Возвращайся

— Привет. — Ты знаешь, на улице сегодня дождь, такая погода, я еще и зонт забыл, — высокий светловолосый парень вздыхает, нерешительно улыбается, вглядываясь в спокойное лицо мужчины напротив. — А помнишь, как нам нравилось сидеть в такую погоду дома? Мы обнимались и включали какой-нибудь дурацкий фильм, а потом ты первый лез целоваться.  — Или вместе, обнявшись, играли в приставку. — А помнишь, как ты первый раз у меня остался? Тогда тоже был дождь. Мы в этот день впервые поцеловались, помнишь? Как два идиота стояли под этим дождем и целовались, — легкий смешок - и лицо парня светлеет, — я тогда словно с ума сошел. А наутро признался, что ты мне понравился сразу. Как только мы впервые увидели друг друга в офисе у Стаса. Он, кстати, передает тебе привет. И ребята. Серега обещал завтра зайти, — на какой-то миг становится очень тихо, и Антон поднимает глаза к чисто выбеленному потолку, — какой бред, Господи. Зачем все это? Он снова опускает глаза на мужчину. Бледное, словно фарфоровое, лицо дышит спокойствием. Прикрытые веки. Щетина. Взгляд скользит дальше по белой простыне, мужским рукам, таким красивым сильным рукам с немного выступающими венами, красивым пальцам и вновь взгляд скользит по лицу. Мужчина, кажется, спит. Если бы так и было. Если бы так и было, то Антон сказал бы ему тихонько:  — Арс, просыпайся, — и он бы проснулся, открывая свои красивые, голубые, как небо, глаза. Как бы Антон сейчас хотел увидеть эти глаза, эту улыбку. Но Арсений не просто спит - он в коме. Вот уже месяц и пять дней. Вот уже месяц и пять дней Антон приходит сюда в эту чистую белоснежную палату как на работу и сидит возле постели мужчины, чью жизнь приостановили гребаный дождь и скользкая дорога. Казалось, здесь и время застыло. Только вчера Антон впервые заговорил с ним. Решился. Потому что раньше он напоминал каменное изваяние, которое поставили здесь охранять покой Арсения Попова. Пришел и сегодня… поговорить. Все эти дни он боялся пошевелиться, вглядываясь в бледное лицо на койке у стены. Надеясь на чудо или на то, что он просто стебется над ним, и в какой-то момент откроет глаза и засмеется так, как умеет только он. Он помнил глаза врача, когда тот говорил, что они сделали все, что смогли. И теперь очередь за Арсением. И что он сильный и сможет выкарабкаться. Если захочет - обязательно сможет. Кажется, тогда и остановилось время. — Вы бы с ним поговорили. Говорят, люди в коме очень четко слышат голоса родных и близких. Ответить, конечно, не могут, но все чувствуют и слышат, — сказал в один из дней седовласый доктор, каждый день приходивший в палату к Арсению. Антон тогда посмотрел на него как на сумасшедшего. Он и сам, видимо, сошел с ума. Исхудавший, с безумными глазами, сжавшийся в комок отчаянья и боли у постели мужчины, который был ему безумно дорог. Он больше не пытался это скрыть. И, кажется, он больше не напоминал всем того жизнерадостного Антона Шастуна, которого знали все. — Антон, — Позов подошел ближе и положил ладонь на подрагивающее плечо парня, — Шаст, иди поспи, вторые сутки пошли. — Это я виноват, — шепнул Антон и, рывком поднявшись с места, отшвырнул от себя стул, сжимая кулаки, — я виноват, — отчаянный крик эхом ударился о потолок, заставив вздрогнуть всех присутствующих. — Шаст, прекрати, — рыкнул Позов и вздрогнул, когда светловолосый парень дернулся из его рук и отшатнулся к широкому окну, закрывая лицо руками. — Ты не виноват, — Дима кивнул Матвиенко, и тот увел всю их небольшую компанию из палаты. — Шаст, ты не виноват, это обстоятельства. — Если бы я тогда не… — Антон запнулся и перевел взгляд на мужчину, подключенного к аппаратам. — Ничего бы не случилось… Мы вдвоем, и нас давно уже накрыли волны. Но мы живем, мы любим в этом мире огромном. Миллионы глаз смотрят на нас. Делят на Венеру и на Марс. Мы наденем солнцезащитные. Мы с тобой внеорбитные. Доносилась такая знакомая и родная песня из золотистого айфона у изголовья лежащего мужчины, — Антон вздохнул и перевел взгляд за окно. — Дождь кончился. Арс, слышишь? Тебе же всегда нравились "Внеорбитные".Ты даже меня в Венеру в телефоне переименовал, а ты - мой Марс, — светловолосый парень вновь подошел к кровати, на которой лежал мужчина, и присел рядом, утыкаясь лбом в его левую руку, от которой тянулся провод к каким-то приборам. Датчик движения был прикреплен к указательному пальцу и реагировал на любые движения или изменения в организме пациента, если такие имели место быть. Но прибор, сука, молчал уже месяц и пять дней. Антон выдохнул, кусая губы, ласкаясь о недвижимую руку. Песня уже давно закончилась, и в этой тишине стали слышны тихие всхлипы. — Мне так тебя не хватает, если бы ты знал. Арс, — прошептал Антон, стирая тыльной стороной ладони предательскую влагу. Он же обещал себе не рыдать. Как девчонка, ей-богу. — Если бы ты меня слышал.. Ты слышишь меня? Ну, ответь. Тишина. — Мне это напоминает громкий разговор, как будто я в этих чертовых наушниках. И ни черта не слышу и не понимаю. — А помнишь, как мы приезжали на съемки вместе, и Матвиенко нас стебал. Пашка переживает за тебя, и все норовит в Америку тебя увезти. Говорит, там тебя поставят на ноги. Арс, нужно только проснуться. Ты слышишь? Ты только вернись. Мы бы тогда гуляли с тобой в парке, а по субботам ходили бы в твою любимую кафешку и ели бы пончики. А потом пошли бы гулять в дождь. Помнишь? Ты же так любил гулять в дождь, и мы бы целовались на Поцелуевом мосту. — А помнишь концерт в Екатеринбурге и жуткий мороз? Как мы грели друг друга. Это был самый лучший секс в моей жизни. Секс с тобой всегда был умопомрачительным. — Извини за эту дичь, что я несу, я просто не знаю… Мне столько хочется тебе сказать, — короткий вздох - и парень опускает голову. — Только не умирай, ты слышишь, не смей бросать меня. Как я без тебя.  — Кстати, новость - Серега с Машкой помирились, и теперь ты задерживаешь их свадьбу, — Антон улыбнулся и слегка погладил темные волосы мужчины. — Без тебя, сказал Серега, он жениться не будет. Чем тебе не стимул, а? Антон вздыхает, а затем наклоняется над Арсением, вглядывается в его застывшие черты лица. Он словно спящий принц из сказки. Кажется, если поцеловать, то он проснется. Каким нужно быть сказочным идиотом, чтоб в это верить? Теплые губы легонько касаются сухих шершавых губ, а затем Антон отстраняется, внимательно всматриваясь в красивое лицо мужчины. — Я люблю тебя, ты слышишь? Светловолосый парень делает шаг назад, опуская глаза на свои запястья, унизанные браслетами, а затем снимает один из них. Самый любимый, подаренный когда-то Арсением. Витееватая цепочка с маленьким сердечком обвивает теперь левое запястье лежащего на кровати мужчины. — Я помню все и хочу, чтобы ты все вспомнил. Я ни о чем не жалею, нет, и этот ажиотаж вокруг нас. Пусть. Лишь бы чувствовать твои прикосновения и теплую ладонь в своей руке. — Я так виноват перед тобой, прости, — Антон вновь наклоняется, прижимаясь губами к сухим губам напротив. — Прости, мне надо идти. Я завтра приду, обязательно, — Шастун вздыхает, отходит к двери. Обводя взглядом палату, хмурится, кусает губы, словно решается сказать что-то еще. — Тот вечер, Арс, я ненавижу себя за эту ссору. И то, что я сказал тебе тогда, - неправда. — Ты нужен мне, и я благодарен судьбе за то, что ты у меня есть. И если бы я мог тебя тогда вернуть. Вернее, если сразу бы побежал за тобой. Но мы же, сука, гордые, — Антон выдохнул, с силой впечатывая кулак в обшивку двери. — Возвращайся, слышишь? Я буду тебя ждать. Антон оборачивается к двери, не замечая, как датчик движения коротко мигнул зеленым. — Все неправда, кроме того, что ты мне нужен, — короткая вспышка лампочки, и Антон, не оборачиваясь, выходит за дверь, тихонько ее прикрывая… Ведь он завтра снова придет и будет говорить самые важные и нужные слова. Слова, которые боялся сказать раньше, но теперь с помощью них он может все исправить. Главное - верить. Слова имеют не только разрушительную силу, иногда благодаря им… возрождаешься. Человек говорит тебе пару слов, и, сам того не понимая, касается ими дна твоего сердца, где десятки осколков вдруг склеиваются, снова становятся единым целым. Жизнь коротка. Нет времени оставлять важные слова несказанными…