Хрупкость

      Кид смотрела на Конана. И смотрела.        — И что вот это такое? — спокойно спросила она у паренька с букетом роз, уже успевшего заалеть от её пристального взгляда.        — Подарок на Белый день. Ты же мне на День Влюблённых шоколад подарила, — хмыкнул он, неохотно отворачиваясь. Не такой реакции он ждал.        — В смысле, на День Влюблённых? Разве четырнадцатое февраля имеет такой смысл? — опешила воровка, вызывая ответный шок у Конана. Та ещё и не знала, в день с каким смыслом дарит?! А ещё позиционирует себя, как самого романтичного вора-джентльмена!        — Теперь понятно, почему ты так настаивал на четырнадцатом... И почему в такие дни все парни прожигали меня взглядом... — тихо отметила для себя Кид, задумчиво постукивая указательным пальцем по подбородку, придерживаемого остальными пальцами. — Хорошо, а что с Белым днём?        — Это день, в который парни дарят что-то в ответ тем девушкам, что им подарили шоколад. Например, я принёс букет, — выдохнул Конан, уже почти отчаянно протягивая его Кид. Инспектор его пропустил с букетом после лекции про якобы наличие жучков там, а так же своеобразного вызова Киду-мужчине.       Кид задумчиво взяла букет, тщательно рассматривая каждую розу.        — Ну, допустим с синими, как символом таинственности и достижения невозможного я ещё соглашусь. Это подходит моему образу. Алые... Не собираюсь комментировать твои возможные чувства, как и флаг Франции из цветов, — медленно сказала она, откладывая самые интересные цветы напоследок. — Но белые? Невинность и хрупкость? Серьёзно?        — А почему бы и нет? — оскалился Конан, зная, что немного задевает профессиональную гордость девушки как воровки.       Долгий взгляд вновь. Внезапно Кид сделала несколько шагов и подняла Конана в воздух, вынуждая его на автомате вцепиться в её руки.        — Что ты делаешь?! — изумился он, ошарашенный близостью чужого лица, да и Кид в целом.       Ответа не последовало, в отличие от ещё нескольких шагов, после которых она спрыгнула с крыши. Конан вцепился в руки сильнее, не понимая, что на неё нашло. Ветер трепал их волосы и бил в лицо, ослабнув немного лишь тогда, когда раскрылся дельтаплан и полёт стал более плавным.       Детектив молчал, медленно осознавая, что он немного переборщил со своей шуткой. Кто знает, как часто девушке намекали, что она должна быть женственной? Более хрупкой?       Медленно, очень медленно, он поднял руки и сцепил их за шеей Кид, крепко обнимая и утыкаясь чуть выше носом.        — Прости... Я не должен был так делать. Ты же не шутишь про моё положение с детским телом, — тихо шепнул он, совершенно искренне извиняясь.       Пахло от девушки приятно, а тело было таким теплым, что детектив совершенно потерялся во времени и даже растерялся, когда его опустили на землю и попытались отодрать от себя.        — Эй, Мейтантей, полёт от хрупкой девушки закончился. Пусти теперь! — слабо возмутилась воровка, не добиваясь никакого успеха в ослаблении хватки на своей шее. — Эй, ну чего ты? Испугался?..       Со вздохом девушка прошлась тонкими пальцами по волосам детектива, пытаясь его успокоить. Конан молчал, даже не думая отпускать её пока.        — Мейтантей! — но последовала за этим лишь тишина, детектив никак не отреагировал на это. — Конан-кун?       Снова ноль реакции, как и на голос Мори Ран.        — Шиничи?.. — едва слышно попыталась Кид, наконец получая вожделённую реакцию, но не ту, на которую рассчитывала. Ладошка Конана прошлась по волосам, чуть залезая в цилиндр.        — Именно. Шиничи, — тихо шепнул ей вновь в самое ухо детектив, даже не осознавая, что добился столь желаемой реакции. Приоритеты сменились.       И пусть девушка его усыпила, чтобы отвязаться от него, мнение его не изменилось.