Дорога Сна

Если не умеешь драться, надо делать вид, что умеешь, чтобы избежать драки вообще. Эдди Мёрфи

      На самом деле, надо было начинать мои мемуары не так. Представиться там, для начала, рассказать о себе, да и в принципе пояснить, что вообще происходит, а не выбирать далеко не самое первое воспоминание и описывать его так, будто это случилось со мной вчера. Надо бы, вот только после первых пяти неудачных попыток адекватно расписать все события, разложить всё по полочкам, я, в конце концов, решил писать прямо из головы, переносить на бумагу яркие отрывки воспоминаний, что крутились в голове уже который день после всего произошедшего, казавшееся даже мне лютым бредом.       Впрочем, сейчас, анализируя всю ситуацию, начинает казаться, что всё это могло произойти только со мной и ни с кем другим. Или же я цепляюсь за любое оправдание, объясняющее мою, кхм, уникальность. Так что, хоть и несколько запоздало, стоит пролить свет на мою личность.       Зовут меня Виталий Мальцев, мне двадцать один год, студент третьего курса Фармацевтической академии, живу с родителями, довольно смеклист, остроумен, в меру симпатичен и-и-и я лысый. Нет, не скинхэд, всего лишь кожное заболевание, исключающее рост волос на теле в принципе.       « — Как же таак, у нас ведь сложился образ главного героя с шевелюрой и бровями, почему же ты раньше не упомянул о том, что у тебя их нет?» — возможно зададитесь вопросом вы. А я не найду, что ответить. Может, потому, что по жизни я по поводу отсутствия волос гонениям не подвергался, ведь современный мир, наполненный гораздо более серьёзными проблемами, успешно игнорировал лысого мальчика. Так что я чувствовал себя более-менее уверенно в жизни, лишь изредка пряча свою индивидуальность под разномастными париками.       Так вот, жил я себе, не тужил, как вдруг однажды дёрнуло меня на одной из многочисленных студенческих вписок напиться с друзьями так, что мы в половину двенадцатого ночи, собрав дорожные сумки со всем, казавшимся на тот момент необходимым, отправились на вокзал. Вроде как хотели ехать в Москву, ибо у ларька с крохотной вывеской «У Ашота» мы попросили пять порций именно шаурмы, маскируясь под диалект столицы.       В общем-то, после покупки шавухи всё и началось.       А точнее меня сбила машина, когда я перебегал дорогу, уже не помню зачем. Зато я отлично помню истошный визг шин, ослепившие меня фары, а затем адскую боль, от которой я почти мгновенно вырубился.       А когда пришёл в себя, долгие часы и даже дни не хотел верить глазам.       Другой мир, параллельная вселенная, иное измерение — точного названия места, куда меня занесло, я определить не мог. Что-то вроде средневековой эпической фантазии с примесью магии и некого романтизма. Ах да, изъяснялись все на незнакомом мне языке, лысых, судя по реакции первого встреченного мне обитателя альтернативной реальности, в глаза не видели и увидеть не ожидали, расплачивались исключительно местной валютой, эквиваленту которой я в карманах и в сумке найти не смог… А также ещё куча нюансов, которые гарантировали мне мучительную, но быструю смерть в этом месте.       Однако, мне повезло.       Этот первый встречный — седовласый старичок, для своего возраста обладающий ну очень впечатляющей прытью, несмотря на шокирующую для здешних мест внешность, принял меня, если, конечно, можно так выразиться. Лао приютил меня, кормил, поил, успокаивал каждый раз, когда я истерил по поводу безысходности своего положения, пытался обучить языку и даже достиг в этом определённого успеха. Он фактически спас меня.       И прямо сейчас, судя по звукам ударов и болезненным охам, он получает нехилых таких люлей. И скорее всего все это происходит по моей вине. Стоит ли говорить, насколько мне хотелось выйти из своего укрытия и отплатить неведомым противникам той же монетой? Но все же, пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что прятал Лао меня явно не просто так, и разрушить все его не беспочвенные планы своими поступками, совершенными на горячую голову, было бы как минимум глупо. Именно поэтому я не закричал и даже не попытался выбраться из этого небольшого квадратного помещения, судя по ощущениям заваленного каким-то странным барахлом. Напротив, я оперся руками на пол и припал ухом к бревенчатому на ощупь предмету, вслушиваясь в непонятный мне говор на незнакомом языке.       Помимо жалкого, судя по всему оправдывающегося голоса Лао, я различил как минимум два других, незнакомых мне, грубых и чем-то очень похожих на собачий лай. Несмотря на ту переливчатую певучесь, который обладал неведомый мне язык, когда на нем говорил мой попечитель, сейчас от нее мало что осталось.       Внезапно разговоры стихли. Гулкие шаги прошлись куда-то направо, сопровождаясь жалкими скрипами половых досок. Что-то шумно упало и, по-видимому разбилось. По недовольным причитаниям Лао что-то очень ценное. Вновь застонали доски — видимо вторженец остановился в раздумьях — и, внезапно, ведомый лишь ему одному известным порывом, двинулся в мою сторону.       Меня пробил холодный пот. Я испуганно приложил руку ко рту, молясь, чтобы мое резко участившееся дыхание никак не выдало то, что хозяин дома не был до конца откровенен со своими незванными посетителями. Шаги же замерли у преграды, я понял это по двум длинным теням, протянувшимся по полу укрытия и чьему-то шумному, будто у загнанной собаки дыханию. По-хорошему мне стоило забиться в дальний угол коморки и не подавать признаков жизни, но любопытство было сильнее.       Я склонился в три погибели, прислоняя глаз к образовавшейся щели и смог рассмотреть искусно сделанные ботинки, по внешнему виду которых я едва ли мог что-то сказать об их владельце, разве что-то, что он не слишком-то заботился об их внешнем виде. Либо очень часто кого-то пинал.       Незнакомец топтался на месте минут пять, не меньше, и, судя по внезапно повисшей в комнате тишине, дыхание задержал не только я. Затем он встрепенулся, снова прошелся по комнате, гремя какими-то предметами, но, в итоге ничего того, что нужно было этим вторженцам, он не нашел.       Снова послышалась какая-то оживленная болтовня и громкий хлопок двери, возвещающей о том, что мы с Лао остались одни.       После некоторой паузы, загородивший мне проход предмет был скрипуче сдвинут в сторону, и я, отряхиваясь от поднявшейся пыли и грязи вылез обратно. Лао выглядел неважно. На его щеке синевой наливался крупный синяк, к тому же старик страдальчески держался за свою спину, куда, судя по всему, тоже был нанесен беспощадный удар.       — Эй, старик, ты как, нормально? — выдавил я, осторожно подходя к нему и трепетно поглаживая по спине. Он лишь тяжко вздохнул, резким движением вытер сочащуюся из разбитой губы струйку крови и побрел в другой угол комнаты, попутно поправляя разворошенные предметы своего скудного интерьера и собирая в руку осколки какого-то расписного горшка.       Вообще, сейчас все мои вопросы были совершенно бесполезны, ведь местный язык я понимал чисто интуитвно. Это только потом я с трудом догадаюсь, что эти ублюдки, избившие ни в чем не повинного старика оказались так называемыми «стражами порядка». Да и вообще, подобные явления были очень распространены в бедных районах города, где мы, собственно, и проживали. Поэтому только завидев стражу на улицах, люд как можно быстрее забивался в свои домишки и молился, чтобы целью очередного их визита стал, скажем, дом громкого соседа напротив, а не их жалкая коморка.       Как оказалось, причиной такой агрессии со стороны блюстителей порядка была весьма напряженная ситуация в стране. Порой достаточно было где-то прошептать, мол такой-то такой-то из этой подворотни имеет что-то против теперешней власти, так в этот же вечер бравые солдаты уже выламывали ему дверь. Так что, судя по всему, мы с Лао еще легко отделались.       Конечно, после всего этого у меня в голове всплыл вопрос, а, собственно, что же такое произошло, что от одного неверного слова в сторону правящих, тебя готовы чуть ли не публично казнить?       Но ответ на этот вопрос я найду совсем не скоро, а в тот же момент я, абсолютно растерянный и подавленный, глазами бездомного щенка смотрел на время от времени вздрагивающие сгорбленные плечи Лао.       Нельзя сказать, что мне свойственны импульсивные и необдуманные действия, лишь в редких случаях, когда эмоции бьют через край. Но когда практически на твоих глазах избивают человека, которому ты обязан буквально всем, сложно поступать рационально.       И потому я по-мальчишески резко срываюсь с места, порывисто приобнимаю старика за плечи, разворачивая его лицом к себе, выпаливая ему в лицо прямо-таки сочащиеся пафосом фразы:       — Я им руки переломаю за это. Обещаю. А пока могу лишь помочь тебе.       Как именно — я понятия тогда не имел, но что-то внутри меня требовало, чтобы эти слова слетели с языка. Я действительно хотел сделать за всё то время, что я жил у Лао. Сделать ну хоть что-нибудь для него, хоть чем-то отплатить. Довольно самонадеянное желание, учитывая моё шаткое положение.       Впрочем, парочка вещичек с родного мира у меня всё же была припасена: дорожная сумка, напичканная рандомным барахлом с моей квартиры была со мной, а на данный момент была похоронена под грудами вещей старика в обшарпанном комоде. И если мне повезёт, я найду там хоть какие-нибудь медикаменты.       Первое, на что натыкается моя рука в вышеупомянутой сумке - это, как ни странно, труселя. Даже две шутки. Я осторожно вытаскиваю объект двумя пальцами и верчу перед собственным носом. Фух, вроде мои. Вы, наверное, подумаете, что вообще в голове у этого парня, но я просто напомню, что это была суровая студентская вписка, к концу которой мы были действительно уверены в том, что едем в Москву. Следом за нижним бельем я достаю мешанину из моих футболок, штанов и носков. Господи, каким же бухим надо было быть, чтобы засунуть это все в сумку. Далее следуют мои парики, все четыре шутки, которые чудом не перепутались и не разорвались. Зачетка, проездной, тетради с конспектами по химии. Даже мой новенький айфон, который, должно быть, уже давно разрядился. И только в конце я нахожу некое подобие наскоро собранной аптечки. Ну конечно, куда же я без нее.       Далее следуют долгий и вряд ли кому интересный процесс обрабатывания ран моего попечителя. И судя по изумленным глазам последнего подобный набор средств современной медицины он видит впервые. Впрочем, неудивительно.       После утомительного процесса врачевания я вернулся к разворошенной сумке, попутно складывая туда все свое барахло. Единственное, на чем задержался мой взгляд, был корпус уже упомянутого айфона. Помню, купил его после полугода утомительных подработок на собственные деньги и был несказанно рад обновке. Знаете, в такие моменты чувствуешь себя жутко самостоятельным и независимым. Жаль только, что он сейчас совершенно ни на что не годен.       Внезапно мне на плечо ложиться рука Лао. Старичок хоть и выглядит слегка побитым, явно не утратил своей прыти, иначе я просто не могу объяснить хитрющую улыбку, появившуюся на его лице и выделившую паутинки тонких морщинок в уголках глаз. Этот плут явно что-то задумал.