Дневник
25 января 2017 г., 18:46
"Не слишком доверяй Конану. Он в чём-то лжёт".
Шиничи в ступоре уставился на строчку, которая, очевидно, была его обращением к себе же. Но всё же, он продолжил читать записи, желая узнать причину такой странной записи.
"День первый".
"Врач посоветовал вести мне дневник, так будет удобней вспоминать. По крайней мере, по его словам. Попробовать не сложно.
Так странно. В голове пусто! Абсолютно. Всё, что мне известно — чужие слова. Чувствую себя нелепо: обо мне, здоровом взрослом парне, собирается заботиться маленький мальчик. Конан. Незнакомое имя. Не похоже, что я часто звал его так. Или... Я забыл?..
Без понятия. Но я должен всё восстановить в памяти, я же детектив. Плохой разве что, раз так глупо попался. Имя у меня есть — Кудо Шиничи. И вновь никаких ассоциаций. Я — детектив с больными животом (3 пули! Мне повезло, что ничего не задето важного) и плечом, а также кучей мелких царапин. Наверно, останутся шрамы. Интересно, а ещё шрамы у меня есть? И как их много?"
"День... Третий?"
"Заметки показывают, что прошлая запись была позавчера. Не помню её в упор! Чёрт. Врач был прав: у меня 24 часа. Пока я не сплю, я помню. Помню хоть что-то, хоть какие-то крохи информации.
Похоже, это больше психологическое. Я что-то не хочу вспоминать. Но почему? Почему это отразилось на всей моей памяти? Это... странно. Не понимаю.
Снова заходил Конан-кун. Он пронёс мне кофе и немного шоколада, а также мирно сидел рядом, рассказывая о своих буднях. В основном, игры с детьми.
Что-то во мне говорит, что он что-то умалчивает. Я не понимаю как, но я вижу. В жестах, в глазах, в словах. Наверно, во мне говорит детектив, да ещё и хорошо его знающий.
Кстати, а что я расследовал? Нужно спросить хоть раз у паренька".
"День четвёртый".
"Яху! Встретил Ран! Но... Ничего не изменилось в моей памяти. Странно, это же моя подруга детства...
Меня едва не приложили по голове, благо, Конан меня спас словами, что раненых не обижают. В итоге меня обняли и расплакались на моём плече, обзывая идиотом и детективом-отаку, выдали-таки подзатыльник для профилактики и познакомили с моими родителями. Они интересные люди, но... я не ощущаю их родными. Это так странно.
Но зато кое-что вспомнил! Лицо разозлённой матери и чей-то тихий смех. Интересно, почему именно это?
Итак, я обожаю детективы и книги отца..."
Шиничи нетерпеливо пролистал первые дни дальше, просматривая их буквально мельком. В них по мелочи рассказывалось о больнице и пациентах, о подмеченных привычках врачей, а также о выуженных сведениях. Ничего такого, что проясняло бы первую надпись.
" День тридцатый".
"Прошёл месяц, а в голове всё так же пусто.
Меня, наконец-то, выписали из больницы. Довольно странно покидать это место, но, может, дома я что-то вспомню? Было бы неплохо. До дома меня провожали Ран и Конан.
Ран по дороге сломала столб. Вау. Чемпион каратэ — это сильно. Не стоит её злить, это очень опасно.
Довольно странно. Принесённая ими одежда сидит... немного не так. Буквально чуть-чуть. Но это точно моя одежда? Она удобная, но всё же.
Из дома мама меня потащила сразу по магазинам, в том числе и одежды, закупив мне новой. Такое ощущение, будто она не знала мой размер. Почему?"
"День тридцать первый".
"Забежал Хаттори. Он слишком шумный! Это просто невозможно.
Несколько раз он назвал Конана Кудо. Забавный малый. Неудивительно, что мы — друзья. Опять же, по словам Конана. Отметил странную вещь: малый не любит рассказывать что-то про меня. Очень не любит. Несколько раз косился на Ран, когда та активно про меня рассказывала. Почему?"
"День тридцать второй".
"К Конану забежали дети. Назвали его несколько раз Эдогавой. Что-то здесь не так. Эдогава или Кудо?"
Парень нахмурился, смотря на эту краткую запись, но продолжил увлечённо читать.
"День тридцать пятый".
"Ничего не вспоминаю. Чувствую себя ужасно. Глаза Конана потухли. Он так надеется, что я вспомню... Стыдно перед ним".
"День тридцать седьмой".
"Он меня куда-то тащит. Кто такой Кид? Почему он тащит меня к нему?
Кид... Что-то брежет в памяти, буквально на грани. Мы... Были знакомы? Без понятия, ничего не помню. Читал ещё Шерлока. Не могу сказать, что нравится, но вполне, вполне".
"День тридцать восьмой".
"Видел я этого вашего Кида. Сплошная безвкусица в белом. Не понимаю восторгов Конана. Вор как вор, скучен и зануден.
На ограблении было ощущение, что Конан хочет прибить Кида за что-то, будто он сам разочарован. Странный малый.
Инспектор больно ущипнул и разворчался на меня. Детективов, видите ли, развелось. Тьфу. Больше не пойду".
"День 39".
"Захотелось писать цифрами. Так удобнее и быстрее. Пишу тайно запись. Не хочу, чтобы мелкий о ней знал.
А он ведёт себя странно, очень странно. Сначала вытащил меня к каким-то часам и зачем-то вытащил на крышу. Посмотрев вниз, я не впечатлился. Но в памяти что-то защекотало, я явно знал это место.
Потом он меня притащил на крышу отеля. И там возникло вновь щекочущее ощущение в голове. Эта крыша... Была для меня важной? Чем же? Крыша как крыша. Даже вид убогонький.
После он пытался накормить меня шоколадом, хотя сам не раз говорил, что я не люблю сладкое. В итоге он меня уговорил купить по банке кофе и шоколада и попытался их подменить, отдавая мне шоколад. Он явно в чём-то врёт.
В порыве возмущения обозвал его наглым шкетом, отчего он мгновенно отдал мне кофе, счастливо улыбался и едва ли не прыгал вокруг меня зайчиком. Я что, его шкетом называл? Ну, значит и дальше будет шкетом.
А потом мы встретились с Хакубой. Приятный человек, в итоге мы втроём (они вдвоём, а я, как мог, поддерживал) обсудили Холмса. Это был интересный опыт".
"День 40".
"Был на месте преступления. Расследовали убийства, мелкий активно помогал, ища со мной улики и рассказывая про них. Разгадали дело вместе, Такаги же сказал, что мы жутко усмехаемся, когда понимаем, что происходит. О чём это он? Потом разберёмся.
Я, оказывается, популярный детектив и вообще спаситель полиции. Вау. Я должен лучше соответствовать своему имиджу. А то загремел так по-дурацки в больницу, и даже не знаю почему.
А. Едва не забыл, а то потом не вспомню. Убийца на меня с Конаном вылил апельсиновый сок. Поленившись ждать, пока мелкий вернётся из ванной, попёрся вместе с ним. Тот раскраснелся, как будто я был девушкой. Но, думаю, это из-за жары. Я включил слишком горячую воду, набирая ванну. У бедняги пошла носом кровь, а после он вообще вырубился на моих руках. Надо быть с ним аккуратнее, дети всё-таки хрупкие существа".
Шиничи молча читал свой же дневник. Чтение его захватило полностью, а в голове медленно выстраивалась его же личность. Как он раскрывал преступления, как Ран тащила его на свидания и вновь знакомила с друзьями. Изредка Конан упрашивал его сходить на ограбления, где часть полиции всё более смело подчинялась приказам парня и практически загоняли в угол неуловимого вора. Для него открывалась его же собственная жизнь с каждой записью, неважно какой длины она была. Иногда это были просто краткие пометки о прошедшем дне, а иногда полноценные рассказы, захватывающие внимание.
"День 60".
"Два месяца прошло с того, как я веду дневник. Каждый день я утром потихоньку читал его, а после иногда притворялся, что я лишь вспомнил некоторые события из тех дней, по которым так подробно писал записи. Конан-кун мне верит, а вот отец не очень. Мама же просто счастлива понаряжать меня, как куклу, отчего я стараюсь сбежать от её внимания подальше вместе с кузеном. Но что-то мне не даёт всё время покоя. Будто что-то внутри меня бьётся, пытаясь вырваться на свободу. Кроме того, медленно меняется мой стиль написания. Я всё менее и менее эмоционально пишу. Но так и должно быть: я — спокойный детектив, а не как Хаттори. Сегодня тот несколько раз обратился ко мне на автомате "Кудо". Должно быть, признаёт во мне старого друга и соперника. Но отчего-то Конан-кун выглядит всё более несчастным. Мне он сказал, что проблемы в школе, но по его лицу с Хаттори было видно, что он соврал. Хаттори вообще отвратительный лжец, из него что-то вытащить проще, чем взбесить Ран. А вот из Конан-куна сложно что-то вытянуть. Да и умнее он своего возраста, если судить по записям. Странный мальчик".
Шиничи впал в лёгкий ступор, поскольку на этом записи закончились. Он сел, привычно подперев подбородок рукой и подытоживая написанное в заметках.
"Первое. Конан-кун часто противоречит себе же. Второе. Он что-то скрывает. Третье. Не стоит его недооценивать. А ещё у меня есть шанс что-то вытащить из Хаттори, пока он здесь", — подумал он. Глянув на время, он вздохнул: время шло к обеду. Он неохотно встал с кровати и пошёл вниз, постепенно всё лучше ориентируясь в доме. Который так и не стал родным.
