Отчаявшаяся

Прошёл ещё один день. После смерти Аида и Робина они тянутся как-то особенно долго. Зелена почти всё время сидит у окна, рядом с детской кроваткой, и смотрит в никуда невидящим взглядом. Кроме малютки для неё словно никого больше и не существует. Никто не приходит её навещать, даже Реджина. Особенно Реджина. С того рокового вечера они даже не виделись. Что удивительно — после того, как они вместе рыдали над телом Робина и тем, что осталось от Аида, Зелена рассчитывала, что они с сестрой наконец обретут друг друга по-настоящему. Но не вышло. Теперь она снова вернулась туда, откуда начинала. Только сейчас завидовать некому и мстить за смерть любимого — тоже некому. Она сделала это сама. Сама! Зелена ещё никогда не ощущала такой пустоты. Злость, отчаяние, зависть — эти чувства сопровождали её почти всю жизнь, но вместе с тем и придавали её существованию смысл, цель. И только с Аидом она почувствовала, что действительно нужна кому-то такой, какая она есть. Рядом с ним не было нужды притворяться кем-то другим или скрывать свои чувства — ведь они были так похожи. Но она обрела его слишком поздно, когда душа уже слишком измучилась от одиночества, а потом так скоро потеряла опять… Это несправедливо, чёрт побери! Почему даже тот маленький кусочек счастья, который она наконец с таким трудом получила, у неё отняли? Она хотела спасти сестру и спасла. Но что у неё осталось? Спасённая сестра, которая не может ей простить смерти Робина, и кучка недогероев, которые провозгласили себя спасителями. Кто они ей? Кто им Аид? Они только рады, что избавились от очередного «злодея». Все вокруг заняты только тем, что утешают бедняжку Реджину после потери любимого. И никому — снова никому — нет дела до второй сестры! Которая, между прочим, потеряла не меньше. Зелена уверена: семейка Прекрасных только и ждёт момента, когда можно будет снова отобрать её дочь — последнее ценное, что у неё осталось. Единственное ценное. Она берёт спящую малютку на руки и целует маленький лобик. Как хочется, чтобы дочка быстрее выросла, назвала её мамой и подарила ей свою любовь и преданность… «Не с твоим счастьем, Зелена, — шепчет в голове предательский голосок, — Реджина ни за что не захочет оставить дочку Робина с тобой, будь ты хоть сто раз её матерью. Кого волнуют такие мелочи? „Герои“ же лучше знают, как правильно воспитывать детей…» Злость сокрушительной волной накрывает Зелену. Она кладёт малышку обратно в кроватку и выпрямляется. Этому не бывать! Без дочери — что останется ей? Навеки стать изгоем, которого никто никогда не полюбит? У неё есть только малышка-дочь, но удастся ли получить её любовь? Или Реджина с помощью своей новой семьи позаботится, чтобы этого никогда не случилось? Их вдвоём никогда не оставят в покое — «ведь для Робина было так важно воспитывать дочь!» Так важно, что он при первой же возможности отдал её, словно багаж на вокзале, «на хранение» недалёкой матери-настоятельнице, а сам, рискуя жизнью, поплёлся с Реджиной в Преисподнюю, чтобы спасти любовника её подруги. Вот это извращённые приоритеты! Но как же, ни в коем случае нельзя было оставить ребёнка с родной матерью, потому что она ведь само зло во плоти! Зелена резко поднимается со своего места и начинает нервно шагать по комнате. Её снова трясёт от злости. Ну уж нет! Она не намерена больше терпеть унижение и презрение. Никто больше не посмеет отобрать у неё дочь! Внезапная мысль вспыхивает в сознании подобно молнии, вонзённой в тело Аида. Она же может всё исправить! Сделать так, чтобы необходимости выбирать между сестрой и возлюбленным у неё никогда не возникло. В этом ей может помочь только одно — временной портал. Новое проклятие во времени. Да, это безумие, да, это огромный риск, но разве не ради любви совершаются безумные рискованные поступки? В прошлый раз её цель была менее благородной, потому ничего и не получилось. Но теперь… Теперь всё иначе. Она сможет получить обратно и любимого, и даже сестру, если только сумеет вернуться в Оз, в тот самый момент, когда Аид пришёл к ней и предложил забыть о зависти… Подумать только, им можно будет начать всё сначала, без оглядки на прошлые ошибки, а Реджине, может быть, не придётся даже накладывать проклятие. Ещё не будет Робина, а следовательно, и повода… Не будет Робина. Следующая мысль ощущается ушатом ледяной воды на голову. Это значит, что дочери у неё не будет тоже. Как там говорит Румпельштильцхен? За магию всегда нужно платить? Что ж, похоже вот она, её цена. Сможет ли она заплатить эту цену? Сможет ли пойти на такую магию, зная, что единственного по-настоящему родного человека у неё может и не быть? Что, если с Аидом снова ничего не получится? Что, если Реджина её снова отвергнет? Что, если всё станет только хуже? Простит ли тогда она себя? Эти мысли заставляют её снова опуститься на стул и уронить голову на руки. «Что ты делаешь, Зелена? Ты точно уверена, что настолько любишь Аида? А он тебя? Готова ли ты поставить на это жизнь своей дочери?» По щекам начинают катиться слёзы. Почему жизнь так несправедлива?! Что она сделала не так? Зелена смотрит на мирно спящую малышку в кроватке и громко всхлипывает. Дочь, потревоженная неожиданным звуком, начинает шевелиться и хныкать. — Ш-ш-ш… Тихо, малышка, не плачь! Мамочка с тобой! Но после этих слов малышка начинает хныкать ещё громче, и никакие увещевания не заставляют её умолкнуть. Зелена пытается её покормить, но и это не помогает: девочка кричит всё громче и громче. Зелена пытается укачать дочку на руках, но она всё равно не прекращает плакать. Чёрт возьми, этот ребёнок тоже её ненавидит! Яростные слёзы снова начинают собираться в уголках глаз. Ну почему всё так?! Взмахом руки Зелена заставляет дочку уснуть и, уложив её в кроватку, начинает рыдать сама. Когда волна ярости и грусти немного спадает, Зелена поднимает голову и смотрит на себя в зеркало. Нет, она ни за что не простит себе, если с малышкой что-то случится. Но она точно себя не простит, если хотя бы не постарается изменить всё к лучшему. Ведь что это за жизнь, если все вокруг, включая родную дочь, тебя ненавидят? А если получится осуществить задуманное… У неё будет всё, о чём она мечтала. И малышка у неё может родиться уже от любимого, а не от этой пародии на мужчину Робина. И, может, даже не одна! Тогда она будет самой счастливой на свете, и другие уже будут зеленеть от зависти, глядя на неё! Разве это не стоит хотя бы попытки?! Из зеркала на неё решительным взглядом блестящих от возбуждения и слёз глаз смотрит собственное отражение. На миг оно кажется Зелене чужим — настолько она отвыкла видеть на собственном лице улыбку. Она решила. Она попытается. А там будь что будет. Осталось только организовать портал. Зелена задумчиво смотрит в зеркало, думая о том, как достать ингредиенты. Наверняка в этот раз трудностей с их добычей будет гораздо больше. Ни к сердцу Реджины, ни к мозгу Румпельштильцхена доступа у неё нет… Что же делать? Ответ приходит сразу и внезапно. Ничего из этого ей и не понадобится! Зачем собирать ингредиенты заново, если их силу уже впитала волшебная палочка? Если ей удастся выкрасть её у Голда… И ведь удастся! Голда же сейчас и в Сторибруке-то нет — ищет способы разбудить свою драгоценную Белль. Ай да Зелена! Подарить его жёнушке иглу с сонным проклятием было удивительно дальновидно! Кажется, сама судьба хочет, чтобы её изменили. Разве это не знак свыше? Ну что ж, раз так, тогда зачем терять время? Улыбнувшись напоследок своему отражению, обрадованная удачным стечением обстоятельств Зелена отправляется в путь.