The little prisoner

      Генрих бежит по лестнице на второй этаж, радуясь, что Джеймс попался в его ловушку. Он помнит, как жалко было сжигать мебель и сложно передвигать последний шкаф на следующий этаж, а после сделать так, чтобы дверцы захлопнулась и не открывались, но это того стоило: сейчас его враг попался в ловушку из которой будет трудно выбраться. Да, это подло, но в их «войне» все средства хороши.       Вот он уже добежал до ловушки, под которой уже оказалась лужица крови, которая до сих пор капает. Он уже залюбовался, но вдруг вспомнил, что Джеймс может погибнуть либо из-за потери крови, либо из-за заражения этой же крови, а так просто заканчивать их «игру» не хочет. Медленно подойдя, он кое-как открыл дверь и удивился, что перед ним лежал какой-то пацан, в одежде, которая ему велика, а не его враг. Мальчик держался за повреждённую ногу и тихо подвывал, изредка всхлипывая, видимо не мог кричать. Он, конечно, похож на Джеймса в детстве (Генрих был уверен, что он выглядел так): те же волосы, тот же подбородок, чуть хиленькое телосложение, как у него, но что он делает тут? Он явно помнит, что камеры кроме врага никого не видели, да и следи грязи, что оставил Джеймс слишком большие. Это что, его сын?       Отвлёк его от раздумий тихий вскрик и взрослый обратил на него внимание. Мелкий поглядывая на Генриха нервно пытался выбраться из капкана , но раскрыть его у него сил видимо не хватило. —Кто ты такой?—твёрдо спросил Генрих у пацана. Ребёнок странно усмехнулся и чуть ехидно спросил, морщась от боли: —Что, уже память подводит, Сосед? Меня не узнаёшь?       В каком смысле «Меня не узнаёшь», разве они знакомы? Малец, заметив, что сосед смотрит на него взглядом, что так и говорит «Что за бред ты несёшь?» посмотрел на себя и покачнувшись на и так повреждённой ноге упал в лужу крови. —Какого чёрта?! Что ты со мной ***** сделал?!—у Генриха было чувство, что он постепенно понимает, что происходит—Сначала поймал меня в эту ********* ловушку с подляной, так ещё и... и...       Не договорив, он упал в обморок, а Генрих увидев это чуть не выругался. Он понимал, что если он хочет продолжить их «игру», то надо спасать этого придурка. Раскрыл капкан, немного небрежно вытащил ногу и так же зашил обычной нитью и перевязал рану.

***

      Джеймс с кряхтением и болью в спине приподнялся с сыроватого пола. Было чувство, что по его ноге раз двадцать ударили ножом и это кровавое месиво пытались восстановить, но делали только хуже. Осмотревшись и не заметив ничего примечательного, он решил осмотреть рану. Медленно став разматывать тряпку, которую слишком туго завязали он резко дёрнул за ткань и ужаснулся, до этого прокричавлись от боли в кусок полотенца, которым его перевязали. Рана уже начала гниение, а срезать гнилую плоть, обработать и перемотать это нечем. Он был в ужасе и растерянности. В такой ситуации, когда даже подручных средств не было он не знал что делать. Сейчас очень хотелось подумать, что это сон, проснуться у себя дома на диване и, выпив кофе вновь пойти к соседу, хотя после этого он даже к злосчастному дому приблизиться не сможет.       Он не знает прошёл час, день или год, но вот зашёл Генрих, а увидев, что с ногой он матюкнулся и ушёл видимо за ножом, спиртом и чем-нибудь, чем можно перевязать рану и вскоре пришёл.       Обрабатывая, он оскорблял его с насмешкой, зная, что сейчас, когда он мелкий,над ним можно поиздеваться. Не выдержав этого, Джеймс начал: —И от кого я это слышу! От такого же психа как и...—он резко зашипел, почувствовав, что сосед, перетянул ткань, которой перевязывать рану.—Тварь. —От кого это только слышу? Знаешь,—начал Генрих,—Если бы ты не решил начать нагло забираться в мой дом и не давать мне спать, этого бы не случилось!       Джеймс, что пытался немного развязать ткань и перемотать по-нормальному, остановился и повернул голову к врагу: —То есть,—медленно говорил он, пытаясь успокоить себя,—Ты намекаешь на то, что я виноват? —Ты только догадался?—засмеялся Генрих,—Я думал, ты поумнее будешь!       Мелкий молча встал на ноги и отсел в дальний угол. В его глазах горел огонь ярости, но он понимал, что он не сможет ничего сделать против взрослого. Если он и хочет победить его, то он должен уничтожить врага и пробраться в подвал. —Ладно, хватит игр.—серьёзно сказал Джеймс.—Какого чёрта я тут делаю?       Генрих задумчиво посмотрел на стену, а через несколько мгновений кровожадно улыбнулся: —А ты помнишь события несколько лет назад? —Нет. Амнезия.       Соседа наигранно грустно вздохнул, а после чуть безумно улыбнулся, вспоминая что-то приятное. —Эх, а весёлые были тогда времена... Я тогда жил спокойной жизнью и вдруг ты переехал в соседний дом. Думая, что я буду спокойно жить, я ошибался. Ты так же пытался пробраться в мой подвал, а я всё так же защищал свое имущество от нежданного гостя. Но однажды... Но однажды! Ты почти пробрался в мой подвал, но я успел, и знаешь что?—спросил он.—Я удивлён, я очень удивлён! Ты выжил, хоть я тебя и закопал заживо! Я собираюсь закончить начатое, но... Но ты будешь страдать, ты будешь молить меня о смерти. Хахахаха...—чуть безумно засмеялся он, держась за голову,—А когда ты сломаешься, я верну тебе надежду на новую жизнь, ты вновь будешь верить в то, что освободишься. И, хахахаха.... Я тебя снова сломаю. И опять подарю надежду. И вновь её разрушу. И так снова, снова, снова и снова! Хахахахаха! Насла...Хахаха!!! Наслаждайся последними спокойными деньками, ведь потом будет ад!—безумно смеясь, он оставил шокированного Джеймса одного.