Очарование

      Боль от оборванных уз оглушила Зеро, неспособный совладать с собой, он застыл на пороге, уставившись куда-то сквозь Курана. Его не волновала готовая сорваться с чужих губ ядовитая насмешка или наигранное волнение Кросса, про Юуки в тот момент он даже не вспомнил.       — Зеро! — требовательно окрикнул его Ягари.       С трудом отведя взгляд от красно-карих глаз, Зеро постарался сосредоточиться на реальности, он не мог позволить себе слабость перед Кураном. Призывая всю свою ярость и ненависть к Канаме Курану и Шизуки Хио, он старался выстоять в водовороте собственных чувств и… не смог. Без Мастера, без ощущения поддержки, которую он дарил, страхи вернулись вновь. Зеро казалось, что обагрённые кровью Ривы руки тянуться к его шее, желая сомкнуться. Вновь вспоминая собственную беспомощность в тот роковой день, Зеро по-настоящему испугался.       Зеро не хватило двух месяцев, чтобы полностью принять себя, чтобы оказаться полностью перекованным волей Мастера. Ни Леви, ни сам Зеро, ни тем более уж Мастер не могли предсказать, что в день смерти Мастера произойдёт встреча с Кураном. Но именно эта встреча в те роковые минуты стала якорем Зеро и его большой проблемой в будущем.       Лилит мечтала не просто о детях, а прекрасных созданиях, способных покорить сердце человека с одного взгляда. Неистовое желание Лилит иметь прекрасных детей, было воплощено её магией в очаровании и даре, и проклятье одновременно.       Зеро не мог знать об этом, просматривая осколки чужих воспоминаний, он не проживал их, а потому и не был способен до конца познать. Знай он об этом маленьком нюансе желания Лилит, Зеро не раздумывая убежал бы от Курана как можно дальше.       Острая, удушающая для Зеро волна очарования почти прошила его, неосознанно пытаясь защитить своё сознание, Зеро ударил в ответ. В тоже мгновение Куран резко обернулся, уставившись горящими яростью глазами на Зеро, он почти зарычал.       — Зеро-кун? Канаме-кун? — разрушил оцепенение голос Кросса.       Резко развернув голову, хлестнув отросшими волосами Курана, Зеро уверенно вошёл в дом, стараясь выбросить из головы эту встречу. Быстро пройдя в свою комнату, он обессиленно упал на кровать, стараясь не слушать разговор внизу.       В это же время, застывшая у порога Юуки взволнованно моргнула, в её ослабленном запечатыванием сознании навсегда отложилась одна единственная мысль: «Зеро-кун и Канеме-семпай такие красивые!» Желая как можно скорее вновь насладиться неземной красотой Зеро, Юуки было рванула наверх, когда на плечи ей опустились мозолистые руки Кросса.       — Познакомься, это моя милая дочурка, Юуки, — раз улыбался Кросс, но Тога его радость не разделял.       Единственный глаз Ягари медленно опустился на сжавшуюся Юуки, которой совершенно не нравился стоящий перед ней мужчина. Ягари Тога был хорошим охотником, даже очень, его тоже можно было назвать легендой, и он был одним из тех немногих, кто был лично знаком с королевской четой Куран.       Растянув губы, в неприятной улыбке, Тога отметил поразительное сходство Юуки Кросс с Харуки Куран. У Юуки были прямые, послушные волосы Харуки, его упрямый подбородок и острый, прямой нос. Она была женской версией собственного отца, единственным, что могло напоминать Джури были глаза, точнее их цвет, который был отличительной чертой всех Куранов.       — Не могу сказать того же, — хрипло ответил он, а затем склонился к уху Кросса. — Выращиваешь возлюбленную на замену? — едко поинтересовался он. — Теперь понятно, чем Леви тебя прижал, заставив взять Зеро, а я уж подумал, что ты пришёл в себя.       — Не смей, — зло зашипел Кросс, крепче сжимая ладони на плечах Юуки, — говорить такое в присутствии Юуки.       — А иначе что?       Круто развернувшись, Тога покинул дом, захлопнув за собой дверь. Выбравшись на улицу он глубоко и часто задышал, пытаясь привести чувства в порядок, но непонимания и злость клокотали в нём.       Когда-то Кайен Кросс был его другом.       Теперь же в глазах Ягари он был не более чем очередным позором на репутации Гильдии охотников. Это же надо было влюбиться в такую мерзость, как вампира.       Сплюнув, он с досадой направился к экипажу, откуда на него смотрели змеиные жёлто-зелёные глаза. Нынешний глава гильдии — Леви Ли тоже был неприятен Ягари, но Ли никогда и не стремился показать себе с лучшей стороны. Он был ублюдком из ублюдков, способный убивать и людей и вампиров, ради каких-то своих призрачных целей, он шёл по головам и трупам, как по хорошо проторённой дорожке, вызывая неприятную дрожь.       — Я вижу встреча не задалась, — пропел Леви, обмахиваясь веером.       — Неважно…       — Ещё как важно, Ягари Тога, ведь как Глава Гильдии охотников я обязан заботиться о своих…людях, — но во всей его интонации и позе звучало совсем другое слово.       — Не боитесь, что это Вы станете очередным …человеком Старейшин?       Но на такую открытую провокацию Леви только с надрывом засмеялся, а уже через минуту, Ягари пытался отцепить чужую ладонь, сжавшую его кадык. Жёлто-зелёные мёртвые глаза в упор уставились на него, на лице Леви гротескной маской застыла напускная весёлость.       — Следи за своими словами, — мягко увещевал Ли. — И помни, милый Тога, что мне в отличие от тебя, уже нечего терять. Или ты думаешь, что племянник-вампир для меня что-то значит?       Ягари первым отвёл взгляд, и Леви поспешно отпустил его, залезая обратно в экипаж.       — Трогай, я и так непозволительно много пропустил, занимаясь этим отродьем.       Неловко потирая шею, Тога спешно направился к лошадям, сквозь зубы прошипев: «Проклятый близнец».       Сидевший в экипаже Леви неприятно прищурил глаза, прекрасно услышав этот шёпот. «Я сгною тебя на заданиях» — пронеслась в его голове злая мысль.       Чем ближе они подъезжали к зданию Гильдии, тем сильнее Ли одолевали воспоминания. На несколько минут ему даже показалось, что напротив него сидит Рива и улыбается тонко, змеиное, ядовито, но это видение исчезло также быстро, как и появилось. Лишь за несколько кварталов до здания Гильдии, Леви достал медальон, внутри которого пряталась старая, пожелтевшая фотография.       Усталая после родов Рива, прижимающая к себе свёрток с Зеро, и он, Леви, за её плечом.       «Это мог бы быть наш сын» — судорожно облизывая губы, шептала ему в тот день на ухо Рива, — «У него были бы мои зелёные глаза, и мы бы назвали его Эмилем».       На этой фотографии не было видно, что у младенца красные глаза, которые в скором времени стали фиолетовыми. Это фотография была наполнена теплом и счастьем, которой не было в настоящей семье Кирию, здесь было всё то, чего Леви был лишён.       Ли прикрыл глаза, и воспоминания с силой нахлынули на него.       …В главном доме клана Кирию безнадёжно пахло порохом, Масаши увлекался стрельбой. Но неприятный запах пороха, сейчас не столько волновали Леви, сколько отчаянный крик родной сестры.       — Ты не посмеешь, так назвать нашего сына! — взревела Рива.       — Нашего? — язвительно спросил Кирию. — Ты посмотри на глаза этого вампирского отродья, и ты ещё смеешь утверждать, что это мой сын? Радуйся, что вообще даю своё имя, а не выношу этот позор в свет.       Леви так и не решился войти в спальню, лишь когда полный ярости и гнева Масаши, покинул спальню Ривы, он решился туда войти. Глаза его милой сестры были полны горьких слёз, сама она ослабленная родами дрожала от ненависти к собственному мужу.       — Унесите от меня эту гадость, — едва слышно прошипела Рива, и расторопная служанка протянула руки к красноглазому младенцу. — Не смей трогать моего сына, — влепив звонкую пощёчину прислуге, сказала она, а затем головой указала на другой свёрток, — я говорила про это.       Растерянная служанка перевела взгляд на другого мальчика, глаза которого были мутного синего цвета, но перечить Риве не осмелилась. Взяв на руки младенца, она спешно покинула спальню.       А в скором времени для Ичиру наняли кормилицу, потому что Рива отказывалась даже брать его на руки, не то, что кормить.       — Он назвал моего сына нулём, никем, лишь потому что у него красные глаза, — полным ненависти шёпотом, сказала она. — Ты тоже думаешь, что этот ублюдок Масаши…       — Нет, — поспешил её заверить Леви, и присев на край кровати, уверенно протянул руки к племяннику.       Рива недоверчиво посмотрела на него, но ребёнка передала. Она внимательно смотрела, как он прижал к себе младенца, и сама в тонкой полупрозрачной сорочке прижалась к нему.       — Это мог бы быть наш сын, — прошептала она ему.       — Только если бы мы родились вампирами, — устало вздохнул Леви, пытаясь сосредоточить всё своё внимание на Зеро, а не на прижимающейся к нему сестре.       — У него были бы мои зелёные глаза, и мы бы назвали его Эмилем, — не обратив внимание на высказывание брата, продолжила Рива. — Он моё отражение, — шёпотом поделилась она. — У него будет моё лицо.       Но Леви и так видел, что лицо Зеро, а значит и его близнеца, было почти полным отражением Ривы. Зеро беззубо улыбнулся, и в этот момент Леви как никогда пожалел, что родился охотником, а не вампиром. Ведь тогда он бы держал на руках собственное дитя, а не племенника.       — Пообещай мне, Леви, что сделаешь всё, чтобы он остался в живых, — в тот момент глаза Ривы лихорадочно блестели.       — Я обещаю, — но Рива требовала клятвы, и Леви незамедлительно её дал. — Клянусь тебе, я сделаю всё, чтобы Зеро был жив.       Рива потянулась к его губам, но прежде чем поцеловать его, выдохнула: «Он ещё об этом пожалеет»…