О безнадежных и спасенных

— Ну и холодрыга, — хмыкает парень, наблюдая за тем, как снег покрывает белым полотном весь город. Не было никакого желания выходить на улицу; хотелось остаться в своей кровати с кружкой теплого кофе. Но, тем не менее, стрелка часов близилась к числу семь, и это значило, что пора собираться на работу. Казалось, только вчера был любимый август с обжигающим солнцем и летними прогулками по парку. Осень для Чонгука действительно пролетела слишком быстро; он и не успел заметить рыжие деревья, долгие дожди и вечно мокрый асфальт. Так и хочется выплюнуть «Уже чертов декабрь. Ахренеть». Что произошло за эти, можно сказать, полгода? Ровным счетом ничего. Он всё также работает официантом в кафе «Дэликейт», всё также живет вместе с Тэхеном и всё также давится никотином. Если и что-то выделяется из его привычного распорядка дня, так это то, что теперь по утрам он пьет теплый кофе. И не потому, что он ему полюбился. Просто с каких-то пор ему готовят кофе. И готовит не обдолбанный Тэхен, который просыпается где-то к тому времени, когда Чонгук уже обувается, а новый сожитель по имени Джинён. Он поселился к ним где-то две недели тому назад. Молчаливый и тихий, и насколько знает Чон, он такой же студент третьего курса, как и Ким. В отличии от Тэхена, Гук особо не лез к нему. Разве что, временами спрашивал «Тебе что-нибудь купить в магазине?». Вот и всё. Наверное, это и служит причиной тому, что Джинён готовит кофе им двоим по утрам. — Чонгук. Парень вздрагивает, но всё же удивленно оборачивается к источнику голоса. Джинён стоял у двери и смотрел прямо на него. — Можно я позанимаюсь тут? Там Тэхен… мешает. Гук несколько секунд смотрит на Джинёна непонимающим взглядом, но тут же осекается и выдавливает из себя «Конечно». Чон допивает теплый кофе и оставляет кружку на подоконнике, чтобы быстро переодеться и отправиться на работу. Джинён заходит через несколько минут с толстыми учебниками, отчего Чон еле сдерживает шокированное «Ого». Натянув на себя свитер, Чон берет куртку с кровати и направляется в прихожую, перед этим говоря незначительное «Удачного дня». А дальше одно и тоже. Шаги по заснеженным улицам, ожидание чуда, замерзшие руки, безразличная толпа. И работа-работа-работа. Бесконечные циклы дрянного дня… Когда Чон прячется в туалете и закуривает в рабочее время, ему становится неприятно. Никотин, что заполняет его до самых уголков, не успокаивает, а лишь дарит некую тревогу и горечь. Ведь все-таки что-нибудь должно было измениться. Но нет. Всё идёт по одному и тому же сценарию. Словно кто-то поиздевался над ним и вбил в строчку судьбы — «Этот парниша будет всегда выживать». И не то, чтобы Чонгук любил унижать собственную жизнь, между периодами жалея себя, просто такие мысли врываются в его голову, стоит ему осознать, что на календаре скоро засветится десятое декабря. И завелась, можно сказать, такая вот традиция перед собственным днем рождения. Традиция, где ты осознаешь «правду» за несколько минут, впитываешь в себя весь негатив и всё сильнее ненавидишь жизнь. А ведь когда-то девятнадцатилетний Чонгук выбегал на улицу под сильный ливень, чтобы прокричать миру, что он не просрет свою «молодость». Что происходит сейчас? Чонгуку вот-вот исполнится двадцать два, а он кое-как держится от того, чтобы просто не послать все к черту, и вернуться в свой родной маленький городок. Впрочем, в том же Квачхоне ничего не было. Единственное, чем он мог бы заняться там, так это перевозкой товаров на складе. Может, когда-то он действительно повернул не туда. Может, не стоило лезть в Сеул. Возможно, в Квачхоне он чего-то бы, да добился. А еще без причин вспоминаются самые разные люди. Люди, которые оказались в его линии жизни на несколько секунд, и ушли. И не покидало чувство, словно он застыл на одном и том же месте, пока другие, подобно толпе, стремятся в другую сторону. Тогда куда бежит сам Чон Чонгук? Он бежит в никуда, как глупый мальчишка. Он бежит в прошлое, туда, где когда-то были люди.

***

— Милый, поднимайся… — женщина мягко касается плеча своего сына. Тот в ответ только недовольно мычит, и прячет свою голову под подушкой. Минчжу тяжело вздыхает и вновь смотрит на часы. Стрелка близилась к девяти, а Ханбин до сих пор спит, да и к тому же не хочет даже вставать. — Ты опоздаешь в университет, — женщина вновь трясет парня за плечо. — Завтрак готов, жду тебя внизу. Совсем не хотелось подниматься с кровати. Заучивать конспекты в последний день перед экзаменом — нормально, а вот учить их где-то к часу ночи — не совсем хорошо. Правда, если сейчас он не откинет от себя одеяло и не поднимется с кровати, то его день полетит к черту. Он, возможно, опоздает в университет, не успеет повторить выученные материалы или вообще не успеет на сам экзамен, из-за чего придется несколько часов таскаться за вредным преподавателем, который, скорее всего, отпустит его где-то только к пяти, когда все его друзья разойдутся по домам. Впрочем, последние последствия не так важны, как эти: он не успеет на последний автобус, который проезжает мимо его университета где-то тоже к пяти. Воображение настолько хорошо разыграло все эти драматичные сцены, что Ханбин с вымученным стоном все-таки откинул от себя одеяло и открыл глаза. Досчитал до десяти и вскочил с кровати, направляясь к окну, чтобы пропустить в комнату дневной свет. Все нужные учебники и тетради уже были запихнуты в рюкзак еще ночью, и именно потому, он спокойно направился в ванную комнату. Быстро умылся и поспешно направился на кухню, где его действительно ждала мама. На столе был завтрак из бутерброда и горячего кофе. Последнему он был действительно рад, потому что взбодриться к экзамену ему точно нужно. — Когда выходишь? — К одиннадцати. — А обратно? — К… — парень чуть призадумался. — Семи? — Так поздно? — женщина занималась домашними делами и, как думает сам Ханбин, этот разговор не сильно её интересовал. — Последний курс, сама понимаешь, — Ким, едва прожевав бутерброд, сразу же принялся за кофе. — Ладно, я пошел к себе. Нужно всё повторить и… — Ханбин взял кружку с почти полным кофе и уже встал со стола, как женщина обернулась и сделала несколько шагов в его сторону. — Не сиди в библиотеке слишком долго, милый, — Минчжу смотрела весьма обеспокоенно. — Ты и без того хорошо учишься. Ханбин теряется на несколько секунд, но всё же растягивает губы в привычной улыбке, чтобы успокоить свою маму. — Мам, это последний курс, помнишь? — Знаю, но мы с отцом беспокоимся и… — Всё нормально, мам. Если хочешь, мы поговорим об этом… потом, но сейчас мне нужно к себе, — после сказанных слов, парень не дожидается ответа и поспешно направляется в сторону своей комнаты. Женщина тяжело вздыхает, но всё же возвращается к обычным домашним делам. Ханбин усердно учился и в школе, но сейчас она прекрасно видит, как её сын практически не спит больше пяти часов и большинство своего времени проводит в университете. Возможно, на этом сказались высокие ожидания её мужа, ведь он не раз вызывал парня к себе, чтобы прочитать очередную нотацию по поводу его будущего. И как бы она ни гордилась своим сыном, ей всё-таки хотелось, чтобы он не только сидел за учебниками. Они приехали обратно в Сеул пять месяцев тому назад, и Минчжу беспокоилась по поводу «частых» переездов. Только недавно Ханбин учился в Пусанском университете, а из-за работы мужа, им пришлось вновь вернуться в Сеул спустя семь лет. По началу Минчжу беспокоилась, что это расстроит парня, ведь в Пусане были все его друзья, да и к тому же, оставался всего лишь последний год до получения диплома, а тут… Но, в любом случае, всё обернулось иначе. Несколько месяцев возни с бумагами и документами, и вот: они уже в Сеуле, и Ханбин также может продолжить свое обучение. И по словам самого парня, он успел сдружиться со многими, так что нет никаких проблем. Женщина понимала, что такие беспокойства нелепые, ведь Ханбин уже не маленький, но всё же прошлое чрезмерное опекание сказывается именно сейчас. Да и к тому же, в последнее время Ханбин и вовсе возвращается домой к семи, и это в лучшем случае. Возможно, беспокойств было бы намного меньше, если бы «идеальный» Ким Ханбин признался бы в том, что вовсе не сидит в библиотеке до такого позднего времени, а бежит на остановку, чтобы сесть на последний автобус «152» и доехать до улицы Сачхон.