Иллюзии солнечных лучей.

Вчера я умер, завтрашний день наливался кровью,

Стенды, вывески, постеры, все это крушится в дребезги под яростным катаклизмом. Все украшения Парижских авеню безжалостно стерты в угольно-черный порошок. Осколки стекла свисали с витрин различных бутиков.

Если знать, почему надежда погибает.

Люди в ужасе наблюдали за взбесившимся супергероем. Кто-то укрылся в домах. Мамы уносили своих детей подальше от страшно-зрелищных останков Парижа.

Потеряно все, что найдено, мир опустел,

Вся надежда, которая грела широкую душу парня, рухнула полнейшим крахом. Необузданная любовь потонула где-то в Сене, не оставляя ни одного своего кусочка. На месте сердца образовалась прожженная дыра. Нет ничего более страшного для Нуара, чем другой человек, которому нет до него никакого дела. ЛедиБаг была его идолом, музой, светлым лучом в его черной жизни одинокого кота, в конце концов, она была всей его вселенной, лишь о ней он думал, засыпая и пропуская мимо ушей отчаянные вопли Плагга, лишь ей он отложил свою единственную никем не тронутую частичку грешной души. Лишь ее он стремился укрыть от опасности во время сражения с очередным мерзким воплощением злодея, созданным выходками Бражника. Кот восхищался ее сморщенным носиком во время захвата акумы, ее точенной фигуркой, скрытой под тонким слоем красного спандекса. Он был рад тем моментам, когда мог украдкой взглянуть на предмет своего воздыхания во время ночных патрулей. Смотря на ее руку лежащую рядом с ним, он все боролся с застенчивым Адрианом в голове. «Взять или не взять?», но как только собирался взять Леди за руку, сразу ее одергивал, отводя грустный взгляд в темноту.

Пока рассудок затуманивает взгляд тускнеющим великолепием,

Как же трепетало его юношеское сердце при виде этой неотразимой миледи. И вот, в один день…

— Извини, но ты мне не интересен…

Случилось то, чего Нуар собственно и ожидал, но случаем не подготовился морально. Сбитый с толку мозг, просто отключился от перегрузки, как затупивший компьютер. Его место занял истинный разум Кота Нуара, готовый порвать любого, кто хоть пальцем его тронет, только вот, Леди и прикасаться к нему не смела, она затронула его гораздо больнее, чем просто дотронулась. Она залезла в его душу и сердце словами: «неинтересен», «несерьезен», «без мозгов», все там перемешав в кавардак и свалку не нужных чувств. Никому не нужных чувств… Какое ей вообще было дело до никчемных чувств какого-то подзаборного кота? Занеся когтистую руку с черным сгустком в ладони над главной достопримечательностью Парижа, Кот не успел разрушить Эйфелеву башню. Мгновенно спохватившийся Плагг вовремя вылетел из черного кольца, которое в тот же миг стало серебристым. Зеленое свечение обволокло Адриана Агреста. Тот гневно сжал кулак на железной поверхности башни, стоя на одном колене. Коснувшись лбом кулака, юноша сдавленно зарычал, не обращая внимания на сильные потоки слез, неприятно обжигающие побледневшие щеки. — А…! — хотел было возразить квами по поводу поведения подопечного, но, заметив его состояние, умолк и сел на взъерошенную блондинистую шевелюру, опечалив мордочку.

Почему мое сердце разбито вдребезги?

Теряю сразу всё, и мир пустует.

Икнув слезами, Адриан приоткрыл глаза, которые сразу же защипало и он поспешно их закрыл, давая новому потоку горячих ручьев излиться. От каждого всхлипа или рваного вздоха, пустующее место где должно быть сердце жутко кололо. Блондин боялся лишний раз глубоко вздохнуть, ведь еще одной такой боли он просто не выдержит… В теле, покрытом многочисленными ранами, почувствовалась усталость, конечности обмякли и измученная туша парня тряпичной куклой упала на холодный асфальт. Каждый миллиметр тела горел нестерпимой болью. Остекленелые глаза Адриана смотрели в пустоту, все больше заполняясь удушающей пеленой. Агрест и сам не ожидал от себя такой реакции. Ну подумаешь, отказала. Ее отказ и его мизинца не стоил, но этакое поведение Адриана оправдывалось лишь тем, что все полтора года, когда он был супергероем, в его душе зарождалось чувство, неизведанное парнем ранее и с каждой битвой или патрулем, оно увеличивалось, ненароком дав юноше надежду на что-то большее, чем просто напарники… Все дальнейшие отношения с этой девушкой он часто прокручивал у себя в голове, строил неверные догадки о ее личности и… просто тайно любил ее. А она взяла и все надежды засунула под тяжелые камни на дне реки. — Вставай, простудишься, — донесся писклявый голос Плагга, вроде бы он был близко, но прозвучало это будто квами в десятках метров от него. Никак не среагировав, Адриан утер последние выступившие слезы. Желчный ком в горле давал рвотные позывы, но парень не собирался гадить и без того разрушенную местность. Кое-как поднявшись с земли, он достал из внутреннего кармана блейзера небольшой кусок пахучего сыра, но ему было на столько пофигу, что даже отвратный запах камамбера был обыденным. Квами отчужденно взглянул на деликатес. Его сейчас волновало состояние подопечного, а не свой желудок, поэтому, он беспокойно посмотрел на Адриана и залетел в кольцо. Тот нисколько не удивился, будто все эмоции покинули разум Нуара. Кот неспешно зашагал вокруг Эйфелевой башни, разглядывая свои ноги. Так скучно. Одному… Запрыгнув на вершину башни, он выцветшим взглядом окинул полуразрушенный Париж. Те прежние ярко зеленые искрившиеся азартом глаза, накрылись маской безмолвия, стали какого-то серо-зеленого цвета и очень походили на глаза его отца. Не оттенком, а эмоциями. Габриэль Агрест… своей так называемой «заботой», он испортил жизнь единственному сыну, отгородив того от окружающих. Вечно заседающий у себя в кабинете мужчина, которому нет совершенно никакого дела до Адриана. Как же хорошо было, когда она была с нами… Подняв отстраненный взгляд на темнеющее небо, Кот рвано выдохнул, скорчившись от нарастающей боли в сердце. — Мамочка… — глаза защипало от подступающих слез. Согнувшись в три погибели, Нуар в голос зарыдал, чувствуя, как раскалываются последние частички израненной души. Мама, ЛедиБаг… Эти две девушки приносили ему и радость в жизни и душещипательную боль. Как такое возможно? Они обе были так близко. Мама грела его у себя под боком в детстве, а Миледи отважно сражалась с ним против злодеев, но в один момент, обе бесследно исчезли, она из жизни, другая из сердца. Но, как на зло сатане, обе отпечатались жирным пятном в его памяти и глубине души. Девушки, которых он хотел забыть, чтобы не испытывать эти страдания и стенания, на прочно засели в его голове, не желая покидать ее. А бедный парень измучался, чувствуя, как постепенно сходит с ума. Подлость. Подлость и предательство Засели в душе и бросили, отказались, забыли не думая о последствиях. Зачем? Оставили, как бездомного котенка. Как же ужасно быть одним. Одиноким. — Моя Леди… Зачем ты так со мной? — прошептал Кот, сжав губы и игнорируя новые позывы слезных потоков. Все лицо стало мокрым от частых вытераний, а глаза напрочь покраснели. В душе вновь разгоралась неистовая злость. С ним поступили, как с собакой. Выставили за дверь, не пуская в свое сердце. Кулаки непроизвольно сжались, а когти прорезали тонкий эластичный материал, впиваясь в кожу. Редкие капли темной крови падали с ладоней на железную поверхность Эйфелевой башни. Рот искривился в гневном оскале, а, до сих пор текущие слезы, попали в рот, обмывая выступившие длинные клыки. Ярость заволокла последние остатки трезвого рассудка.