На Бейкер-стрит не спят

Шерлок не любила Рождество. Никогда. Все эти пафосные сборы друзей и родных, посиделки у камина, когда, вообще-то, хочется перегрызть всем глотки за то, что отнимают ее время — не для Шерлок это, она лучше на скрипке поиграет или дело раскроет. Вот и в тот раз — пожалуйста: убежала с утра пораньше. — Но сегодня же Рождество! — Передай Иисусу мои поздравления и пожелай всего наилучшего. Все, я побежала, случай стоящий… — Ну постой, — Джон придержал ее за талию и поцеловал. — Иди теперь. Ох уж мне твой атеизм… Вечером на ужин у них собрались самые близкие — Грэг, Молли и миссис Хадсон. За стол сели, так и не дождавшись детектива — видимо, она и не собиралась приходить. Впрочем, под елочкой, в глубине, под ветвями, к удивлению доктора Ватсона и остальных, обнаружились ее подарки — Грэг пошутил, что «Ну поищи, не может же она быть такой сволочью, авось где-то под стенкой лежат». И лежали. Молли досталась помада, которую та так давно хотела, но сомневалась, пойдет ли. Судя по тому, что Шерлок подарила именно ее — пойдет. Грэгу она завернула довольно дорогую ручку (Джон решил умолчать, что ее вручили детективу в благодарность за раскрытие какого-то давнего дела — инспектор был на седьмом небе). Миссис Хадсон получила красивую чайную чашку. — О! Это взамен той, что она разбила полгода назад! А Джону достался джемпер его любимого темно-синего цвета и фотография в рамке. Он улыбнулся от воспоминаний — холодное утро, гололед и куча зевак-журналистов. Долго же он доказывал, что они «просто друзья»… И в этот момент дверь квартиру распахнулась. Чувства у всех присутствующих были смешанные: с одной стороны, Шерлок пришла, с другой же — она была явно не в настроении, судя по сочащейся из раны на виске крови и отчего-то мокрым волосам. — С…счастливого Р-рождества, — запинаясь, произнесла она. Первым среагировал, разумеется, Ватсон: — Бога ради! Почему ты мокрая?! — Ис-скупалась в Темзе… А потом один бесстыжий з-заехал мне м-монтировкой… д-давненько мне не было так х-холодно… Уже через пару минут Холмс, переодетая в сухое и укутанная сразу в несколько одеял, лежала на коленях у Джона, зашивавшего рану. — …а потом меня толкнули в реку, ублюдки. Я выбралась, а они — монтировкой. Хорошо хоть, неудачно, могла бы и… — Не вертись ты. И не дрожи, расслабь мышцы. — Да попробуй тут не дрожать, больно же… — А как били — не больно было? — Адреналин был. А сейчас водичка одна. Остальные пили какао, наблюдали за этой картиной и умилялись. Не так уж и часто увидишь у этой пары такие нежности. Вообще любящей парой этих двух людей не так-то и часто увидишь. Все присутствующие лишний раз убедились, что Шерлок и Джон, много лет не принимая друг друга, совершали огромную глупость. — Ну, вот и все. Не страшно? — Не сюсюкай, как с ребенком. Это было вправду больно. — Знаю, знаю. Попьешь какао? — Чай. Спасибо. Вечер вошел в нужное русло. Все беседовали и смеялись, а Шерлок даже поучаствовала в какой-то настольной игре (и это даже не кончилось ничем плохим). Стрелки часов подползали к полуночи, когда завязалась дискуссия о необходимости заключения брака. Детективу это было абсолютно неинтересно, и она привидением тынялась по комнате уже с одним одеялом на плечах. Миссис Хадсон уже втирала всем о том, как свадьба меняет людей, про свою лучшую подругу и бывшего мужа, когда Холмс, зачем-то подошедшая к окну, закричала: — Снег! — Присутствующие уставились на нее, как бараны на новые ворота. — Да что вы смотрите?! Там СНЕГ! Белое Рождество! Пятое за столетие! — Глаза у нее светились; женщина скинула одеяло, метнулась к двери, накинула пальто и выбежала на улицу. Остальным ничего не оставалось, кроме как проследовать за ней. А на улице и вправду шел снег. Подумать только — в кои-то веки на Рождество шел настоящий снег, не то месиво, которым обычно орошается Лондон в зимнее время, а самый настоящий, белый, красивый снег, хлопьями летящий с неба прямо на головы всех ошеломленных лондонцев. — Шапку надень, дура, — сквозь радостную улыбку выдавил из себя Ватсон, нахлобучивая на голову детектива вышеуказанный предмет одежды. Та внезапно рассмеялась и бросилась ему на шею. — Ты чего? — Мы с тобой — свидетели исторического события, как — «чего»! С Рождеством, Джон! — С Рождеством, дите. И все, кто были на улице, радостно засмеялись. Белое Рождество. Пятое за столетие.