Паучья тень

Несколько дней назад во Вчера.

      —Ну надо же, что творится с этими людьми, — Вонючка перекладывал важный мусор из одного чемодана в другой. — Где это видано, чтобы Кузнечик прогибался под стаей? Почему бы ему не организовать свою стаю, как он однажды уже сделал?       —Когда это я такое сделал? — спросил помятый, изукрашенный ссадинами и синяками Кузнечик.       —Не когда, а где, — поправил Вонючка. — В одном из бесчисленных вариантов развития событий, где ты был лысым и страшным, как моя жизнь.       —Снова твои истории про туманные времена, — фыркнул Кузнечик, граблями помогая себе достать сигарету. — Кажется, в твоем воображении я лучше, чем на самом деле.       —Все в моем воображении лучше, чем на самом деле, потому что я оптимист.       Не успел Кузнечик ответить, дверь в комнату с грохотом ударилась о косяк, и в логово влетел взволнованный Горбач.       —Там такое! Новый воспитатель!..       — Неужели? — забыв о Кузнечике, Табаки оживился. — Расступись! — взволнованно закричал, выкатываясь в холл.       Выкатившись, застыл в немом удивлении. В противоположном конце коридора, в окружении притихших заинтригованных ребят, стоял не кто иной, как Македонский.       -Расступись, кому сказал, а то задавлю и лужу после не подотру! — все слушались не потому, что боялись Вонючку, а потому что не хотели с ним связываться.       Только Македонский остался на месте. Он был взрослый, у него успела проклюнуться рыжая бородка, а под глазами залегли морщинки. Весь он был какой-то потрепанный, оборванный, грязный…       Табаки онемел от удивления. Как это возможно? Жаль, что он не может задавать вопросов прямо здесь, потому что сложившаяся ситуация казалась ему очень любопытной. Македонский не вернулся из вчерашнего Сегодня, то есть из прошлого круга. Произошедшие с ним метаморфозы не причуды петли, а причуды Наружности, взросления и массы других нелицеприятных вещей. Короче говоря, главное, что Македонский был Завтрашним Македонским, отлично помнившим и Вчера и Сегодня.       —Как это возможно?! — допытывался он тем же вечером, закрывшись с Македонским в кабинете, где в прошлом Сегодня обитал Ральф Третий.       —Не знаю. Я просто понял, что могу быть и там и здесь. Это еще не все. Не я один. Слепого же здесь нет, верно? Табаки помрачнел при упоминании о Слепом.       —Как ты заметил, — необычно немногословно для себя ответил Шакал.       —Сфинкс забрал его.       —Я так и знал! — вскрикнул Табаки, загораясь ушами. — Так и знал, что всё неспроста! Слепой должен был появиться много лет назад, раньше Кузнечика, но что-то пошло не так.       Вернее, кто-то, черт его побери, нарушил естественный ход вещей. Сломал петлю, всковырнул настоящее и извлек из него прошлое, без которого будущее могло не наступить.       —Как ему это удалось?!       —Не знаю, — Македонский покачал головой. — Наверное, так же, как и мне.       Глаза Шакала воинственно загорелись. Наконец до него дошло, как жестоко его обманул человек, к которому он питал искреннюю симпатию. Это из-за Сфинкса Дом рушился! Это из-за него, прибери его Дьявол, всё шло наперекосяк!       —Говоришь, можешь взламывать петлю? — спросил Вонючка, хитро щуря глаза. На лице его читалась мысль, плавающая глубоко под корочкой мозга. Скоро эта мысль превратится в зловещий план, и Македонский, к некоторому своему удивлению, в последнюю минуту решил стать частью этого пока еще плохо оформленного плана, главной целью которой было: — Тогда, мы должны вернуть их сюда. Любыми способами. Никто просто так не обдурит Табаки!