О безнадежных и спасенных

— Я больше здесь не работаю. Джису смотрит пристально, с такой улыбкой, словно еще чуть-чуть, и она рассыпется перед ним на кусочки. Ким не позволяет Чонгуку посмотреть ей в глаза, не позволяет увидеть себя окончательно сломанную и потому, совсем не дожидается его ответной реакции, лишь резко разворачивается и, оставив на стойке ключ от собственного шкафа, направляется к выходу. Гук неосознанно делает шаг в её сторону, чтобы схватить за руку, но останавливается и удивленно поворачивается к Минсоку, однако и тот ничего не понимает. Лишь пожимает плечами со словами «Не все здесь задерживаются, сам знаешь». Джису для Чонгука сплетение пяти букв. Джису — никто. Обычная девчонка, что смотрит на него свысока, вот и всё. Это «никто» не подкреплено безумным интересом и желанием развернуть её к себе с озлобленным вопросом «Почему?» Это «никто» подкреплено лишь легкой горечью на кончике языка. Каким-то разочарованием и непониманием. Словно на долю секунды забрали весь кислород. Ничего не случилось, ему не плохо, просто непонятно. Чонгук остается стоять на месте. Не делает рывок, лишь неуверенным шагом направляется в сторону кухни, чтобы протереть посуду, потому что так сказал менеджер. Ким Джису работала у них всего лишь какой-то месяц с хвостиком. Ходила угрюмой тенью и нередко лажала, но постоять за себя умела. Вечно огрызалась на него и ни с кем не общалась. Лишь сдержанно отвечала на всевозможное «Привет» и «Пока». Иногда со стеснением просила у него сигарету, и Гук спокойно тащил её к черному выходу. Два-три раза они вместе выходили на обеденный перерыв. Больше ничего между ними нет. Лишь тонкая нить какого-то понимания и… Доверия? Словно «Да, Джису, ты та еще сука, но я знаю, что никотин отлично так спасает от стресса и вот, держи свою сигарету». И курить она, как он заметил, совершенно не умела. Кашляла и морщилась от этой горечи, но продолжала делать эти проклятые затяжки. Через десять минут подключаются и другие работники. Кафе вновь заполняется привычным шумом работы и бесконечным нытьем кого-то из кулинаров. Приходят первые посетители, заказывают кофе и занимают столики. Люди за окном тоже куда-то спешат. И только Чонгук сверлит взглядом стойку, на которой лежал чертов ключ. Ключ от её шкафа. Иногда жизнь ставит тебя в тупик. Когда тебя осыпают большими камнями, кто-то способен словить их, кто-то способен убежать, а кто-то ожидает удара. Джису несется по многолюдным улицам и знает, что ей уже не спастись. Что она уже осыпана этими камнями и просунуть руку к свету — невозможно. Кто-то говорит, что время способно излечить определенные раны. Мол, всё рано или поздно заживает. А Джису не верит в это. Джису думает, что всё это сказки, потому что ей только больно. Ничего не заживает, рана только растягивается на тысячи километров, оставляя в груди большую дыру. И пусть её осуждает весь мир с вердиктом «Слабая!», её уже не остановить. Когда ты прыгаешь в пропасть — у тебя не появляются крылья, кто-то не хватает тебя за руку и не вырывает наружу. Ты просто падаешь и разбиваешься. И дело не в том, что ты «никому не нужен», раз никто не окликнул тебя, когда ты, подобно сумасшедшему, бежал к этой пропасти. Дело в том, что ты сам делаешь так, чтобы весь мир игнорировал тебя. Почему? Потому что — это твой выбор.