Orange lily

«У каждого человека с рождения есть свой индивидуальный цветок, будь то астра или роза. Этот цветок — неотъемлемая часть каждого человека, ведь он полностью отвечает за одно из самых прекрасных и, как бы это абсурдно не звучало, ужасных чувств. Любовь. Кому-то она может приносить душевную и физическую боль, а кому-то внеземное удовольствие, сравнимое лишь с нахождением в Эдемском саду. Ежели этот цветок погибнет из-за нерадивого хозяина или из-за вреда другого человека, то зависящий от этого растения мужчина или женщина навсегда потеряет возможность полюбить. Самая подлая атака в этом мире — причинить вред цветку недруга. К счастью, с древних времён это начало караться почти также, как и убийство. Цветок этот распускается лишь один раз в своей жизни — когда он понимает, что хозяин нашёл того единственного спутника или ту единственную спутницу. После того, как человек объединяется со своей второй половинкой, цветок с радостью продолжает цвести до конца дней своего хозяина. Но бывали и случаи, когда человек рождался и жил без своего особенного растения, при этом ведя одинокий и замкнутый образ жизни. Обычно таких людей в обществе не уважали и всячески принижали, лишь из-за неспособности любить. Поистине, люди без своего цветка были несчастны. Ах, эти растения также были очень хитры. Распускались они в любое время и в любом месте, но только когда понимали, что хозяин готов объединиться с предначертанным спутником или спутницей. Но не указывал точно, с кем его хозяину надо связать свою жизнь — тут уже начинались поиски. Иногда долгие, иногда — не очень. Но при любых всегда были некоторые „подсказки“ на интуитивном уровне — мысли о своем соулмейте, как говорили современники, некая привязанность и лёгкая, будто бы весенняя влюбленность. И лишь при искреннем поцелуе все может встать на свои места, испытаешь огромное удовольствие — человек этот твой, ежели нет — значит и тут ответ отрицательный. Никогда эта стратегия не подводила в поисках своего спутника или спутницы…» — Чёрт, Дазай, обязательно читать у меня под носом?! Твой вид жутко раздражает, — гневно бурчал рыжеволосый парень, будто бы прожигая взглядом дыру в своём напарнике. — Ага! — с энтузиазмом ответил Осаму, даже толком не слушая Чую. — Ох, как бы было прекрасно найти своего соулмейта и… — И совершить с ним двойной суицид, бла-бла-бла, — передразнил друга Накахара, раздраженным жестом хватая со столика бокал с алой жидкостью и делая маленький глоток. — С ней, Чуя, с ней! Я так хочу, чтобы моей спутницей жизни оказалась милая девушка, которая с радостью утопится вместе со мной!.. — восхищенно продолжал Дазай, не замечая напряжения и плохого настроения напарника. Со стороны назвать их друзьями сложно, напарниками — вполне реально. Но несмотря на всю враждебность рыжеволосого мафиози, ему было безумно приятно просто находиться в обществе этого суицидника. Странно? Очень. Но парень ничего не мог с собой поделать. Ему даже в какой-то мере льстило, что Дазай вечером приходил к нему, а не искал очередную дамочку для самоубийства. А Осаму же всегда нравилось бесить своего напарника, доводя того до румянца от злости. Нет, не так… Дазаю это сильно нравилось, ему даже иногда казалось, что он находит в этом что-то милое. Волнующее. Заставляющее пульс слегка учащаться. Осаму — невероятно умелый моральный садист. Сегодня, в этот обычный вечер рабочего дня Дазай вновь пришёл к Чуе. Зачем? Снова того довести до столь милого и привлекающего румянца. Парень нередко ловил себя на мысли, что Накахара краснеет прекрасней некоторых девушек, но сразу же отгонял их — неправильно, что он сравнивает своего напарника и потенциальных спутниц своей жизни. А ведь Дазай был точно уверен, что его соулмейт девушка, даже не допуская ни одной мысли о другом. Осаму вновь улегся на диван со своей любимой книгой. Конечно, она была в списке «любимых книг» на втором месте, на первом, как ни странно, стояла «самоубийства для чайников». Накахара каждый раз впускал его в свой дом и старался показывать раздражение и некую ненависть к его персоне. Но Дазая не провести — в какие-то моменты в прищуренных голубых глазах мелькали искорки радости. Такой, думал Осаму, детской, как будто пришёл отец с долговременной поездки и сразу пошёл играть с сыном. Странные ассоциации, но суицидник видел это именно так. — Серьёзно надеешься на девушку? Да… — А ты хочешь на место этой девушки, Чуя, раз так часто говоришь про это? — оскал настоящего хищника, который загнал свою добычу в угол. Тупик, из которого на первый взгляд нет выхода. Осаму обожал насмехаться над людьми, выставляя их в глупом свете и ставя в затруднительное положение. — Что?! — возмущенно воскликнул «шляпофил», а потом резко покраснел. Дазаю даже подумалось, что теперь Накахару от помидора отличить будет очень сложно. Рыжеволосый мафиози от шока успевал лишь открывать и закрывать рот. — Ничего не скажешь в своё оправдание? О-о-о, не знал, что ты хочешь совершить со мной двойной суицид! — вызывающе, чуть ли не пропел Осаму, наблюдая за взбешенным напарником. — Да ты!.. — Чуя вскочил с кресла, при этом забыв про бокал в руке. Одежда и пол окрасились в красный, своим цветом чем-то напоминая кровь, а упавшее стеклянное изделие разбилось вдребезги. — Урод! Красный Накахара быстрым шагом направился в ванную под заливистый смех своего напарника. Времени прошло не столь много, но у Двойного чёрного уже начались некоторые изменения. Чуя иногда стал замечать, что Осаму стал реже заходить к нему по вечерам. Конечно, парня это слегка смутило, ведь за прошедшее время он привык к их ночным посиделкам, они стали неотъемлемой частью его рабочего дня. Накахара решил свалить все на его занятость, как-никак, он член исполнительного комитета, и на поиски своего партнера. По крайней мере, ему хотелось так думать. Парень не допускал мысли, что Осаму стало с ним скучно или он потерял к нему интерес. Упорно не хотел верить в это. В один из таких же серых и скучных дней без Осаму Чуя медленно брел по коридору, направляясь к своему боссу, Мори Огаю. Последний, что довольно необычно, вызвал к себе Накахару. Важно или нет — но вызов от такого человека уже считался чем-то серьёзным. В особенности, индивидуальный разговор. А дни у рыжеволосого парня и вправду стали безжизненными. А все из-за Дазая, который ловким движением выскользнул из обычного распорядка дня Чуи, и теперь «шляпофилу» приходилось привыкать к этому. Под «этому» парень подразумевал то, что теперь никаких подколов и шуток в сторону его стиля одежды и роста нет, никто не отлеживается на его диване, читая одну из любимых книг… Даже проходя мимо вооружённых телохранителей босса мафии он не обратил на них должного внимания, скрывая своё лицо под шляпой. Заходя в кабинет, Мори поприветствовал мафиози фальшиво-радостным тоном, в своей обычной манере. — Чуя! Давно тебя не видел, проходи, располагайся, — проговорил Огай, находящийся во главе стола, рядом с ним сидела Элиза в неизменном красном платье. Девочка старательно вырисовывала не совсем детские картинки — окровавленных людей и их оторванные конечности. Но самый изрядно побитый человек был в центре, на котором и живого места не было. Элиза усердно раскрашивала все в красный цвет. — Дорогая, а что ты такое интересное рисуешь? — проворковал Мори, наклоняясь к своей подопечной. — Тебя, Ринтаро. Видишь, это ты! — девочка ткнула своим маленьким пальчиком в центрального человечка. — Я хочу, чтобы ты заплакал! — Ох, Элиза, солнышко, почему ты так жестока со мной?.. — Босс. — отстраненно напомнил о своём присутствии Чуя, осматривая все тот же кабинет. Тёмные стены, пол, длинный стол и большие окна с видом на город — именно так бы описал это пространство рыжий мафиози. — А, да-да, приношу свои извинения. — сразу выпрямился Мори, и, казалось, глядел прямо в глаза Накахаре. А их, между делом, разделял неплохой длины стол. — Что же… Двойного чёрного больше нет. — холодно продолжил босс. — Дазай ушёл из Портовой Мафии. — Что?.. — поднял лицо Чуя, нервно поправляя шляпу. Смысл сказанного постепенно доходил до парня, как его зрачки слегка сузились. — Как? П-почему?.. — Может, когда-нибудь ты найдешь ответ. — Мори вздохнул, поглядывая на Чую. — Это все, что я хотел тебе сказать. Накахара растерянно кивнул в ответ и ускоренным шагом поспешил к выходу. Путь, как он дошёл до дома и открыл бутылку «Петрюс» 89 года он помнил туманно. Но как начал поглощать вино, и, особенно, какое именно, он запомнил надолго. Как и то, что за окнами послышался взрыв. Как и то, что внутри у него что-то неприятно щелкнуло. И он только ещё смутно понял, что случилось.