Очарование

      Жизнь после смерти Мастера продолжается, во всяком случае должна, но Зеро не чувствует этого. Одиночество, страх и неуверенность довлеют над Зеро, ему как никогда нужна поддержка, совет даже молчаливое ободрение, но в доме Кросса ничего этого нет. Дом Кросса — это ворох ярких, фальшивых картинок, скрывающих пустоту.       Днём за ним неустанно следует Юуки будто желает что-то увидеть, и с каждым днём в её глазах всё чаще и чаще мелькает хорошо скрытое разочарование, совсем как у Масаши.       У Кирию Масаши были сиреневые глаза и хорошо скрытое презрение в уголках губ, а ещё вечные отговорки для Зеро. Стремясь заработать чужое одобрение и похвалу, Зеро рвался вперёд, но успехи в магии и алхимии не радовали Масаши, скорее вызывали брезгливое недоумение, успехи же в охоте, вызывали в нём ещё большее разочарование в Ичиру. Зеро тешил себя надеждой и верой в то, что однажды Масаши похвалит его, ведь он помнил редкие мгновения его благосклонности. Зеро был слишком юн и неопытен, чтобы заметить колдовской дурман в сиреневых глазах.       Большую часть времени Зеро не выходит из комнаты, запиревшись в спальне, он пишет, чертит и высчитывает какой-то ритуал. Что он хочет в итоге получить, Зеро не знает.       Тоска по матери перемежается тоской к Мастеру, и так продолжается до тех самых пор, пока во снах Зеро не начинает видеть жизнь Бардена Варгоши.       Барден странный.       Он безразличен к женщинам, — во снах Зеро забывает, что всё они вампиры, — за которых любой другой был бы готов отдать жизнь. Барден чуть насмешливо улыбается на бесконечный щебет и причитания Лили Алнвик, он будто не замечает влюблённых искр в больших багровых глазах. Но Зеро слышит отголоски самодовольства в чужой душе.       От одного сна к другому Барден взрослеет, но совершенно не меняется, оставаясь непревзойдённым лжецом и лицемером. Разговоры среди вампиров — бесконечный маскарад, на который Зеро едва ли способен смотреть, его тошнит от сладких фраз и горящей в глазах ненависти. Лишь вдали от дворца Рода Алнвик, Зеро, а месте с ним и Барден, спокойно выдыхает.       В небольшом поместье Рода Варгоши Зеро с трудом узнаёт дом Мастера, а в одном из редких зеркал он видит его лицо, ведь Барден Варгоши — это Мастер.       Осознание этого буквально выкидывает Зеро из сна. Он не может поверить, что в насквозь лицемерном и фальшивом Бардене живёт Мастер. Зеро чувствует, что дальше будет только хуже.       И предчувствие не обманывает его на этот раз.       Барден Варгоши лицемерная сволочь, идущая к своей цели по головам. Он желает вернуть достойное место Рода при королевском дворе. Это Барден сводит вместе Лили Алнвик с Каином Кураном, и он же помогает Каину очаровать её. Барден шепчет желания юной королевы, и Каин почти мгновенно исполняет их. Вот только после скоропалительного брака и коронации Варгоши остаются в опале. Барден считает это неправильным, из раза в раз настаивая на встрече и разговоре с Каином, он всё больше последнего злит.       Один из таких разговоров приводит Бардена в бешенство, и тот решается рассказать правду Лили. Измученная родами королева прижимает к себе новорождённого сына, благосклонно выслушивая поздравления. Лили видит, что Бардена что-то изводит, и, отдав сына повитухе, она применяет свою силу, желая узнать правду.       Так начинается война, в последующем ставшая войной Прародителей.       Последующие сны вводят Зеро в отчаяние. Никогда ещё в своей жизни он не видел столько крови, боли и ненависти, порой ему начинало казаться, что он не проснётся, оставшись в горниле войны. И хотя пристальные взгляды Юуки всё также раздражают его, Зеро не пытается сбежать в одиночество комнаты.       Он всё также чертит, высчитывает ритуал, способный прекратить сводящие с ума сны. Лишь через две недели Зеро достигает успеха, но в этот же день Юуки навещает Куран.       Канаме Куран безукоризненно вежлив и холоден, теперь Зеро это видит. Улыбки Курана, выражения глаз и даже жесты — всё это так сильно напоминает маскарад во дворце Алнвик, что Зеро невольно принимает чужую игру.       — Кирию-кун, — растягивая губы в приветливой улыбке, говорит Канаме, но за благопристойным фасадом скрыта насмешка.       — Канаме-семпай, — чуть более лениво, чем следовало, говорит Зеро.       Куран чуть прищуривается, не будучи вампиром, подобное невозможно заметить, и цепко осматривает Зеро, отчего последнему становится не по себе. Улыбка Канаме становится шире, а взгляд в несколько раз тяжелее, и Зеро кажется, что это Лили Алнвик смотрит на него, желая узнать правду.       — Тебе… — впрочем, договорить Курану не удаётся, в гостиную врывается Юуки.       Малышка Юуки смотрит на них, широко раскрыв глаза, будто не может поверить в увиденное, и прижимает руки к груди. Сердце Юуки бьётся слишком быстро, и нестерпимо желанный запах крови становится сильнее.       — Зеро-кун, Канаме-семпай, — тянет Юуки, продолжая на них смотреть.       Лицо Зеро кривится помимо его воли, ему противно стоять рядом с Кураном, не то, что слышать его имя рядом со своим. Но Юуки его мнение мало интересует.       — Всё в порядке, Зеро-кун? — едва слышно спрашивает Куран.       — Не стоит волноваться, Куран-семпай, я ещё Вас переживу.       — Что ты, Зеро-кун…можешь называть меня по имени, — продолжает улыбаться Куран. — Я разрешаю.       Зеро готов вцепиться Курану в глотку, выхватить Кровавую розу и пристрелить чистокровного ублюдка, но не может. Зеро знает, что стоит ему сделать неверный шаг, как Кайен убьёт его. Именно поэтому Зеро позволяет себя утащить в гостиную, где начался непрекращающийся щебет Юуки.       Зеро не слушает Юуки, он неспешно пьёт сладкий чай и призывает все навыки игры Бардена Варгоши, чтобы пережить чёртово чаепитие. Он не знает, что этим привлекает к себе ещё больше внимания.       Отстранившись от остального мира, Зеро не замечает, как засыпает. И это первый сон без сновидений за несколько недель.       На следующее утро, проснувшись в своей спальне, Зеро не интересуется, кто принёс его в спальню, только удивляется, что губы всё ещё сладкие от чая.