Отчаявшаяся

Зелена стоит перед огромными дверьми в судьбоносный зал. Её трясёт. Волшебная палочка не подвела, всё получилось. Получилось. Аид когда-то здесь же сказал, что верит в неё. Она оправдала его доверие на этот раз. Но не её. Не дочки. «Малышка, прости меня, прости, прости. Так будет лучше. Ведь я тебя не убивала, нет, не убивала. Тебя просто ещё не было, малышка Робина. Тебя не будет, малышка Робина. Тебе не придётся жить в неправильном мире, с неправильными родителями. Прости меня, но я должна избежать главных ошибок», — Зелена обнимает себя за плечи, делает робкий шаг вперёд, оказываясь почти у самой двери, и снова замирает, не в силах прийти в себя. Никакая магия не даётся даром. Особенно такая мощная. Там, за дверью, должен быть он. Тот, ради кого она совершила невозможное, тот, ради кого она смогла пожертвовать самым дорогим. Предатель. Убийца. Любимый. И живой. Живой. Зелена вместе с горсткой пепла уже успела похоронить надежду снова увидеть Аида. Однако сейчас та вновь воскресла — словно феникс, огненная птица. «Я должна быть сильной, чтобы в этот раз всё пошло как надо, а не стало ещё хуже», — сказала она себе, кладя руки на прохладную нижнюю перекладину буквы «Z» между створками двери. Хорошо ещё, что она вовремя отослала отсюда стражников, и никто не видел её в таком упадническом настроении. Зелена заставляет себя улыбнуться. Высокие тяжёлые двери стремительно распахиваются, повинуясь импульсу волшебства. Всё просто. Ей нужно только идти вперёд и больше никогда не оборачиваться. Магия яркой зеленью искрится на кончиках пальцев, подбадривая. С каждым шагом походка Зелены становится грациознее и увереннее. Наконец, она поднимает голову и встречается взглядом с Аидом, который как раз дунул на свечу, зажигая пламя своим дыханием. — Ты здесь, — непроизвольно срывается с её губ. — Конечно, — Аид улыбается и зажигает ещё одну свечу. — Отпразднуем? — Это… Очаровательно с твоей стороны — устроить ужин, — она на мгновение касается кончиком языка верхней губы и соблазнительно улыбается, отвлекая его внимание. Колени снова подгибаются. Зелена еле сдерживает желание подбежать к нему и сжать в объятиях, не давая пошевелиться, чтобы точно убедиться, что он настоящий. Не сон, не иллюзия, а её Аид из плоти и крови. Она зачарованно смотрит, как он ставит подсвечник на стол, не отрывая от неё глаз. Мёртвое мертво. Её любимый жив. Он — Повелитель Царства мёртвых. Так и должно быть. Теперь всё верно, и нет причин сомневаться. Она должна в это верить. — Ты была бесподобна, — говорит Аид, отодвигая стул. Зелена воспринимает это как похвалу своему путешествию во времени, хотя и знает, что он имеет в виду совсем не это. — Идём, садись. Она беспрекословно подчиняется, стараясь идти не слишком быстро и выглядеть достойно. Кокетливо присев на стул полубоком к любимому, Зелена слегка поворачивает голову. — Я надеюсь, это не последний ужин? — говорит Зел и внезапно осознаёт, что нужно срочно что-то делать с намерением Аида вернуться в прошлое, чтобы отомстить брату. Она не может потерять его снова. — О нет, всё только начинается, — Аид кладёт ладони ей на плечи, и Зелена наконец-то улыбается по-настоящему. Он действительно живой, действительно материальный. — Я вижу, что ты тоже почувствовала это… — Что? — Она запрокидывает голову, чтобы вновь встретиться с ним взглядом, и Аид наклоняется ниже, почти к самому её лицу. Его взгляд кажется странным, он рассматривает её так, будто впервые увидел. — Что мы созданы друг для друга, — его проникновенный шёпот щекочет Зелене щёку. — Когда мы катались на велосипеде, и твоя рука была в моей, я впервые ощутил, как моё сердце дрогнуло, всего на мгновение… Зелена знает, к чему он клонит. В отличие от их прошлой встречи здесь, сейчас ей хочется целовать его лоб, его щёки, нос, губы, шею, ища всё новые подтверждения того, что он жив. Но она перебивает Аида, не давая договорить, оттягивая то самое волшебное мгновение, которое неминуемо должно случиться. — Я подумала… — хорошие мысли как назло не хотят посещать голову, она слишком устала и слишком опустошена. — Что, может быть, ты мог бы… Твой план отмщения брату требует доработки. Я думаю, мы вдвоём могли бы придумать что-нибудь особенное. Тянуть время. Что ещё ей остаётся? Зелена встаёт и проводит указательным пальцем по шее Аида, останавливаясь на середине его подбородка. — Я уже достаточно обдумывал это. У меня было много времени. Аид наклоняет голову набок. Он необычайно серьёзен и чертовски привлекателен. Какой упрямый. Она узнаёт в нём себя. — Но раньше у тебя не было меня. Твоё сердце не бьётся. Ты одинок. Если мы действительно предназначены друг для друга, это будет немалый шаг на пути к свершению твоей мести. Подушечка её пальца щекочет его губы едва ощутимым прикосновением. Аид сдаётся. — Возможно, короткая отсрочка мне бы не помешала. И… Ты изменилась. Ты… Больше не зелёная. Почему? Зелена вовремя прикусывает язык, сдерживая рвущееся наружу ругательство. Надо же было так подставиться! Об одежде она успела подумать, но мысли об утраченной дочери и встрече с Аидом напрочь вытеснили из её головы факт, что в этот период её кожа была зеленее майской травы. Однако это даёт ей подсказку. — Благодаря тебе я сумела подавить зависть к своей сестре. Ведь у неё нет любимого, а у меня есть, — умело выкручивается она. — Видишь, как мы друг на друга влияем… — Ты теперь ещё прекраснее, хотя нравилась мне и зелёной. Она видит, что он искренен — такой восхщённо-трепетный взгляд невозможно подделать, — и теперь готова довериться ему полностью. Зелена кладёт руку ему на грудь и целует. Непозволительная роскошь. Второй поцелуй истинной любви за такой короткий срок. Но первый для этого Аида. Всё совершённое стоило короткого, но столь восхитительного мгновения. Она чувствует себя на пике счастья, когда ощущает, что его сердце снова забилось.

***

Зелена сонно натягивает на себя сползшее мягкое одеяло и поворачивается на левый бок. Ладонь вдруг натыкается на что-то тёплое и шершавое. Кажется, это чья-то спина. Её как ужаленную током тут же подбрасывает вверх. Зелена резко садится и, часто моргая спросонья, устремляет взгляд на лежащего рядом мужчину. Аид. Конечно, это Аид. Его плечо медленно поднимается и опускается в такт мерному дыханию. Не Оз. Странно видеть бога Смерти в пижаме, лежащим в её постели. Таким мирным, таким спокойным. В голове удручающе пусто. Последнее, что она помнит — их поцелуй в Озе. Второй первый поцелуй истинной любви. Зелена обессиленно откидывается на подушку. Мягкий и приглушённый свет льётся сквозь тёмно-зелёные занавески. Наверное, раннее утро. Она закрывает глаза и хмурится. Незнакомые картинки, но знакомые лица проносятся в голове. Нет, много воды утекло с того поцелуя. И только она одна ещё принадлежит старому миру, помня всё, чего здесь не случилось и никогда уже не случится. Старые воспоминания уже несуществующей Вселенной всё ещё самые яркие. Для неё как будто не прошло и дня здесь. Зелена часто дышит, пытаясь сосредоточиться. Понять, почему так. Шутки со временем — что может быть опаснее и непредсказуемее? Ей становится страшно. Однако в голове вдруг всплывает воспоминание о местном вчерашнем дне. Оказывается, Аид вчера вернулся из очередной так называемой командировки в Преисподнюю, и они устроили праздник, который, правда, довольно быстро перетёк в бурную ночь. Трудно перескочить с таких мыслей на нечто другое, но Зелене хочется знать, что здесь сейчас происходит. Ситуация с Преисподней не добавляет ясности. Что там делал Аид? Где сейчас Реджина? Что это за дом? Кажется, она на какое-то время снова отключилась. Когда Зелена открывает глаза снова, Аида уже рядом нет. Она вытягивает руку, проводя ладонью по простыни. Та ещё тёплая — значит, он ушёл недавно. В голове как будто щёлкает переключатель. Преисподняя. Точно. Каждый год он уходит туда на шесть месяцев, чтобы проверить, как идут дела у его заместителя и навести порядок. Возвращаться туда он не любит, но обязанности бога Смерти требуют выполнения долга. Ей же туда дороги нет. Зелена встает с кровати, машинально суя ноги в тапочки, и направляется к двери. Мозг услужливо подсказывает, где находится ванная и кухня. Она зевает и останавливается у перил лестницы. Чем-то этот дом похож на дом Реджины, но цветовая гамма здесь совершенно иная, как и весь остальной интерьер. «Реджина в Зачарованном лесу», — вдруг думает она, потягиваясь. В голове выстраивается цепочка ассоциаций, отправляющая её к ещё одним фактам и воспоминаниям из новой жизни. Когда им с Аидом стало скучно править Озом, они пробрались в Сторибрук. Между сёстрами опять вспыхнул конфликт, в результате которого Зелена и Аид захватили власть в городе, а Реджина и все желающие отправились обратно в Зачарованный лес. В городе по большей части остались обыкновенные жители, не желающие расставаться с комфортными условиями, которым было плевать на разборки сильных мира сего. К огромному облегчению Зел, и семья Белоснежки, и Голд со своей семейкой из сынка-вора и книжного червя также покинули город, не желая связываться с богом Смерти. В конце концов, они почти никому не угрожали, а ценности особой этот городишко не имел. Не тогда, когда Зелена подстроила встречу Реджины и Робина в Зачарованном лесу (Гуд при этом сильно пострадал, заработав от неё пару ожогов и перелом ноги, но это было лишь для его блага). Не тогда, когда Прекрасные убедились в том, что им нужно восстанавливать своё королевство, а не защищать город, созданный проклятьем (внушить им нужные мысли было проще всего). И не тогда, когда Голд решил, что благополучие семьи для него важнее, чем сторибрукская собственность (Аид знал, чем можно шантажировать Тёмного). Впоследствии выяснилось, что сёстры Миллс вполне могли ладить. Но только на расстоянии. Аид и Зелена не угрожали мирному населению, это им и помогло. Точнее, не совсем не угрожали, а просто не пытались убивать горожан. Хотя, по правде сказать, они постарались выселить обратно в Зачарованный лес как можно больше народу, намереваясь устроить в Сторибруке уютное семейное гнёздышко. В голове всплывает воспоминание о том, как она однажды в порыве гнева чуть не спалила библиотеку и башню с часами, но Зелена задвигает его подальше. Подумаешь, какой-то там пожар. Её сейчас волнуют более важные вещи. Она спускается вниз и сталкивается с Аидом, вышедшим из кухни. Его волосы встрёпаны и слегка влажны, Зелена довольно отмечает, что при виде неё его лицо озаряется улыбкой. — Доброе утро, — довольно мурлыкает она. Аид вместо приветствия просто её целует, и Зелена думает, это как раз то, что надо. Но их идиллию разрушает ещё одно ворвавшееся в голову воспоминание из новой жизни. Олимпийский кристалл. Единственное оружие, которым можно убить Аида. Здесь, в подвале под домом, целый. Если она смогла простить свою сестру, потому что было больше не за что ей завидовать, то Аид ещё до конца не оставил мыслей о мести брату. Всё правильно. Он — бог, а у богов и проблемы, и чувства, и запросы больше человеческих. Зелене, правда, от этого лучше не становится. Она не хочет повторения истории. Не хочет, чтобы их счастье было снова разрушено. — Дорогая, что-то случилось? Ты в порядке? — Аид держит её за плечи и озабоченно хмурится. — Всё в порядке, — бормочет Зелена, выныривая из задумчивости. — Почему у нас нет детей? — выпаливает вдруг она, резко переводя тему. Образ плачущей малышки в розовом одеялке не спешит выветриваться из головы. В настоящем же не было ни одного воспоминания о каком-либо ребёнке. Возможно, она просто ещё не вспомнила, но… — У тебя был выкидыш, — осторожно говорит Аид, гладя её по волосам. — После этого ты начала панически бояться мыслей о ребёнке. Забыла? — Просто я подумала, что мне так одиноко те полгода, что ты отсутствуешь… Зелена чувствует себя большой преступницей. Магия времени взяла с неё плату и здесь. Как бы не было больно, но она чувствует, что заслужила это. Только это. Ей кажется, что она оказалась ещё более худшей матерью, чем Кора. «Я должна это исправить. Это последнее, что я должна исправить. Я не хочу быть как она, я не хочу быть хуже неё», — Зелена утыкается лицом в грудь любимого, пряча слёзы. Теперь она не одна. И она научится жить этой новой жизнью. Восстановит все воспоминания, капля за каплей. Она, единственная, кто помнит другую реальность, исправит все свои старые ошибки, а потом забудет о той жизни навсегда. Этот новый мир теперь её. И она хочет принадлежать ему полностью, отвоевав до конца своё счастье.