Somnia Mundi

Книга Забвения – мифический артефакт, который по преданию находится в библиотеке Зефиринуса, скромно покоясь на одной из полок Невидимого зала. Рассказывают, что все, что туда ни написать, будет забыто всеми Ку. Несмотря на то, что миф об этой книге был довольно популярен в свое время, в действительности же такой мощный артефакт создать невозможно. Знающие много раз пытались, но каждый раз терпели поражение. В итоге они сделали официальное заявление, признав весь миф полнейшей выдумкой и ересью. *** Однако есть еще одна версия. Ходят слухи, что знающий по имени Алеред после долгих экспериментов смог создать Книгу Забвения, соединив вместе пряди волос всех духов-хранителей с неизвестными ингредиентами в неизвестных пропорциях (принято считать, что это были корень Марены, прах кровососов, огненная соль и фиолетовые подземные грибы) и использовав полученное вещество на чистой, нетронутой чернилами книге. После этого знающему Алереду, уже начавшему хвастаться на обеде в коллегии, в рыбный суп прыгнул богомол. Не заметив его, уважаемый знающий сунул ложку в рот и ненароком раскусил бедное насекомое зубами. Сморщившись и выплюнув гадость на салфетку, он побледнел. На следующий же день Алеред, выйдя из своих покоев, больше ни слова не обмолвился о книге, а на все вопросы отвечал, что ему это все приснилось и никакой книги он на самом деле не создавал. После этого знающий с головой погрузился в исследования и вскоре сошел с ума. После трагичной смерти Алереда на раскопках – он упал с высоты прямо в яму – знающие из коллегии обыскали его покои, не найдя никакой книги Забвения, зато, по слухам, нашли пустой флакон с остатками очень редкого и сильного наркотика «Глаза Ворожейки», вызывающий зависимость и оказывающий губительное влияние на целостность личности. Сторонники теории заговора считают, что ночью к знающему Алереду на своем серебряном кирине примчался сам Зефиринус и потребовал отдать книгу. Алеред, будучи исследователем и изобретателем, отказался, и тогда дух-хранитель вынул из рукава склянку с наркотиком и силой заставил Алереда его выпить. Знающий тут же упал на пол, а Зефиринус схватил книгу и умчался прочь. (Мифы и Легенды Сомниа Мунди, собранные и задокументированные знающей Нертус. Комментарий к легенде о Зефиринусе и книге Забвения).

      Воздушный корабль уже приближался к Нисса-Тер, когда сильные ветры вдруг подхватили его, раскачивая в стороны. Не устояв на ногах, Карин схватилась за крышку огромного, раскрытого, как пасть бегемота, сундука. Без одежды, в одном исподние она чувствовала себя неловко и зябко. Обхватив себя за плечи, она попыталась скрыться от назойливого присутствия Деметрии, сидящей на подушках и выбирающей себе ожерелье, и от острых глаз Иштар, плотоядно рассматривающих ее тело.       Карин никогда раньше не носила кружевное белье. Это был тот предмет одежды, который отделял ее свободную от стереотипов молодость и, как она считала, душных особ за тридцать, красящих губы в кирпичный, а под юбками обязательно носящих кружевные чулки. Такие дамы обязательно работали в офисе, по утрам пили капучино, а по вечерам заполняли бокал вином лишь на четверть, по пятницам курили дорогие сигареты, а в наушниках у них играл старый японский шансон.       В ажурной прозрачной сорочке Карин чувствовала себя не в своей тарелке. Тело чесалось, а неприятный элемент одежды хотелось немедленно снять. Но сделать ей этого не позволили.       — Я не буду это носить, — низко и решительно произнесла Карин. — Верните мне мою одежду.       — Душа моя, те грубые тряпки я поручила выбросить немедленно, как только мы их с тебя сняли, — живо ответила самая желанная женщина древней Месопотамии, как она гордо себя величала.       Иштар и вправду была красивой. Черные кудрявые волосы обрамляли аппетитные щеки, спускаясь на мягкие покатые плечи. Под густыми бровями сверкали черные, пронзительные глаза. Богиня плотской любви одевалась соответствующе: пестрое, украшенное цветами и перьями павлина платье обнажало загорелые руки и зону декольте. Иштар была старой подругой Деметрии и главной советчицей по нарядам. Карин также подумывала, что не только в этом деле богиня была спецом. Чем они с духом-хранителем Ку Ида могли заниматься за закрытыми занавесками, она предпочитала не думать.       — Я бы тебя полностью одела в золото, — заключила женщина.       Оторвавшись от выбора украшений, Деметрия подняла голову и оценивающе взглянула на Карин.       — Иштар, взгляни внимательнее. Она же еще дитя, подбери ей что-нибудь по возрасту.       — Я в состоянии сама выбрать, что мне надеть, — встряла Карин.       Ее слова повисли в воздухе, проигнорированные обеими женщинами.       — Соединение красоты эфемерной с красотой вечной, — задумчиво проговорила Иштар, почесав подбородок, — у меня есть платье невинности, которое мне подарил мой пятьдесят четвертый мужчина. Я его ни разу не надела.       Чтобы достать загадочное платье, пришлось полностью вытащить все из сундука, потому как оное за ненадобностью покоилось на самом дне.       — Ты уверена, амелия? — богиня обратилась к Деметрии. — А золото ей все-таки к лицу, как ни посмотри. Может, лучше показать величие императрицы, нежели невинность молодой девы?       Но дух-хранительница осталась непреклонна.       — Успеется, Иштар. А золотыми будут украшения.       Как бы Карин ни сопротивлялась, ни ругалась и пыталась высвободиться из цепких рук женщины, у нее ничего не получилось. Через четверть часа она уже стояла в середине просторной каюты, пытаясь рассмотреть себя без зеркала.       На ней было длинное платье из тюля с оборкой на талии, расшитое белым хлопком. Короткие широкие рукава обвивали лозы винограда, грудь и подол зарастали розовым кустарником, а у самых ног взлетали, так и норовя ожить и хлопнуть белоснежными крыльями, пухлые младенцы. В уши ей вставили огромные серьги, которые неприятно оттягивали мочку, а на указательном пальце уже сверкало золотое кольцо с турмалином. С волосами почти не возились, быстро причесали и заделали в низкий пучок.       На губной краске вишневого цвета Карин резко воспылала духом и ударила по руке Иштар. От легкого макияжа она бы, конечно, не отказалась, если бы ей его кто-то еще предлагал. Девушке становилось страшно от того, что могли бы сделать с ее лицом, дай она женщинам волю. Древняя богиня не сдавалась долго, но в этот раз Карин не позволила себе отступиться. И сражение с гордостью выиграла.       Поскольку платье было полупрозрачным и легко продуваемым, на плечи ей накинули длинную, в пол, шубу из богато расшитой парчи и утепленную ватином. Рукава и воротник были оторочены волчьим мехом. Шуба Карин понравилась, хотя в ней она чувствовала себя крестьянкой, которая втайне от господ примерила хозяйские наряды.       — Невероятна! — восхитилась Иштар. — Ты только взгляни, амелия.       Столы полнились от всевозможных яств. Шустрые прислужники лавировали между гостями, убирая опустевшие тарелки и ставя на их места новые. Бараньи ребрышки сверкали от жира, из глубоких тар вываливались жаренные в панировке креветки, тушенные в приправах кабачки, баклажаны и перцы не успевали появляться на столах, как тут же исчезали. Рис приносили в бочках и раскладывали по тарелкам огромным ковшом. После главных блюд гости угощались спелыми яблоками и грушами в меду. К винам и саке прилагались целые головки оранжевого сыра, грецкие орехи, нарезки кальмаров и осьминогов, сашими из устриц и дикой рыбы, которые подавали с натертым васаби.       Тоширо услышал, как у Ичиго забурлил живот. Его не за что было винить, они не ели сутки, прячась вместе с Саррой в дальней каюте воздушного корабля. Даже если одежда маскировала их духовную силу, никто не гарантировал, что духи не признают в них синигами любым другим способом. Они могли очень быстро выдать себя в разговоре. Да и Сарра, как понял Тоширо, была далеко не безызвестным драконом. Судя по всему, девочка была причиной большого скандала и после случайной встречи с Ундине предпочитала не снимать капюшон даже при них.       — Если мы хотим слиться с другими и не выделяться, то лучше присоединиться к пиршеству и есть максимально безобразно, — презрительно бросила Сарра, потянув за собой голодного Куросаки.       У Тоширо ком подступил к горлу. Столы, полные превосходно приготовленной еды, вызывали у него только тошноту. Мысль о том, что Карин сейчас возможно где-то рядом, не давала ему сосредоточиться ни на чем другом. Он лишь обреченно вздохнул, приседая на подушки между двумя высокими, как два тополя, рогатыми духами.       — Если ты желаешь, чтобы твой вечер прошел просто великолепно, советую начать его с рюмочки саке, закусить маринованными кальмарами, а затем перейти к бараньим ребрам. Они сегодня особенно хороши. И не забывай поднимать рюмочку после каждого кусочка, — обратился к нему сосед слева.       Тоширо посмотрел на него снизу вверх. Черноволосый дух с карими глазами и крючковатыми золотыми рогами глядел на него насмешливо, криво улыбался. В когтистых длинных пальцах тряслась пиала с саке.       — Прекрати, это очень неприлично, Дилун. Ты позоришь наш вид, — презрительно прыснул сосед справа.       У него были длинные серебряные волосы, заделанные в высокий хвост. Рога у него в отличии от соседа не закручивались крючками, а гордо ветвились к потолку.       Тот, которого назвали Дилуном, громко рассмеялся.       — Все вы думаете, что я глупец и пьяница. Это потому, что я земной, не принадлежащий к вашей высшей касте.       — О чем ты? — прыснул его собеседник. — Среди драконов нет каст.       — Вот именно, дорогой мой Каэмар, вот именно. Драконы всегда были свободны от этого. Свободны от браков, от семей, и, уж тем более, от долга клана.       Тоширо кожей ощущал жар этих двух огней, между которыми он сидел. Стараясь как можно сильнее слиться с окружающей средой, он даже начал есть. Бросив взгляд на Ичиго, сидящего напротив, он заметил, как тот также внимательно вслушивается в разговор, усиленно делая вид, что поглощен трапезой. Именно сейчас он показывал то мастерство капитана, которое Тоширо каждый раз тщетно пытался в нем отыскать. Рыжий парень всегда казался ему больше своенравным, но все же исполнителем, нежели командиром и инициатором. Сарра села в дальнем углу соседнего стола, непонятно по какой причине отказавшись делить место рядом с Ичиго. Тоширо видел ее напряженную спину и подрагивающие пальцы.       В разговор вмешалась старуха с узловатыми, полупрозрачными пальцами, маленькими золотыми глазами и обрубленными, видимо от старости, рогами. Она сидела сгорбившись, и оттого не казалась высокой.       — Родные мои, история всегда вершится победителями. Если бы восстание Махимуса не провалилось, мы даже разговоров таких бы не вели. И не были бы такими обозлившимися на весь белый свет, — заметила она.       — Давайте и не будем это обсуждать, — разозлился Каэмар. — Это восстание также кануло в реку забвения. Дух-хранитель Зефиринус…       — Авила, молодость моих рогов, ты прекрасна даже будучи женой этого зануды! — перебил его Дилун, увидев подсаживающуюся подле мужа женщину.       — Что случилось между вами, добрый Дилун? Каэмар? — обеспокоенно спросила она.       — Ничего, — сквозь зубы процедил Каэмар, покраснев от ревности. — Не разговаривай с ним.       Дилун был с ним не согласен.       — Случился небольшой политический спор между двумя кланами, имеющими разные взгляды на систему управления. Напомни нам, дочь древних, отчего драконы стали жить так несчастно?       Авила нервно взглянула на мужа. Видимо, эта тема разговора между ними была особо болезненной.       — Указ Зефиринуса, — неловко начала она, не сводя глаз с Каэмара, — в 892 году эпохи Масок. Все драконьи кланы, как самая эрудированная и сильная прослойка Ку Марут, были призваны на обязательную государственную и военную службу. Кроме того, местный совет старейшин под влиянием самого Зефиринуса запретил драконам вступать в межвидовые браки, а межстихийные стали проходить под строжайшем контролем совета. Но, уважаемый Дилун, это все нужно было лишь для того, чтобы не потерять мощь стихии! Сила растворяется в многообразии.       — Кто тебе это навязал? — возмутился дракон. — Старые маразматики, не помнящие количество своих любовников и любовниц в молодости? Не проработавшие ни дня сливки забродившего молока? Поэтому Махимус и собрал славные кланы против таких указов. Никто не смеет ограничивать свободу драконов.       Не выдержав, Каэмар закричал:       — Ну, собрал он, и что? Восстал против самого духа-хранителя! — от гнева его лицо стало совсем пунцовым, а на лбу проступила вена. — Захватили они несколько островов, отбили атаку воздушных змей, но, когда они оказались подле его резиденции, поднялся такой страшный ураган, что переломил всем хвосты и спустил в океан. Многие разбились о скалы. А летучий остров Розовых Кустов, на котором стоял его дворец, раскололся и обрушился в воды. И это вы называете подвигом?!       Дилун не замедлил с ответом. Казалось, эмоциональная тирада собеседника никак его не задела.       — Ты просто трус, Каэмар. Прекрасные Тяньлун и Либория умерли зря. Ты их не достоин. А твои дети…       Каэмар вскочил, не помня себя от ярости. Вены у него на лбу и шее вздулись, а когтистые руки заскребли по столу, оставляя после себя желтые царапины.       — Не смей трогать моих детей!       Воздух вокруг зазвенел и потяжелел от духовной силы. Тоширо показалось, будто невиданной мощи железное полотно рухнуло ему на плечи и теперь придавливало к земле. Но он не шелохнулся.       Кожа у обоих мужчин потемнела и огрубела, из складок начала проглядывать чешуя.       — Ты прогнал старшего сына! Продал среднюю дочь! А младшую…       — Вам легко говорить, Дилун! — пыталась спасти ситуацию Авила, плавно отходя к выходу из зала. — Вы ни за кого не отвечаете! Вам некого защищать!       Но было уже поздно. Каэмар, резко увеличившись в размерах, неистово зарычал.       — Уходим! — закричали все.       Началась паника. Духи, наступая друг на друга и перепрыгивая, опрокидывая столы с едой, ломанулись к бумажным дверям, прорывая с резким звуком. Лестница вниз была узкой, и многие падали с нее, катясь вниз и сильно ударяясь головой. Богатая одежда рвалась как старые тряпки, сандалии выпрыгивали с ног, веера подбрасывались в воздух, раскрываясь причудливыми рисунками.       Тоширо остался в зале, потому как здесь был и Ичиго, никуда не спешащий, а тот в свою очередь опирался на Сарру. Осталась и Авила, остановившись у входа. Два дракона рычали друг на друга, огрызаясь, и стремительно росли. Удлиняющиеся тела их принимали удивительные метаморфозы, лица вытягивались и покрывались чешуей, рога хрустели, из спин вырастали огромные хвосты.       Деревянная крыша взлетела на воздух. Столы опрокинулись, посуда с едой посыпалась с пронзительным, неприятным грохотом. Дорогой фарфор, сделанный великими мастерами древнего времени, вдребезги разбивался. Беспомощно и безвозвратно. Это была особая церемониальная посуда, из которой трапезничали только во время Совета Высших. Тяжелее преступления сложнее было представить.       Два дракона вцепились друг в друга, разрывая клыками челюсти, разрезая когтями шкуру. Снизу надрывно кричала Авила.       — Нельзя вмешиваться, — говорили одни в толпе, — будет только хуже!       — Но их нужно разнять! Это же позор! — не соглашались другие.       Вдруг сверкнула яркая, ослепляющая вспышка, поднялся ветер страшной силы и сразу же стих.       —… не трогай папу!       Открыв глаза, Тоширо увидел Сарру в обличье дракона, кажущуюся совсем маленькой и худой на фоне старших сородичей. Она застыла в воздухе, закрыв собой Каэмара и скаля острые зубки на Дилуна. Царапнув его лапой по морде, она высоко зарычала. Тот не мог ударить ее в ответ и, потому описав небольшой круг в воздухе, приземлился перед домиком. Сарра и Каэмар последовали за ним.       — Так, значит, ты та самая Сарра Лихой Ветер, — сказал Дилун, становясь обратно человеком. — В тебе есть храбрость и сила, незабвенное дитя. Я это признаю, а потому отступаю.       — Вы, дядя, проявили неуважение к моей семье, — гордо ответила девочка. — Я это вам не забуду.       Земной дракон только рассмеялся. Поклонившись, он быстро удалился в другой дом, неожиданно обнаружив, что в его крови образовалась чудовищная недостача сакэ. Сарра обернулась, встретившись с искренне удивленным отцом. Из разрушенного дома выбежала Авила, вслед за ней Ичиго с Тоширо. Женщина тут же подскочила к дочери и крепко обняла ее. Затем она быстро отстранилась, притянула мужа, и теперь они уже стояли вместе, державшись в крепких объятиях.       Сарру быстро увели родители, и сейчас они вели долгий разговор в одной из беседок, прячась за ползучим плющом. Тоширо и Ичиго прогуливались по улицам, не зная, что им дальше делать и как быть. Проходящим мимо духам не было до них никакого дела.       — И все-таки здесь очень красиво для вражеской территории, — заметил Ичиго, оглядываясь по сторонам. — Посмотри на эти дома вокруг, на их одежду, на еду и образ жизни. Да они себе ни в чем не отказывают! И чего им взбрело в голову устраивать какую-то войну. Все же у них хорошо!       Тоширо задумался. Замечание Куросаки действительно имело место быть. Хитсугая вырос в Руконгае и прекрасно видел разницу между богатейшим Сомниа Мунди и беднейшими районами Общества Душ. Уж кому-кому, а духам жаловаться было грех.       — Наверное, — начал он, нахмурившись, — для них это дело принципа. Невозможно жить счастливо и свободно, если тебя считают существом второго сорта. Мы живем хуже, это факт, но однако мы идем, куда хотим, и судим всех по нашим законам Общества Душ. Мы даже используем анимусов в качестве своего оружия, словно какую-нибудь вещь. Это сложно понять, если никогда не был в подобном положении.       — Ты их понимаешь? — спросил Ичиго. — Всего лишь после нескольких дней?       — Мне трудно сказать, но это то, что я думаю. В любом случае, я сделаю то, что прикажет Сейрейтей. Я все еще капитан 10-го отряда.       — Почти беглый, — заметил Ичиго.       Тоширо не ответил.       — Я не главнокомандующий, передо мной не нужно отчитываться или что-то доказывать, — продолжил Куросаки, — главное, не лги самому себе.       Дальше они шли молча, разглядывая в толпе случайных духов. Мимо них, мило беседуя прошли божества удачи, прикрывая половину лиц пестрыми веерами и поправляя фиолетовые колпаки на головах. Они весело шутили и смеялись. Степенно шествовали совсем юные девицы и юноши в легких юката, на которых были нарисованы вишни, ивы, персики и каштаны. Чуть не сбив с ног, пронеслись пять или шесть кошек, видимо удирая от енотов, стремительно несущихся за ними вслед. Много было духов в масках, причудливо забавных и совсем уж страшных.       Ичиго вдруг резко подскочил на месте.       — Подожди здесь, я скоро! — бросил он и скрылся в толпе.       Но стоять на месте было невозможно, духов становилось все больше, и Тоширо просто позволил толпе себя вести. Она привела его к небольшой гавани, где пришвартовывались воздушные корабли. Задрав голову, Тоширо увидел медлено плывущие к воздушной пристани судна. Они поражали своим изяществом и красотой. Мачты разъедали облака, как слюна – сахарную вату. Видимо, корабли были объяты защитным барьером, подумалось Тоширо, да, и таким сильным, что даже облака растворяются.       — В первом, ведущем, летит мудрый Зефиринус, — услышал Тоширо краем уха.       Он обернулся, увидев отца с сыном, обоих кудрявых, краснокожих и рогатых. Отец указывал пальцем в небо и рассказывал.       — Корабли всегда идут по старшинству, Дайра обычно опаздывает, но сегодня даже она прилетела ко времени.       — А-а, а кто следующий по старшинству?       — Деметрия. Ее корабль всегда украшен цветами.       — А следующая Дайра?       — Правильно, у ее корабля на носу судна фигура медузы, вон она, видишь?       — Зеленая?       — Ага.       — А где четвертый корабль? — спросил сын.       — И правда, не видно. Игни обычно не опаздывает. Это очень необычно.       — Прибыли! Они уже здесь! — крикнул кто-то.       Духи вокруг заволновались, принялись перешептываться, но затихли, как только к земле опустился деревянный трап, и наверху выделились темные, неразборчивые силуэты.       Из первого корабля вышел высокий старик с длинной бородой, одет он был в многослойный японский костюм. Голова была непокрыта.       Вслед за ним из другого корабля вышла немолодая женщина с блаженным, очень красивым лицом. Она подала руку девушке, помогая той спуститься с трапа. Та была одета в длинное белое платье с вышивкой, с плеч свисала роскошная шуба из богато расшитой парчи. Когда девушка оглянулась, у Тоширо перехватило дыхание. Он узнал бы это лицо из тысячи, эти острые, благородные и жесткие черты лица. Сейчас спускалась с трапа, придерживая одной рукой тяжелую шубу, Карин Куросаки. Тоширо едва сдержал себя, чтобы не сорваться вверх и не выхватить ее из чужих рук. Сейчас это было бы самое опрометчивое решение. Не стоило забывать, что он был в окружении врагов. Хитсугая до боли сжал кулаки. Он ненавидел бездействие. Это было общее у них с Ичиго.       Третьей вышла молодая женщина в мужском императорском костюме, черном с серебряно-голубыми драконами. Тоширо узнал ее. Эта была та же самая женщина, поразившая его своей духовной силой в Сейрейтее. И она знала Херинмару.       «Выходит, она одна из духов-хранителей? Третья по старшинству… Так это и есть Дайра…»       — Мы пойдем в последний бой, — сказал кто-то за его спиной.       — Ты что такое говоришь, болван! — ответили ему.       — На смерть пойдем, говорю! Слышишь, Дана? Нас всех ждет славная смерть в бою. Только не дай мне мучиться.       — Похороню тебя в ледяном гробу, как и всех жителей Хигана, — вздохнула женщина.       Ичиго прорывался сквозь толпу, пытаясь не упустить из виду низкую, до слез знакомую рыжеволосую девушку в сопровождении абсолютно не вызывающего доверия хвостатого типа.       — Юзу! — не выдержав, крикнул он.       Девушка немедленно обернулась. Подле нее остановился и подозрительный хвостатый тип. На ее молодом, милом лице читалось искреннее удивление.       — Ичиго? — воскликнула Юзу, не веря своим глазам.       Не успев отреагировать, она оказалась притянута в теплые крепкие объятия. Ичиго прижимал ее к себе так, как будто боялся, что она исчезнет, если выпустит. Зажмурившись, Юзу постаралась подавить подступающие слезы.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она, когда Ичиго наконец выпустил ее. — Как ты здесь оказался?       — Это ты меня спрашиваешь? — возмутился он.       — Да, тебя, братик!       Они отошли на веранду одного из гостевых домов, прячась в тени крыши от ослепляющего заката и неосторожных взглядов.       — Так, это и есть тот самый брат, который вас бросил? — подняв бровь, скептически спросил Раку.       — А, что, хочешь проверить? — огрызнулся Ичиго. — Песья морда.       — Как ты меня назвал? Я демон!       — Демоны из семейства собачьих!       — Не может быть! Не смей меня даже с ними сравнивать!       Они не унимались, пока Юзу это окончательно не вывело из себя.       — Успокойтесь! Ичиго, скажи, почему ты пошел за нами? Хочешь вернуть нас с Карин обратно в Каракуру?       Ичиго вздохнул, возвращая себе равновесие.       — Я хотел поговорить, — начал он слегка неуверенно. — Узнать, как так случилось, что я остался служить Обществу Душ, чтобы защищать моих сестер, а потом обнаружил их на стороне врагов.       — Ты считаешь это удивительным? — легко ответила Юзу. — Ты ведь сам оставил нас с Карин, братик. Мы теперь взрослые и сами можем выбирать, как нам жить.       Они замолчали. Юзу собиралась со словами, метаясь между желанием устроить женскую истерику, чтобы в конце расстроиться, или выбрать более сложный, но действенный способ: спокойно рассказать о том, что она чувствует. Она теперь знала, что она уже не маленькая девочка для показушных слез. Набрав в грудь побольше воздуха, Юзу решила, что пора становиться взрослой во всех смыслах.       — Понимаешь, Ичиго, когда ты внезапно ушел, даже не предупредив, мы думали, что с тобой что-то случилось. Волновались за тебя, уже собирались спасать. А потом появился господин Урахара в своем зеленом костюме и полосатой шляпе. Все рассказал и сообщил, что теперь он будет нашим опекуном. Ты можешь представить, что мы тогда чувствовали, Ичи? Сложно описать. Сначала мы не поверили, ты и раньше пропадал, поэтому мы думали, что ты как обычно две-три недели и вернешься.       Но прошел месяц, а тебя все также не было. Мы ходили в школу, возвращались в пустой дом, через день ходили к Дзинте с Уруру просто потому, что нам было одиноко. Настоящее осознание пришло через год, когда я вдруг проснулась среди ночи и поняла, что не могу вспомнить твое лицо. Ты знаешь, что пришлось испытать Карин? Ей пришлось взять на себя роль главы семьи, она бросила карьеру, чтобы работать в клинике и тащить на себе почти все наши расходы, чтобы я могла посвятить себя мечте! Даже я чувствую себя перед ней виноватой, хотя я знаю, что эмоционально страдала не меньше!       В конечном итоге, Юзу не удержалась и сорвалась на крик, сильнее раня своими словами Ичиго.       — Простите меня, — растерянно сказал брат, потупив взгляд. — У меня правда не было другого выхода.       — Конечно, — ответила Юзу, успокаиваясь. — Я все понимаю. Но и ты нас теперь пойми, пожалуйста. Ты не можешь просто вернуть нас обратно в Каракуру просто потому, что ты считаешь духов врагами Общества Душ. Мы с Карин сами выбираем, кто для нас друзья и враги.       Посмотрев за спину сестры, Ичиго заметил злой оскал демона. Раку, скрывшись в полутени веранды, смотрел на него сверху вниз, всем своим видом показывая презрение.       — Юзу, ты совершаешь ошибку, пожалуйста, одумайся. Этот пес... — Ичиго задержал взгляд на Раку, — он мне совершенно не нравится. Он причинит тебе боль.       Раку подскочил на месте, от ярости зарычав. Юзу подняла руку, огораживая его от Куросаки.       — Достаточно, хватит. — сказала она, собираясь уходить. — Ичиго, возвращайся в Общество Душ без нас. Мы с Карин взрослые и справимся самостоятельно без твоей помощи.       Нахмурившись, Ичиго отвернулся. Разговор прошел совсем не так, как он планировал.       — Зефир, ты помнишь, как после прошлой войны мы вписывали имя Хо-о в книгу Забвения? — спросила Дайра, присаживаясь на свое место в зале Совета Высших.       Деметрия с Карин отчего-то задерживались, видимо, дух-хранитель Ку Ида хотела показать девушке город.       — Конечно, помню. Мы единственные, кто помнит. Деметрия тогда была в глубоком потрясении, она решила остаться помогать раненым. А мы с тобой пошли в Невидимый зал. Мы тогда лучше ладили.       Дайра хмыкнула.       — Мы с тобой всегда были похожи. Особенно в молодости. Оба строим долгоидущие планы. Только я жду их воплощения, а ты хватаешься за все сам. Я знаю, ты все-таки влез на мои земли, пока меня не было. Не удержался. Я тебе это припомню.       Зефиринус рассмеялся.       — А ты все это время влезала в мои. Причем делая так, словно это получалось совершенно случайно. И ты тут не причем. Одной лишь свадьбой с мальчишкой Ао Шуня ты переманила на свою сторону шесть кланов драконов, потому как они состояли между собой в дружественных или родственных связях. А мой младший брат бегает за тобой чуть ли не с самого рождения.       Дайра с ним не согласилась.       — Ты сам отвадил от себя драконов, когда слишком жестоко подавил восстание Махимуса. Они всего лишь хотели сохранить свободу и гордость.       — Не тебе меня критиковать. Ты же, напротив, всегда позволяла Алмерикусу слишком многое.       — Знаю.       С нижних этажей послышался громкий смех. Должно быть, кто-то удачно пошутил, и теперь вся дружная компания заливалась, не в силах остановиться. На каждом Совете Высших по правилам должны собираться свиты всех духов-хранителей, дабы обеспечить им своевременную защиту. Но, поскольку обычно вероятности угрозы не было, все помощники уходили проводить время в городе. В этот раз все было совсем нет так. Зефиринус хмыкнул, погладив бороду. Совет Высших еще не начался, и свиту не в чем было упрекать.       — Впиши мое имя в книгу после того, как все закончится. Я не хочу, чтобы… — начала Дайра, но Зефиринус ее перебил.       — Нет.       — Ты жестокий. Выполни мое последнее желание.       — Не выполню, — отрезал дух-хранитель Ку Марут. — Выполнять будет некому. Мое имя кто бы вписал. Но я не хочу сообщать о книге ни Деметрии, ни тем более Игни.       — Ты, глупец, видно совсем помутился разумом? Ты-то куда собрался? Сомниа Мунди без тебя не существует.       — Я стар. Я ничего не смогу сделать для нового мира, к которому мы стремимся. Этому миру нужна опора, и ею будет Деметрия и Игнис. Раз уж и ты решила, я не буду тебя отговаривать. Мы уйдем. Мы все равно с тобой не такие, как они.       — Опять мы с тобой построили планы. Я уже давно приготовилась. Жду лишь исполнения.       — Я тоже.       За стеклами горело кроваво-красное солнце, отливая оранжевыми и желтыми лучами высоко в небо. Раньше Карин была убеждена, что солнце – это одно из небесных светил Сомниа Мунди. Теперь она знала, что Солнце – это запретный город богов света и тепла, одно из семи известных измерений. Кожа у богов там такая яркая, что сжигает все вокруг. Поэтому в седые времена они построили для себя город высоко в небе, собрались в караваны и ушли, чтобы больше никому и ничему не вредить. От того светло днем: яркость их кожи так сильна, что охватывает все земли. А когда они идут спать и закрываются в своих домах, город их меркнет, и начинается ночь. И тогда в небе проглядывает Луна. Но Карин слышала, что это не город, а скорее что-то вроде пустой клетки.       Под белым потолком башни наливались бело-голубым сиянием канделябры. Сегодня, однако, впервые за долгое время они будут гореть по-разному. Деметрия объяснила Карин. Когда будет говорить каждые из духов-хранителей, пламя сверху будет соответственно менять свой оттенок на белый, голубой, зеленый и красный. Какой цвет будет у нее самой, она не знала.       Войдя в небольшую залу на верхнем этаже они застали там сидящих Зефиринуса с Дайрой. Они тихо о чем-то разговаривали, но тут же прекратили, встали и поприветствовали новоприбывших.       — Дайра! — воскликнула Деметрия. — Надо же, ты сегодня рано.       Дух-хранитель Куд Инду холодно обняла ее в ответ. Из-за плеча она смотрела на Карин. Затем обнялись и они.       «Думай только о себе. Не позволяй никому тебя обмануть. — услышала Карин в своей голове.»       Словно это была ее собственная мысль, только произнесенная чужим голосом.       — Полагаю, я здесь единственный, с кем вы, незабвенная Карин, еще не знакомы. — к ней подошел дух-хранитель Ку Марут.       Он был такой высокий, что она едва ли доставала ему до плеча, хотя не была низкой. От Зефиринуса не пахло старостью, как ожидала Карин, от него пахло свежим морозным воздухом, какой бывает только утром на Хоккайдо.       — Думаю, вы правы, — согласилась она и протянула ему ладонь в знак приветствия. Зефиринус вежливо, крепко пожал ее. Присев за стол, от которого так и веяло холодной аристократией, они перебросились еще парой фраз и замолчали.       — Игнис опаздывает, — посмотрев на небо, озвучил Зефиринус.       — Опаздывает, потому как не желает являться. Он в прошлый раз ясно изъяснил свою позицию! — ответила Деметрия.       Момент был просто идеальный. Перед Карин сейчас сидели, возможно, единственные виновники всей этой авантюры, которая с ней приключилась. Они были наедине, и у нее было время, чтобы со всеми пообщаться.       — Тогда, пока ждем Игни, я хотела бы кое-что с вами обсудить. Я уверена, что вы трое в этом непосредственно замешаны.       — И что же это, милая? — наигранно удивилась Деметрия.       Она сделала обеспокоенное лицо. Зефиринус выпрямился и посмотрел Карин прямо в глаза. Дайра слегка улыбнулась.       — Я много думала о том, что со мной произошло. Я хотела сначала разобраться в своих мыслях, а потом уже не до того было. Хотела посмотреть сначала на тебя, Деметрия, на то, что ты из себя вообще представляешь. Я знаю, что это ты стоишь за моим похищением. Та старуха служила тебе. Сейчас я хочу услышать от тебя правду. Это повлияет на мое дальнейшее решение на этом вашем совете. Я желаю, чтобы вы все были честны передо мной.       Карин знала, что сейчас она звучала крайне дерзко. Перед ней сидели самые сильные духи всего Сомниа Мунди, и ей было нечего предоставить против них. Но она также знала, что была нужна им живой и разумной, по крайней мере сейчас. Да и события прошедшей недели изрядно притупили ее инстинкт самосохранения. Сейчас ей было по большей мере все равно на свою жизнь, но она знала, что потом обязательно пожалеет об этом.       Деметрия пожала плечами и улыбнулась. Эта улыбка была из тех, которую использовали, чтобы скрыть эмоции. Карин она не очень понравилась.       — Что ж, если желаешь, я тебе расскажу. На самом деле все задумывалось совсем иначе, но случилось как случилось. Я поручила Ямаубе следить за тобой с ранних лет, потому что мы уже тогда начали разрабатывать наш план по разрушению печатей, чтобы освободить Сомниа Мунди. Она делала это на всякий случай, нам нельзя было отметать любой вариант развития событий. Если бы ты оказалась нам не нужна, я бы просто отозвала ее. Но выяснилось, что ты можешь быть нам очень полезной.       Ямауба знала все твои внутренние страхи и переживания, она питалась ими много лет и копила силы. Она знала, что делать. Мы хотели отправить тебя в Общество Душ, потому что там у меня гораздо больше помощи. И оттуда было бы легче переправить тебя к нам. Но вышло все как нельзя лучше. К твоему желанию сбежать из клубка невыносимой боли примешалось сильное желание Дайры вернуться домой. Они соединились, и вы обе оказались здесь.       — Нам очень нужна твоя помощь, Карин, — подхватил Зефиринус. — А сразу после Совета Высших можешь брать свою сестру и вместе возвращаться домой. Счастливо жить, разве ты не этого хочешь?       Карин вздрогнула. Вместе с ней вздрогнула и Дайра, бросив удивленный взгляд на духа-хранителя Ку Марут.       — И я могу это сделать без каких-либо препятствий? — выдохнула Карин.       Мысли о скором возвращении к прежней жизни неожиданно затмили все в ее голове. Она представила, как вернется к учебе, продолжит работать в клинике отца и обновит их старый семейный дом. Или нет. Они с Юзу бросят все и уедут в Токио за лучшей жизнью. У нее будет хорошая работа, насыщенная жизнь, много друзей. И еще она найдет себе парня. Обычного человека. Без причуд.       Сердце Карин сжалось. В голове возник морозный образ Тоширо.       Разве этого она хотела все это время? Разве в глубине души ей не нравится ощущение собственной важности? Карин было стыдно признаться в этом даже самой себе.       — Я могу помочь тебе с тем мальчиком. — подмигнула Деметрия. — Ну, или ты можешь остаться здесь, в Сомниа Мунди, я подарю тебе целый дворец. Чтобы загладить свою вину, ни в чем тебе не откажу. Ты очень для нас важна!       «Они читают мои мысли! — ужаснулась Карин.»       — Не принимай от них никакой больше помощи, Карин, — вмешалась Дайра. — Они тебе уже помогли один раз.       — Мы хотя бы предложили, а ты сидишь и молчишь, надутая! — фыркнула Деметрия.       — Только глупец будет принимать сделки от екаев. Лучшее, что я могу сделать, это ничего не предложить, — спокойно, но жестко ответила дух-хранитель Ку Инду.       — Хорошо, я помогу вам. Но после я сразу же ухожу, и вы не будете меня преследовать.       Карин решилась. Это был шанс, который она не могла упустить.       — Разумеется, — быстро ответил Зефиринус.       Деметрия победно улыбнулась. Дайра прикрыла глаза. В дверном проеме показался Игни.       — Капитан Шунсуй выпустил новую часть своей нудятины про красоту и женщин, — поделилась Матсумото, листая новый выпуск Вестника Сейрейтея.       — Ты имеешь в виду его новеллу «Розовый путь»? — уточнил капитан Иссин Шиба.       Рангику кивнула. Они сидели в траве на улице, ожидая, когда рядовые синигами отдраят бараки. Сегодня был день генеральной уборки, но к капитану и лейтенанту это никак не относилось. Эти двое считались самыми безалаберными и не приспособленными к жизни людьми, поэтому на время всяких бытовых дел их просто выгоняли на улицу, дабы те не мешались. Впрочем, не сказать, что они из-за этого расстраивались.       — Вы только послушайте, капитан, — захлебываясь от хихиканья, начала Матсумото, — …тени под невинной вишней становились все длиннее и мрачнее, и юную жрицу Касуми схватило нечто за нежные выступы ее молодого тела. Девушка закричала от боли и страха. Но невидимый демон, притаившийся в тени, только оскалил пасть…       Они рассмеялись.       — Рангику-тян, а ты когда-нибудь встречалась с чем-то, чего не могла объяснить? — спросил Иссин.       — Что вы имеете в виду, капитан? Вы про екаев, как из новеллы?       — Ну, возможно. Или с какими-нибудь явлениями из разряда сверхъестественного?       — Капитан, вы, что верите в байки про всяких духов? — хихикнула Рангику.       Из бараков вышел мальчишка Хитсугая, таща за собой огромную корзину с грязным бельем. Заметив его, Матсумото радостно позвала, помахав рукой. Белобрысый мальчишка что-то раздраженно бросил ей в ответ и, фыркнув, прибавил шаг, чтобы скрыться подальше от своего незадачливого лейтенанта. Иссин рассмеялся, почесав затылок.       — Мы ведь и сами в какой-то степени духи, — продолжил он.       — Это совсем другое, — Матсумото задумалась, вспоминая. — Нет, я ни с чем таким не сталкивалась. И даже если бы столкнулась, я бы нашла этому объяснение. А вы, капитан? Если вы спросили, значит, вам есть что рассказать.       — Ну, это случилось довольно давно, но я до сих пор иногда вспоминаю тот случай. Если бы не два «но», я бы уже давно решил, что все это мне привиделось.       — Ого, капитан! Расскажите! — оживилась Матсумото, откладывая журнал.       — Я тогда усиленно готовился к поступлению в академию и часто уходил в лес, чтобы потренироваться. День тогда стоял знойный и душный, поэтому после двух часов упражнений я уже искал реку, чтобы искупаться. Когда я нашел ее, то быстро стянул одежду и с размаху плюхнулся в воду. Несмотря на летнюю жару, вода оставалась ледяной, да такой, что у меня через несколько минут застучали зубы.       — В нее, наверное, впадали родники, — заметила Рангику.       — Я тоже сначала так подумал. Когда я уже собрался выходить, передо мной возникла женщина. Возникла из воды, как будто была ее частью.       Рангику рассмеялась.       — Это ваше мальчишеское воображение было ослеплено ее красотой и все приукрасило.       — Она не была красивой, — серьезно ответил Иссин Шиба, смотря куда-то вперед, ни на чем конкретном не цепляясь. — Точнее, она была как из тех кайданов, которые любят рассказывать в летние ночи знать. Ну, знаешь, на ней не было живого места, все тело покрывали открытые раны, размоченные в воде, от того опухшие и отвратительные. Волосы были как будто изгрызены по краям.       — И что дальше? — воодушевлено воскликнула женщина. — Она напала на вас?       — Нет, совсем наоборот. Она попросила о помощи. Когда она вынырнула во весь рост, я заметил в ее руках младенца, завернутого в кимоно.       — О чем она попросила?       — Она сказала, что умирает, и попросила забрать дитя. Я не мог этого сделать, потому что у нас в доме некому было бы о нем позаботиться. Я и сам тогда был без году подростком.       — Так вы отказали ей? — ужаснулась Рангику.       — Нет, я пообещал ей найти кого-нибудь другого. Не мог же я позволить бедному малышу умереть. Я попросил дать мне день на поиски и отправился в ближайшую деревню. Там я нашел небольшой дом на окраине, в котором как раз жила одинокая старушка. Она показалась мне доброй. На следующий день я вернулся к реке и сообщил об этом женщине. Мне показалось, что она очень обрадовалась, потому что воды в реке вдруг вышли из берегов и разлились во всей округе. Небо тут же затянуло облаками, и пошел дождь.       — Вы шутите! И кем же была эта женщина?       — Она назвала себя Юки. Заверила, что ребенок не вырастет чудовищем. Она попросила прийти в полночь, потому что днем не смогла бы выйти из реки. Коротая время, я даже соорудил для ребенка небольшой коробок.       — Вы такой заботливый, капитан!       — Река разлилась так сильно, что затопила деревню. Вода была по колено. Но дом старухи стоял на небольшом возвышении, поэтому был в относительной безопасности. Я помог взять ребенка из ее затекших рук, признаться, он был очень холодным и даже не выглядел живым. Сам потеплее укутал его в кимоно и положил в короб. Юки коснулась рукой двери и тут же согнулась, падая в воду и становясь ею. Погода вновь испортилась. Я так испугался, что сразу же убежал.       — Я теперь тоже думаю, что вам это все приснилось. Но вы говорили о двух «но». Что же это?       — Точно, говорил. Первое, это то, что мне довелось с ней встретиться еще раз. Не поверишь, но она явилась ко мне во время той миссии в Наруки, где погиб синигами. Поблагодарив за давнюю помощь, она предложила мне попросить что-нибудь в ответ.       — И что же вы попросили?       Иссин широко улыбнулся.       — Ничего, я не буду ничего просить у сомнительных дамочек! В их словах всегда кроется тайный смысл! А я не понимаю намеков!       Надув губы, Рангику театрально обиделась.       — А второе «но»?       — Второе… — повторил капитан Шиба и вдруг засмеялся, — ты, что, поверила Матсумото? Как тебе история? Лучше, чем «Розовый путь»?       Широко раскрыв глаза, женщина попыталась переварить услышанное. Когда же до нее дошел смысл слов, она с силой толкнула Иссина.       — Вы обманули меня, капитан!       Мужчина залился гортанным хохотом, ослабевшими от смеха руками пытаясь отбиться от разозлившейся и раскрасневшейся Рангику. Над ними нависла темная невысокая тень.       — Весело вам? — недовольно спросил Хитсугая с тряпкой в руках.       — Тоширо-кун, ты что-то хотел?       — Уборка закончена. Пора возвращаться в кабинет, вас ждет гора документов.