Холодная кровь

День был ну на редкость тяжелым, так что я кое-как поужинала бутербродами и завалилась спать. Грели только мысли о том, что полицай прилетит завтра, я хоть ненадолго смогу окунуться в его заботу с головой. А то так все достало... Особенно почти полный игнор следователей и коллег. Просто полный. Сухие просьбы что-то сделать, даже без приветствия — и сразу бегут к Вике. Это даже как-то странно, как массовое помешательство. Ну и пофиг. Все равно Алекс меня дожмет и увезет. Как бы я ни отбрыкивалась, потому что ему в силу титула двойное гражданство иметь несолидно. Ну и совесть меня мучает — он ведь даже дома побыть не может, все свободное время у меня проводит, да и слуги его, бедные, уже учат русский, чтобы не было проблем, пока я не освою немецкий. Да и не держит меня ничто, кроме упрямства и нежелания так кардинально менять жизнь. Я проснулась от шороха за спиной. Сразу мелькнули нехорошие мысли о ворах, по идее, надо бы затаиться и притворяться спящей, чтобы не провоцировать их, но когда это я тихушничала? В свете ночника обнаружился только стряхивающий с плеч куртку герр Зубастик. С радостным визгом я, едва не запутавшись в одеяле, бросилась ему на шею. — Майн готт... — охнул мужчина, пошатнувшись, обнял меня, зарылся носом в волосы. — Я скучал... — И я! — уже гораздо более аккуратно и без резких движений я помогла ему снять парку, вспомнив о ранах. — Но ты же обещал завтра приехать! Вместо ответа лукаво улыбающийся блондин скосил взгляд на мой электронный будильник. Ха, три ноль семь, завтра уже наступило... Вот же жучара! Алекс очень осторожно присел на край кровати, потом чуть отклонился назад и, испустив долгий протяжный вздох, лег. — Тебе больно? — я устроилась рядом, с тревогой вглядываясь в его осунувшееся лицо. — Действие анестетика кончается, — чуть поморщился блондин, поудобнее устраивая плечи. Футболку он так и не снял, — но скоро буду здоров. Как ты тут без меня? — Да неплохо, в целом, — чуть пожала плечами я, запоздало стараясь как можно более непринужденно спрятать забинтованное предплечье под подушкой, — у тебя хоть перерыв будет? — Конечно, — прикрыв глаза, вампир зевнул, — воин я сейчас не очень хороший. — Может, — тихонько начала я. Не обиделся бы... — может, тебе лучше было подольше в больнице остаться? — Я больше не мог ждать, — процедил, поворачиваясь на бок, мужчина, — каждый вечер думал о том, как хочу тебя обнять, — исполнив свое желание, он притиснул меня поближе. — Тебе же больно... — слабо запротестовала я, стараясь не прикасаться к нему, потому что не знала, где именно он ранен. Никогда не видела его таким побитым. Из-за ввалившихся щек и темных кругов под глазами, да еще и вместе с нездоровой бледностью этот вампир рекордно походил на, собственно, вампира. — Это самая приятная боль в моей жизни, — тихо и очень-очень серьезно пробормотал Алекс, мягко касаясь большим пальцем моих губ. Первая потянувшись за поцелуем, я обхватила его лицо ладонями, наконец-то чувствуя его сильные руки на талии. Мы целовались неторопливо, нежно, так, что тянуло в груди. И только когда Алекс прижал меня поближе, я ощутила, что он мелко дрожит всем телом. — Ты замерз? — шепнула я, чуть отстранившись. — Долгий перелет, — буркнул блондин, мягко поцеловал в шею. — Ну так хотя бы душ прими, а лучше ванну, — прикрыв глаза, я рвано вздохнула, чувствуя скольжение широкой ладони к пояснице. Опустив руку еще ниже, он дернулся и зашипел сквозь зубы. — Поскольку любовник я сейчас плохой, пожалуй, последую совету, — криво усмехнулся вампир, медленно тяжело сел, — но потом тебе придется помочь мне сменить повязки. Степень серьезности ран я осознала, увидев его походку — осторожную, чересчур плавную, в развалочку. Никак не похоже на твердые быстрые шаги Алекса. Ох и досталось ему в этот раз... Взяв привезенный им пакет с бинтами и пластырями, я пошла на кухню. Достала свою внушительную аптечку, протерла столешницу спиртовой салфеткой, а потом руки просто опустились. Я сидела на стуле, борясь с желанием разреветься, старалась взять себя в руки. Он же тут, ходит, говорит, что все будет нормально. Значит будет! Не любит же, когда его жалеют, вот и не надо этого делать. Просто надо помочь и уложить спать. Но с его болевым порогом и выдержкой какие же должны быть раны, чтобы он не мог сдерживать шипение? Конкретные. Очень конкретные! — Китайцы — люди изобретательные, — вымученно улыбнулся придурок, расхаживающий на своих двоих с двумя дырками в животе! А еще со здоровым ожогом на боку, огнестрельным ранением в бедре. И, кажется, ему со спины пытались кожу снять. — Тебе точно можно вставать? — уточнила я, пока Алекс усаживался на стул. — Доктор разрешил, — кивнул он, потянувшись к своему пакету и морщась. Взяв из его рук ампулы, я сгрузила их в аптечку, кроме одной, распаковала шприц. — У тебя шов разошелся, — вздохнув, мысленно порадовалась, что профессиональный восторг заставил меня с год назад купить набор, в который входил саморассасывающийся шовный материал, — я зашью. — Ты не должна, — тихо сказал мужчина, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Твою выпавшую селезенку я тоже потом обратно запихивать не должна! — огрызнулась я, протирая спиртом его локтевой сгиб. — Прости, — пробормотал он, и мне сразу стало не по себе от собственной защитной грубости и вины в его голосе, — наверное, мне действительно не нужно было приезжать в таком состоянии. — Я просто волнуюсь, — вздохнув, я отложила пустой шприц и взяла его лицо в ладони, — у меня все еще человеческое восприятие ран, понимаешь? Полицай смотрел на меня снизу вверх с щемящей сердце преданностью. Грустно улыбнувшись, я огладила большими пальцами сильнее выступившие из-за изможденности скулы, прижалась лбом к его лбу. — Я люблю тебя, — еле слышно выдохнул Алекс, — впервые мне хочется бросить все и никуда не уезжать. — Сможешь? — усмехнулась я. — Вряд ли, — в тон ответил вампир. Я знала, что обезболивающее еще не подействовало, но он не подал виду, что больно, пока я вытаскивала ненужные уже нитки из раны и заново зашивала. Две дырки в животе были явно не огнестрельными, да и, похоже, сделаны чем-то титановым, потому что обычный огнестрел в бедре уже почти зажил. Сдается мне, интерполицай и сам немного удивлен своим ранам. — Тебя пытали, что ли? — проворчала я, примериваясь, как получше закрыть повязкой кусок оголенного мяса размером в четверть его спины. — Просто мучили, — выдохнул блондин, неосознанно чуть наклоняясь вперед, когда я нечаянно коснулась воспаленного края среза, — раньше они паниковали и пытались либо сбежать, либо убить меня, а теперь уже вторые пытаются... — захлебнувшись вдохом, он опустил голову и тихо зарычал. — Прости, — стараясь больше не давить на больное место, я пластырем хорошенько прикрепила края повязки к здоровой коже. — Спасибо, — хрипло шепнул Алекс, но конвульсивно вцепившуюся в край стола руку так и не разжал. Я хотела было спросить, не занесена ли инфекция через раны, но потом вспомнила про токсичную кровь в его вампирских венах. Когда я закрыла плотной марлей ожог на боку и заклеила раны на бедре, Алекс нетвердо встал и пошел одеваться. Провожая взглядом его крепкую задницу в темных боксерах, я отметила, что походка стала потверже. И впервые действительно осознала, сколько на эту задницу пришлось бед и несчастий. Наверное, только эта надуманная полугероическая месть заставляла его оставаться живым, иначе, думаю, повторил бы он поступок отца. Спохватившись, я посмотрела на часы. Половина пятого, а мне к девяти сегодня. Смысла ложиться уже нет, я так понимаю. Вздохнув, я заглянула в пакет — на полперевязки осталось. Надо будет вечером не забыть заехать в аптеку. — Давай позавтракаем где-нибудь? — я чуть не подскочила, не ожидая услышать его голос за спиной. — Не хочу, чтобы ты готовила, если и так из-за меня не выспалась. — Хорошо, — пожав плечами, я вспомнила о круглосуточном Макдоналдсе через пару кварталов, — зайдем еще в аптеку. Я быстренько собралась, мы оделись потеплее, решив прогуляться пешком. И я была счастлива, несмотря на то, что мой жених серьезно ранен. Потому что он шел рядом, крепко держа меня за руку, несильный морозец казался незаметным, падал крупный снег. Мы тихонько переговаривались, неторопливо шагая по тротуару, утопая по щиколотку в снегу, который еще не успели расчистить. — Помогите!.. — откуда-то спереди донесся вскрик, резко оборвавшийся. Алекс нахмурился, ускорил шаги. — Насилуют! Я остолбенела, широко раскрыв глаза, сердце подпрыгнуло до горла и ухнуло в пятки. Сглотнув, я взяла себя в руки и побежала следом за немцем. На мои крики тогда никто не откликнулся, хоть кого-то я избавлю от этой участи... Завернув следом за полицаем за угол в полутемный тупичок, я успела увидеть, как он ухватил парня за шкирку и отшвырнул от прижатой к стене девушки. Бледная жертва тряслась, спешно что-то отыскивая в сумочке, а Алекс чуть наклонился влево, прижимая ладонь к только что зашитой ране и болезненно морщась. — Вы в порядке? — преодолевая страх и ватность ног, я осторожно приблизилась. И тут она достала баллончик. Алекс взвыл, запрокидывая голову и закрывая лицо руками, а эта сучка бросилась к насильнику, лежащему без сознания. — Леша, Леша! Ты меня слышишь? — хлопая его по щекам, девушка едва не плакала. — Кто просил тебя лезть? — крикнула она трущему глаза немцу. — Это была ролевая игра, неужели не ясно? Ах, игра. Кто его просил лезть, да? Ну все, мать твою. — Если это была игра, — чуть не поскользнувшись, я подошла к ней и заставила ее встать, — чего ж ты тогда так орала? Курсы самообороны не прошли даром — от удара в челюсть шлюха шлепнулась на своего псевдонасильника. — Так мне еще повезло, что все зубы на месте? — нервно хохотнул за спиной вампир, мягко положив ладонь мне на плечо, потому что я порывалась добавить. — Пойдем. Уже сидя за столиком в Маке, я зябко куталась в накинутую на плечи огромную мужскую парку, пахнущую одеколоном моего жениха, и безуспешно пыталась согреть руки о стакан кофе. Алекс аккуратно взял меня за руку, внимательно заглядывая покрасневшими глазами мне в лицо. — Ты в порядке? — негромко спросил он, ласково поглаживая кончиками пальцев мое запястье. — Да, просто... — взмахнув ладонью, я вздохнула. Как объяснить, что меня дико бесит, что ей пришли на помощь, а она не была нужна? А мне нужна была, и люди вокруг были, но никто, ни один не откликнулся! — Завидую ей немного. — Эй, — сидящий напротив блондин тяжело встал и устроился рядом со мной, крепко обняв за плечи, — к черту ее. Если она дура, этого ничто не исправит. Если им нужны эти игры, значит они не хотят друг друга такими, какие они есть. И вообще она явно извращенка, если ей нравятся такие обстоятельства. Не бери в голову. И вообще, я не умею утешать. Усмехнувшись, я прижалась поближе. — Немного получилось, — взяв ломтик картошки, я откусила от него кусочек. Показалось не так отвратительно, как когда мы только пришли, — я справлюсь. — Не сомневаюсь в тебе, — чмокнув меня в висок, Алекс открыл коробочку с наггетсами, — вкусная еда вызывает выброс эндорфинов, так что кушай. — В принципе, это тоже способ утешения, — положив голову ему на плечо, я вздохнула: — не хочу на работу. — Мне казалось, ты любишь то, чем занимаешься, — я заметила, что мужчина ничего не ест сам, только пьет кофе. Хотя, скорее всего, это рекомендация врача. Кишечник восстанавливается быстро, тем более у вампира, но все же не молниеносно. — Люблю, даже очень, просто... — Я помолчала. До этого момента все проблемы на работе я скрывала. — К нам новенькая пришла, я стала не нужна каким-то образом, так что моего любимого коллектива там больше нет. — Увольняйся, — легко и без раздумий предложил Алекс, сделал еще глоток кофе, — пусть потом сожалеют о твоем уходе, а тебе будет легче переезжать. Увольняться, конечно, все равно придется. Но цепляться за эту работу только потому, что раньше тут было хорошо, тоже не хочется. Может, даже пойдет на пользу смена обстановки — все новое, новые люди, никаких неприятных воспоминаний, связанных с местами. Подальше от родственников, с которыми иногда случайно вижусь и которые все еще считают меня шлюхой. Подальше от всего этого. С Алексом. — Пожалуй, ты прав, — закрыв глаза, я решилась, — сегодня напишу заявление. — Ну и прекрасно, — откликнулся блондин, — потому что твои смены действительно жуткие. Дома я сменила ему повязку на закровоточившей во время спасения девушки от "изнасилования" ране, сделала еще одну инъекцию обезболивающего. Алекс собрался поехать со мной, чтобы взять у моего начальства какие-то нужные для гражданства документы. На проходной проблем почти не возникло, интерполовское удостоверение работало как надо. Мы уже поднимались, когда до омерзения знакомый голос сзади фамильярно окликнул: — Алекс, подожди! Замерли не только мы, еще и несколько следователей на лестнице. Я не дышала, понимая, что она знает моего жениха, знает близко. Она влезет еще и сюда! — Вы кто? — не слишком вежливо уточнил немец, а у меня аж от сердца отлегло. — Ну как же, мы с тобой пару лет назад над одним делом работали, — обворожительно улыбнулась Вика, остановившись с нами на одной ступеньке. Я, поджав губы, смотрела на ее изящную позу и почему-то думала, что ей бы больше подошло быть фон Маттерштейн. Другое дело, что я ей трепанацию сделаю, если еще хоть минуту будет таким сладеньким тоном говорить с моим мужиком. — Я что, должен запоминать всех, с кем работаю? — закатил глаза Алекс, вокруг возмущенно зароптали ее коллеги, мол, нечего в таком тоне с дамой разговаривать. — Или это было то дело, когда я проверял вас на предмет сфабрикованных улик? Зрители потихоньку стали расходиться, оглядываясь. — Нет, ты ошибся, — возмущенно нахмурилась девушка, а я прикусила губу, чтобы не заржать. Вот так, при всех! Люблю своего маньяка! — мы тогда были на одной стороне. — Я бы попросил проявить уважение и не говорить со мной в таком тоне, — высокомерно вздернул нос аристократ, — соблюдайте принятый в нашем обществе этикет и не забывайтесь. Виктория заметно сникла. Видимо, у вампиров своя иерархия, не только хозяин-обращенный, нечто более масштабное среди холоднокровных, о чем я, естественно, не знаю. — Кстати об этикете, — желчно улыбнулась она, — я надеялась, что господин фон Маттерштейн научит свою обращенную, как взаимодействовать с чистокровными. Она недопустимо фамильярна по отношению ко мне. — Без пяти минут госпожа фон Маттерштейн может быть сколь угодно фамильярна с такими, как вы, если того пожелает, — мягко усмехнулся Алекс, — я пока закрою глаза на ваше поведение в силу очевидного неведения, но в случае повторения проявления подобного неуважения к моей будущей жене вы будете наказаны соответствующим образом. Я только восхищенно улыбнулась, когда меня уже тянули за руку вверх по лестнице, а огорошенная вампирша так и осталась там стоять со своей хваленой холодной кровью.