Согрей меня

      В Централ-сити верхушки небоскребов загорались рубиновым, отражая до невозможного прекрасный закат. Но увы, молодого судмедэксперта, вечно спешащего и вечно опаздывающего, алеющее небо не впечатлило. Скорее он был даже раздражен обилием любых оттенков красного в его жизни. Или же причиной его раздражения был бодрый голос Уэллса, диктовавший адрес очередного ювелирного магазина, в который вломились небезызвестные Негодяи?       Так или иначе, размышлять над этим времени у Барри не было. Мгновение — и вместо вялого и бубнящего себе под нос работника полиции возник «герой детских грёз, гроза мудаков и причина девичьих слёз». Конечно, в любом другом случае Флэш с радостью бы ухватился за возможность спасти город от зарвавшихся бандитов, обезумевших мета-людей и прочих привилегий народного спасителя. В конце концов, обостренное чувство справедливости и строгий моральный кодекс делали его просто идеальным мессией, но так как человек несовершенен и слишком далек от идеалов, так и у мега быстрого Флэша было свое но.       Его но был чертов Леонард Снарт со своей фирменной ухмылочкой и крио-пушкой, способной прикончить Барри быстрее, чем тот прихлопнет надоедливую муху. «Имя то какое, — не без удовольствия ехидничал парень вечерами, то и дело отвлекаясь от полицейских отчетов. А когда внутренний голос, подозрительно похожий на голос Харрисона, противно тянул „Бартоломью“, тот лишь грустно усмехался и добавлял: — герой под стать злодею».

***

      Остановившись возле неброского на вид двухэтажного здания с симпатичным фасадом, Аллен придирчиво осмотрелся. Он слишком хорошо знал заморочки Негодяев, чтобы надеяться на то, что единственное, что ему угрожает — это до неприличия горячий капитан Холод (Барри чуть улыбнулся, представляя как бы у Циско глаза на лоб полезли от такого оксюморона).       Признавать, что ты влюблен в кого-то — трудно. Признавать, что ты влюблен в преступника-мудака-злейшего врага — почти невозможно. Но будучи Флэшем, Аллен быстро выяснил, что для него практически нет ничего невозможного. Поэтому ему оставалось лишь смириться и мысленно благодарить Рамона за треклятый красный костюм, удачно скрывающий неконтролируемый румянец, стоит лишь Снарту бросить на него *скажи еще слово и я тебя выпорю* взгляд.       Секунда — и вот уже Аллен в ювелирном. — Не суди по внешнему виду, ага, — присвистнул парень, теряясь в блеске драгоценных камней и разнообразии украшений. У Снарта губа не дура, в этом-то конечно никто не сомневался. Хотя почему ювелирка, а не тот же банк, например, вызывало в душе у Барри противоречивые чувства. С одной стороны, это могла быть инициатива Лизы, которая, как и все женщины, была падка на бриллиантовые ожерелья и золотые браслеты. Но с другой стороны у Снарта вполне могла быть боевая подруга и…       Додумать Барри не успел, услышав насмешливое и такое любимое: — Ты уже здесь, Скарлет? Леонард Снарт собственной персоной. Аллену вдруг стало жутко интересно, как реагирует Кейтлин на то, что при встречах с Негодяями у него зашкаливает давление, а сердце отплясывает чечетку.       Стоило ему вспомнить о Кейтлин, как он понял наконец, что же здесь было не так и возмущенно уставился на ухмыляющегося в воротник мужчину. Стоило ему переступить порог, как переругивающиеся, перешептывающиеся и ободряющие голоса команды, раздававшиеся в гарнитуре, резко смолкли. — Неужели ты думаешь, что я не справлюсь с тобой сам? — голос звучит не то что бы неуверенно, но вполне себе настороженно. Холод и правда думает, что Флэш настолько беспомощен?!       Тут слева промелькнула яркая вспышка, и Барри метнулся за одну из деревянных колонн. — Привет, Лиза. — Флэш, — девушка опустила глайдер и ослепительно улыбнулась, — ты пришел помочь Ленни выбрать мне подарок? Аллен одними губами прошептал Леонарду обреченное «что?», но тот лишь невозмутимо пожал плечами. — Если не хочешь сделать День Рождения моей сестренки грандиозным, то хотя бы не порть его, — Лен был не в духе. Этот план ему не особо нравился, но Лиза была неумолима, особенно в день, когда ей все прощалось и разрешалось любимым старшим братом. Да и эти их с Миком неоднозначные взгляды, стоит ему лишь упомянуть Алого Бегуна. Он просто не мог отказаться от этой затеи, не имея никаких отговорок, кроме как «я не хочу, чтобы чертов пацан пострадал».       И, дабы потянуть время, он просто начал палить из пушки в разные стороны. Для острастки, надеясь, что Аллен не такой болван, чтобы попасть под ледяной луч и тем самым пошатнуть всю Снартову веру в теорию вероятности.       Но Флэш всегда рушил его планы, и даже в этот раз, который обернулся бы в пользу самого Барри, он умудрился это сделать. На самом деле, парень был немного растерян, ведь обычно такой собранный и расчетливый капитан Холод занимался черт знает чем, и стрелял совершенно хаотично. Мгновение — и вот уже левое плечо Бегуна покрыто тонкой коркой серебристого льда, а сам он влетает в одну из высоких витрин.       Брызнули стекла, а во рту тут же появился солоноватый привкус крови. Он попытался встать, но ноги не слушались, а в голове при любой попытке подняться словно взрывалась и разбивалась о черепную коробку стайка громких петард. Но хуже всего было даже не это. Намного хуже было ощущение абсолютного холода на месте удара и жуткий озноб по всему телу.       Барри видел, что Лен что-то упрямо внушал Лизе, странно глядя на полулежащего в битом стекле и упавших украшениях Флэша. После активной жестикуляции мужчины и каких-то, кажется, не очень-то ласковых слов, Лиза, махнув рукой, сверкнула зубами и что-то сказала. Аллен с трудом мог сфокусироваться на картинке, а вслушиваться в слова он даже не пытался. Кроме того, сейчас его намного больше волновало то, что его рука была вывернута под каким-то немыслимым углом, и именно ею он опирался на острый осколок. От того, как быстро порванная перчатка заполнялась теплой и липкой жидкостью, парня начинало мутить.       Понимая, что еще чуть-чуть, и он провалится в такую желанную безболезненную отключку, Барри все же заставил себя еще раз открыть глаза и осмотреться. Лиза уходила, прихватив с собою темно-синий браслет. «Наверное, топазы. Под цвет глаз», — совсем уже отрешенно подумал он. Леонард же, кажется, направлялся прямиком к нему. Барри негромко застонал от представившейся перспективы выслушивать, как тот над ним глумится. Или, что еще хуже, если Аллен все же сейчас отключится и начнет бредить, то Снарт без труда может узнать все то, что так бесстыдно таится на подкорке его сознания.       Леонард, приблизившись, садится на корточки перед Вспышкой и качает головой. Затем, неожиданно для Барри, осторожно приподнимает его вывернутую руку и убирает стекло. — Ну ты и придурок, Скарлет, — мужчина выглядит обеспокоенным и раздраженным, — ты хоть понимаешь, что из всех неудачников в мире ты самый…       С губ Аллена, почти провалившегося в беспросветную плотную темноту, успевает сорваться лишь одно.       — Согрей меня.