honey

Джонхан уже закрыл глаза и, обняв одеяло, собирался провалиться в сладкую дрёму, когда телефон под его подушкой протяжно завибрировал. Вздохнув, он потянулся за ним. «Хён», — высветилось на экране сообщение, и непроизвольно Хан улыбнулся: это обращение было милым, хотя и нелепым, учитывая их стремительно развивающиеся отношения. «Я голоден, хён», — пришло следом, пока Джонхан вводил замысловатую комбинацию пароля. «Я лежу здесь и думаю о еде», — Юн не собирался печатать ответ и просто улыбался, читая. — «Представляю, как ем мясо». «И лапшу», «И рис», — сообщения приходили одно за другим, и Хан даже отключил вибрацию, чтобы ненароком не разбудить спящих на соседних кроватях Дино и Вернона. «А ещё я хочу шоколад», «Горячий шоколад», «Горький», «И молочный», — Джонхан закатил глаза и рассмеялся, зажав рот подушкой. «И Нутеллу, — спустя секунду раздумий, дописал Джису. — С панкейками!» Джонхан смотрел, как приходят сообщения, и продолжал упорно на них не отвечать, давая младшему выговориться или делая вид, что спит. «И ещё я хочу пиццу, — продолжил делиться Су, — с ветчиной», «С ананасами», «С пепперони», «С сыром…» «И тебя», «И куриные ножки во фритюре», «И пиццу». «И Твикс», «Чёрный и белый», «И тебя», — сообщения сыпались, не переставая, и у Джонхана от сдерживаемых смешков болели мышцы на животе. — «И мороженое», «С фисташками», «С клубникой», «Со сливками». Не выдержав эту пытку, Джонхан отбросил одеяло и поднялся. Стараясь не нарушить мелодичное сопение в унисон своих одногруппников, он не стал надевать тапочки и прокрался к выходу прямо в носках. Во всём общежитии было темно, и, чуть согнувшись, Джонхан стал на ощупь искать дверь во вторую комнату, чтобы случайно не споткнуться о чьи-то брошенные на пол вещи, обувь, игрушки или самих одногруппников. Местоположение Джису он определил сразу: тот, даже не прячась под одеяло, продолжал что-то набирать на своём телефоне. — А я всё ждал, когда же ты придёшь, — буркнул Сынчоль, когда Джонхан прокрался мимо него. В ответ он тихо фыркнул и, откинув в сторону одеяло Джису, залез к нему в постель. — Прости, малыш, всего остального у меня нет, я принёс тебе что было, — промурлыкал он, обнимая Хона за талию. — О, — вздохнул Джису, откладывая телефон, — этого вполне достаточно. — Вы заебали, блять, — пробормотал Сынчоль, с головой накрываясь одеялом, и Хон смущённо рассмеялся, зарываясь носом в волосы Джонхана. — Детка, — хмыкнул Юн, — мы ещё даже не начали. — Упаси Господь! — воскликнул с соседней кровати Вону, и Хан зашёлся в беззвучном хохоте, сжимая пальцами рубашку на груди Джису. Получив желаемое — или самое важное из всего описанного, — Джису накрыл Хана одеялом и крепко к нему прижался. Сон пришёл мгновенно. *** На следующий день, когда уставший Хон вернулся со съёмок телешоу, в котором участвовал вместе с Джуном, то обнаружил на своей кровати огромный пакет, полный вкусняшек. «Что это?» — только и успел подумать он, а следом высыпал из него себе на постель целую гору шоколадных вкусностей. И крошечную записку. «Я люблю тебя, мой вечно голодный донсен», — корявым почерком было нацарапано на ней. Джису рассмеялся. «Мне было достаточно тебя одного, но спасибо, — напечатал он ещё одно сообщение в никогда не затихающий чат с Джонханом. — И я тоже люблю тебя».