для него всего лишь жалкая псина, за которой он, откровенно говоря, фигово ухаживает. Дело было не в этом. Санса мучило то, что несмотря на побои и вечные унижения, он продолжал любить это чудовище, продолжал терпеть, оставаться верным, а Босс просто брал и грязно пользовался этим, питая чистые чувства страхом и ужасом. Даже несмотря на страх, он любил его. Но сейчас паническая атака и паранойя взяли свое. Санс пытался убедить себя, что это самое безопасное место, что все будет хорошо, что он не найдет его тут, но каждый скрип, каждый шорох за дверью маленькой комнатки напоминал о Боссе. «Нет, нет, нет…» В ужасе Санс попятился назад, стукнувшись о машину, давно стоящую здесь. Своим движением он задел панель управления, и все активировалось. С глухим треском машина заработала, зашумел мотор, комнату озарил яркий свет, слепя, затягивая Санса в белое пространство.