Хрупкость

      Конан недовольно лежал на парте, косясь в спину одного из одноклассников. Уже несколько дней его мучал вопрос, почему Кид пришла к нему тогда ночью. Против воли он слегка краснел, когда мысли сворачивали куда-то не туда.       Ну не мог же он нравиться Кид? Подумаешь, та знала его настоящую личность, поэтому точно за ребёнка не держала. Даже шоколад всё-таки четырнадцатого принесла, хотя Конан рассчитывал минимум на пятнадцатое февраля. И ночью тогда пришла...        — Любовные грёзы так сладки, да? — раздался елейный голос Хайбары над ухом, её всё не отпускала такая возможность поприкалываться над балбесом-детективом. Да и кто такое пропустит?        — Я не люблю её, — на автомате закатил глаза алый Конан, вновь пойманный на мыслях о воровке. Раздражает.        — Да брось, ты сейчас выглядел так, будто побежишь за букетом цветов и кольцом, — рассмеялась девушка, немного преувеличивая. Так, самую капельку, чисто для веселья.        — И вовсе неправда! — фыркнул Конан, скрываясь было за руками, но тут же сев нормально и ударив ребром кулака по ладони. — Ты гений! Цветы идеально подойдут!        — И после этого ты ещё утверждаешь, что не влюблён? — хмыкнула Хайбара, недоверчиво вскинув бровь и немного наклонив голову. Всё её выражение лица буквально кричало, что она ему ни капли не верит.       Конан вспыхнул сильнее.        — Да! Цветы — это месть!        — Ах, эти особенности любовных ритуалов детективов. Сначала они облапывают носом чужую грудь и требуют шоколад, а потом из мести дарят цветы на четырнадцатое марта, — внешне нейтральным тоном заметила девушка, может, самую каплю высокомерным и насмешливым, пока Конан возмущённо краснел дальше.        — И никакие это не любовные ритуалы, — вяло возмутился он, немного отворачиваясь в сторону, чтобы не смотреть на воплощение Сатаны рядом с ним.        — А что это? Брачные игры? А-ах, простите, господин детектив, я хотела сказать "пример великолепного соперничества между двумя непримиримыми врагами по разную сторону закона", — уже откровенно издеваясь и ехидничая, фыркнула Хайбара, разводя руки в сторону.       Конан и понимал, что со стороны это выглядит безумно глупо, будто он несчастный влюблённый. Но как тут объяснить причину?       Он просто хочет поставить девушку в неловкую ситуацию, увидеть её смущение. Та возмутительно невозмутима всегда. Даже когда выпал лифчик, она лишь вскинула несильно бровь и уточнила, зачем ей это. Ещё и про размер ляпнула!       На поле пошлости он ей безнадежно проиграл, Конан скорее сам умрёт от стыда, чем сумеет хоть каплю смутить нахальную воровку.       Но вот на поле романтики... Почему бы и нет? Попытаться можно, ведь это совершенно иначе воспринимается.        — И какие цветы ты собрался дарить? Белые, синие и красные розы, сложив из них флаг Франции? Как родины французского поцелуя? — вырвала его из раздумий слишком ехидная девушка.        — ХАЙБАРА! — громко возмутился Конан, тут же получая неодобрительные взгляды окружающих и замечание от учительницы. Да что за напасть-то такая? Как так-то?        — Ненавижу тебя, — едва слышно прошипел он ей, демонстративно отворачиваясь от неё и тихо надеясь, что Мицухико его не слышал. Не хватало ещё выслушивать от него лекции на тему того, как нехорошо обижать девочек и говорить такие гадости! Тем более, что Хайбаре, по сути, глубоко плевать, что на самом деле думает о ней Конан.       Сзади раздалось тихое хныканье. О нет, исчадие ада вновь изображает обиженную.       Конан неохотно повернулся к ней и принялся витиевато извиняться, стараясь в то же время показать, что нет, он ни капли не сожалеет о сказанных словах.       Закончив с этим, он со вздохом погрузился в язык цветов. Что там можно такого подарить Кид?