Верни мой мир

— Рэд! Папайрус с ужасом всматривался в глубины белого света, пытаясь заглянуть внутрь, но ничего не видел. Мысли обжигающей болью пульсировали в голове, казалось, еще немного и они пробьют череп изнутри, оставив глубокие трещины. Нет, нет времени на то, чтобы думать. Собрав всю решимость, Папайрус уверенно шагнул к телепорту. — Папайрус, стой! — тревожный голос Андайн срывался на крик, и спотыкаясь об свои ноги, она подбежала к высокому скелету. — Стой! Ты не можешь т-туда так просто идти, т-ты не знаешь, что там. — Анди, все хорошо, — Папайрус взглянул в встревоженные глаза ученной и его душа превратилась в сплошную открытую рану. — Я не позволю, чтобы этот мудень причинил ему боль. Андайн опустила наполненный слезами взгляд, немного дрожа от разыгравшихся нервов, и высокий скелет мягко коснулся её плеча. — Посмотри на меня, Анди. Рэду нужна помощь, и я сделаю все возможное, чтобы защитить его. — Ну так чего ты стоишь, — в глазах ученной, сверкая сквозь слезы, вспыхнула решимость. — Иди и спаси нашего мальчика. Папайрус слегка улыбнулся и, повернувшись к Андайн спиной, уверенно ступил в белый свет, растворяясь в его лучах.

***

Жесткий снег, вперемешку с резкими порывами ветра, больно бился в лицо, царапая щеки, и прищуренные красные глаза в панике осматривали знакомую местность. Его волокли, схватив за ошейник, растирая чувствительные позвонки шеи. Ноги практически не слушались, спотыкаясь об каждый сугроб серого, неживого снега, но он продолжал идти, не позволяя себе упасть. Высокий скелет ускорил шаг, резко дернув за ошейник, и Санс болезненно вскрикнул, по шее потекла теплая вязкая кровь, скатываясь за воротник куртки. Он должен был остановить это безумие. Рот судорожно раскрылся в слабой попытке. — Босс… — ЗАТКНИСЬ, ТВАРЬ. Сильный рывок, и Санс окончательно потерял равновесие, заваливаясь спиной в холодный снег. Ледяные крупинки обжигали свежие раны на шее, опекая нежную кость пронзительным холодом, и низкий скелет поморщился от навязчивой боли. — Босс. — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ ЗАКРЫТЬ СВОЙ ЕБУЧИЙ РОТ, ТУПАЯ ПСИНА. Дрожь ужаса пробежала по каждой кости, оставляя в бешено бьющейся душе гнетущую пустоту. Он боялся пошевелиться, издать хоть один лишний звук, что не ускользнет от хладнокровного взгляда рубиновых глаз. Но это было напрасно. Возвышающийся над ним скелет, резко присел, вцепившись когтистой рукой в его горло, до жуткого хруста выгибая шею, вдавливая его голову в заледеневший снег. Красные глаза метались в поисках хоть какой-то помощи, но все, что они видели: серое небо, жестокие рубиновые глаза, отвратная ухмылка. — ЧТО, ХОТЕЛ СБЕЖАТЬ ОТ МЕНЯ? — Н-нет, Босс, это случайно получилось, — Санс с трудом выталкивал слова из сжатого горла, судорожно хватая воздух. — Все это время я пытался вернуться. — ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ Я ПЫТАЛСЯ НАЙТИ, КУДА ЗАНЕСЛО ТВОЙ КОСТЛЯВЫЙ ЗАД, И КОГДА УВИДЕЛ В ЛЕСУ ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ ПОЯВЛЯЮЩИЙСЯ БЕЛЫЙ СВЕТ, Я ПОНЯЛ, ГДЕ ТЫ ОШИВАЕШСЯ. А ЭТО ЧТО? Когтистый палец острием проехался по красным следам укуса на шее, оставляя за собой глубокую рану, наполненную кровью. Санс захрипел, сжав глаза, пытаясь отогнать жгучую боль. — НАША ШЛЮХА РАЗВЛЕКАЛАСЬ, ЗАДЕРЖАВШИСЬ В ЧУДЕСНОМ МИРКЕ? — его голос был мрачным и пустым, словно голос смерти из загробного мира. — И У СКОЛЬКИ НА КОЛЕНКАХ ТЫ ПОСИДЕЛ, БЛЯДЬ? — Б-босс, это не важно. Я люблю только тебя. Все это время я усердно работал, чтобы вернуться к тебе, чтобы мы вновь были вместе. Санс хрипло откашлялся, когда мертвая хватка сползла с его горла, давая доступ к кислороду. Взгляд скользнул по спокойному лицу высокого скелета, что сидел над его вдавленным в снег телом. Неужели все закончилось? Но страх не собирался отступать. Щелчок когтистых пальцев. Красные глаза широко распахнулись, и Санс в панике дернулся оцепеневшим телом. Магическая кость врезалась в его грудину в паре миллиметров от замершей души, разломав в дребезги два ребра. Противных хруст и дикий крик от невыносимой боли пролетел пустым лесом, навеки затихая между густых деревьев. Вязкая кровь потекла тонкими дорожками рек, смешиваясь с серым снегом, превращаясь в красное пятно. Боль. Она была везде, в каждой кости, в каждом осколке ребер, жгучая и неумолимая, режущая душу, снова и снова, захлестывая волной агонии, посылая адский звон в голову, затмевая разум, и хотелось орать, выпустить её на свободу, но Санс сдержался, до хруста сжав кулаки, выплевывая красную кровь себе на подбородок. Его щенячий, затуманенный взгляд уставился на тирана. — Прошу… — ДАЖЕ НЕ ВЗДУМАЙ МНЕ ВРАТЬ, ПАДЛА. В воздухе материализовалась еще одна заостренная кость, в этот раз направленная на беззащитную душу, чье отчаянное биенье было видно через проделанную кровавую дыру в теле. Санс сильно сжал глаза, не желая видеть то, что произойдет, готовясь отпустить все, за что безнадежно цеплялся, стать пылью и улететь вслед за холодными порывами ветра, наконец, покинуть этот мир. — СДОХНИ, УБЛЮДОК. ЧТО ЗА? Санс осторожно поднял взгляд, и глубокое удивление затмило пульсирующую боль. Оранжевая атака отбила острую кость, унося её в даль, расщепляя на мелкие осколки. — ЧТО ЗА ХРЕНЬ! Низкий скелет проследил за яростным взглядом рубиновых глаз брата и повернул голову, откашливая набежавший комок крови. Неподалеку стоял высокий скелет, спрятав руки в карманы теплого оранжевого худи. «Папи…» — мысли надежды закружились в голове красноглазого. — Мне кажется, или немного по другому встречают пропавшего брата, — все тот же шутливый тон, но теперь в нем читались ноты угрозы. Тиран резко встал с изувеченного тела и вокруг него появилась армия острых костей. Рубиновые глаза пылали ненавистью, а рот растянулся в издевочной ухмылке, когда он медленно подходил ближе к Папсу, направляя на него атаку. — ТАК ЭТО ТЫ, МРАЗЬ, ЕБАЛ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ, — его голос скрипел от злости. — Твою собственность, нет. Рэда, да. — АХ, ТЫ Ж СВОЛОЧЬ. Босс нервно взмахнул рукой и десяток костей полетел в беззаботно стоящего Папса, но тот просто растворился в воздухе, позволяя атаке лететь дальше в глубины леса. Рубиновые глаза бешено заметались в поиске исчезнувшего скелета в оранжевом худи. — Меня ищешь? — издевочный тон раздался за его спиной, и он резко повернулся, созерцая довольную улыбку на наглом лице. — Извини, не люблю ждать. — Я ТЕБЯ РАСЩЕПЛЮ НА МЕЛКИЕ КУСОЧКИ. Глаза Босса вспыхнули рубиновым, и с яркой вспышкой в его руке появился длинный хлыст, похожий на костяной хвост с острым лезвием на конце. Хлыст взметнулся вверх, с пронзительным свистом резко рассекая воздух, и со всей силы ударился об плотную стену из костей, что успел выстроить Папс. Через мгновение скелет в худи опять исчез. — Ты всегда такой медленный или сегодня особый случай? Глава королевской стражи мгновенно развернулся на звук, но не успел он замахнуться своим оружием, как в него полетела оранжевая атака, разламывая в дребезги костяной хвост, и рассекая предплечье. Из открытой раны хлыстала кровь, но затуманенному злостью рассудку было все равно. — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ С КЕМ СВЯЗАЛСЯ, — прошипел Босс и его пальцы щелкнули. Вокруг скелета в оранжевом худи, в мгновение ока, появилось пять черепов гастер-бластеров. Их пасти скривились в отвратной ухмылке, оголяя чудовищные зубы, желая одно — убивать. Секунда, и в воздухе раздался тихий щелчок полного заряда. — Черт… Гущи леса озарил слепящий белый свет, сопровождаемый звуком выпущенных смертоносных лазеров, и Санс отвернулся, закрыв глаза. По ледяной щеке покатилась обжигающая слеза невыносимой боли измученной души, падая в окровавленный снег, оставаясь там навсегда. Он во всем виноват. Если бы он не попал в их мир. Если бы дал себя убить еще давно. Папс был бы жив. Острая боль. Тяжелая подошва сокрушилась на изувеченные ребра, посылая новые волны агонии, вдавливая их вниз до жуткого хруста. Санс извивался страшно хрипя, каждая кость горела невыносимой болью, но его взгляд был пуст и отрешенно впивался в брата. — Что… ты с ним сделал? Что ты с ним сделал?! — рванные слова с нескрываемой яростью вырывались сквозь наполненный кровью рот, и тиран довольно ухмыльнулся. — КТО ЗНАЛ, ЧТО ЭТОТ СЛАБАК, УВЕРНУВШИСЬ ОТ ЛУЧЕЙ БЛАСТЕРОВ И ОТЛЕТЕВ НА УДАРНОЙ ВОЛНЕ, ОТРУБИТСЯ, СО ВСЕГО МАХУ ДОЛБАНУВШИСЬ ОБ ВАЛУН. НО НЕ ВОЛНУЙСЯ, Я ВЕРНУСЬ К НЕМУ, КАК ТОЛЬКО УБЬЮ ТЕБЯ. — З-зачем? В рубиновых глазах мелькнула тревога, но в считанные секунды она сменилась на привычное хладнокровие. — ЭТО ПРИКАЗ. — Какой, блять, приказ? Ты никому не подчиняешься. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, САНС, А ЗАТЕМ С УДОВОЛЬСТВИЕМ СВЕРНУ ШЕЮ ТОМУ МУДАКУ, — в руке появилась острая кость. — Нет! Левый глаз раненого скелета вспыхнул огнем, и тиран отлетел, впиваясь спиной в дерево. Магическая кость растворилась в воздухе, а сам скелет скривился от неожиданной боли. — КАКОГО ХРЕНА? Хрипя, до скрежета стиснув зубы и зажимая рукой кровавое месиво из ребер, Санс встал и прихрамывая пошел к приколоченному брату. Рубиновые глаза в непонимании метались то к приближающемуся низкому скелету, то к костям, что начали лезть из земли. — ЧТО ЗА ФИГНЯ, САНС? Раненый скелет медленно подходил все ближе, заставляя новые кости вылезать у ног тирана. Теперь на его лице играла широкая улыбка. — Ты можешь стирать меня в пыль. Взмах руки, и в паре сантиметров от лица Босса вырос первый ряд красных и голубых костей, образуя клетку. — Можешь ломать мне ребра и отрывать пальцы. Новый ряд костей сомкнулся над головой высокого скелета, с глухим треском впиваясь в ствол дерева. — Можешь разорвать мою душу хоть голыми руками. Земля под ногами тирана угрожающе затряслась, и тот нервно сглотнул. — Но никогда. Левый глаз сильнее запылал красным огнем. — Не смей. Костистая ладонь сжалась в кулак. — Т р о г а т ь       м о и х       д р у з е й. Голос, от которого кровь застывала в жилах, а душа переставала биться, пронесся над притихшим лесом, и с жутким скрежетом все новые и новые кости начали хаотично вырываться из примерзшей земли, навеки хороня под собой тирана. Теперь Санс стоял совсем близко и со всем отвращением смотрел на один лишь рубиновый глаз, что выглядывал сквозь щёлку груды костей. — Оставайся сам в своем гнусном мире и не трогай мой. Хриплое рычание привернуло внимание Санса, и он резко развернулся. Папс. Он приходил в себя, потирая ушибленную голову. Он был жив. Душа красноглазого запылала надеждой, собирая осколки сил, и он побежал, сдерживая порывы крови. Несколько секунд, несколько адски крутых сугробов, и он сидел на коленях возле скелета в оранжевом худи. Санс быстро осмотрел его голову, но на черепе не было ни трещинки, и низкий облегченно вздохнул. — Рэд, — Папс расплылся в теплой улыбке, но эта улыбка вмиг слезла с его лица, как только он увидел остатки ребер. — Он ранил тебя! — Да, но, Папи, все хорошо, мы должны идти. — Где твой брат? — Высокий встал на ноги, аккуратно поднимая Санса, и напряженно посмотрел по сторонам. — Пойдем быстрее, пока он не освободился. Последний взгляд на кучу костей и они ринулись к белому свету. В голове все закружилось, смешиваясь, сливаясь в единую картину, заполняясь непроглядным белым светом, и Санс упал на холодный кафель лаборатории. Папс приземлился рядом. Острая боль вновь раздалась в изувеченной грудине и низкий зажмурил глаза, судорожно скривившись, как вдруг почувствовал легкое касание своего плеча. — Боже, Рэд, ты р-ранен, — донесся тревожный голос ученной и Санс слегка улыбнулся. — Тебе нужна п-помощь, срочно. — Нет, Анди, все в порядке. Правда, — его взгляд переметнулся на все еще работающее устройство. — Мы должны уничтожить эту гребанную машину.

***

С тихим, приятным щелчком деревянная дверь, ведущая в теплый дом, распахнулась, и они вошли внутрь. На ступеньках лестницы, грустно оперев голову на ручки, сидел Голубика, но увидев вошедших, весело побежал к ним. — РЭД, ТЫ ВЕРНУЛСЯ! — его счастливые глазки-звездочки расширились в ужасе. — О, НЕТ… ТВОИ РЁБРА… Я СЕЙЧАС ПРИНЕСУ АПТЕЧКУ! — Нет, бро, не надо, — Папс легонько приобнял брата за плечо и повел на кухню. — Рэду нужно побыть наедине, а потом мы обязательно его вылечим. Санс грустно улыбнулся, с благодарностью смотря вслед скелету в оранжевом худи. Опустевший мрачный дом, лишенный тепла низкого скелета, давил на сознание, затуманивая мысли, и Папайрус зашел в свою комнату не реагируя ни на что. Рубиновые глаза привлекла кожаная куртка, украшенная шипами, что торчала из приоткрытого шкафа. Он часто носил её на смену своей броне, но редко в ней попадался на глаза Сансу, черт знает почему. Длинные пальцы скользнули во внутренний карман и вытащили старый снимок двух счастливых скелетов. Папайрус грустно усмехнулся. Санс сидел на мягком диване, окровавленными руками сжимая фотографию. Красные огоньки глаз бегали по опустевшему для него клочку бумаги, и душа запульсировала острой болью, словно её резали на кусочки заточенные ножи. На глазах навернулись тяжелые слезы. «Ты хотел меня убить». Рубиновые глаза впились в красивое лицо низкого скелета, и по гладкой щеке покатилась одинокая скупая слеза. «ПРОСТИ». В тот день Санс сжег фотографию дотла. В тот день Папайрус повесил снимок над своей кроватью, еще долго всматриваясь в счастливые лица.