Юрочка

Дебютировать во взрослой группе и победить… Казалось бы, мечта исполнена, но жизнь-то продолжается, и дальше надо снова к чему-то стремиться. К чему именно – понятно и без подсказки, хотя от навязчивых подсказок, окружающих юного чемпиона, он уже начинал уставать. В газетах, интернете, по ТВ народ с лёгкой руки прессы уже обсуждал его следующую блистательную победу. Сможет ли он сравняться с Виктором, получив золото пять раз подряд? Сможет ли он превзойти его? Из-за этих мыслей Юрий уже несколько недель плохо спал и был в ужаснейшем настроении. Всё время он так и искал кого-нибудь недостаточно милого и вежливого, чтобы накричать на него от души, а ещё лучше – съездить по морде. И тут кто-то посмел задеть его плечом в одном из коридоров катка, где он тренировался. - Эй, куда прёшь, места тебе мало что ли?! – страшным голосом выкрикнул изящный юноша, явно только этой возможности и ждавший. - Извините, - невозмутимо бросило задевшее Юрия чадо примерно его роста и комплекции. Обидчик преспокойнейше зашагал своей дорогой, даже не взглянув на русскую фею. Юрий же, хоть и разозлился от столь невиданной наглости ещё больше, всё же заметил в нём что-то знакомое. Впрочем, следующее событие этого дня было более радостным. Пообедав и немного поваляв дурака, Юрий вернулся на каток и, к собственному удивлению, нашёл там своего единственного друга, который уже давно должен был быть в Казахстане, а вместо этого мирно беседовал со своим тренером в Петербурге. - Отабек? – недоумённо окликнул его юноша. - Юрий, - как всегда спокойно ответил тот. - По некоторым обстоятельствам мой подопечный вынужден сейчас находиться в России, - ответил за него тренер, - И Яков дал нам разрешение заниматься здесь. Постараемся вам не мешать. Отабек согласно кивнул и слегка улыбнулся самыми краешками губ. - Здорово же! – на радостях воскликнул Юрий, но тут же осёкся, вспомнив о своей устрашающей репутации, - Мог бы и написать, - нахмурился он. - Я сам не знал, - начал было оправдываться казах, когда вдруг увидел кого-то за спиной друга, - Наира, иди сюда. Фигурист в недоумении обернулся и увидел приближающееся к ним то самое чадо, что проигнорировало его желание с кем-нибудь поругаться. - Это Наира, моя младшая сестра, - сообщил Отабек, - А это Юрий, я тебе говорил. - Коротышка, - негромко выдохнула новоявленная сестрица, одарив юношу быстрым оценивающим взглядом. - Что?! – щёки Юрия покрылись лёгким румянцем от возмущения, - Да как ты… - Он ещё вырастет, - резонно заметил Отабек - Конечно я ещё вырасту! – парень готов был поклясться, что заметил мимолётную надменную ухмылку на смуглом невозмутимом лице Наиры, - И вообще, нечего всяким ротозеям тут отираться, иди играй в куклы! Юрий с размаху плюхнулся на скамейку, ушибив от злости филейную часть, и принялся с особым рвением зашнуровывать коньки. Наира уже собралась было уходить, как вдруг вмешался её брат, всё это время с какой-то странной задумчивостью на лице наблюдавший за драматичной сценой. - Ты разве не хотела посмотреть на тренировку? Девчонка резко повернула голову, тряхнув коротко остриженными крупными чёрными локонами. - А можно? Отабек утвердительно кивнул и тоже занялся коньками. Левую половину катка занимал казахский тренер со своим подопечным, вынужденный тренировать его в дали от дома. На правой половине, как и всегда, занимались русские фигуристы Якова. Здание Клуба Чемпионов в Петербурге, к счастью, позволяло вместить сверх того ещё и хоккейную команду. Тренировка шла своим чередом, и никто не испытывал неудобств, однако Юрий Плисецкий, юный чемпион и надежда Якова, был явно не в духе. Он то и дело ошибался и нервно поглядывал на самые высокие ряды одной из трибун, где Наира что-то калякала карандашом на листах бумаги, иногда быстрым движением поправляя очки. Сам фигурист не понимал, что его так раздражает в чудной казашке – во время их тренировок трибуны никогда не пустовали, да и в самой девчонке ничего особо выдающегося не было… И непонимание злило его ещё больше. На улице уже стемнело, и внутри катка зажегся искусственный свет. Тренировка на сегодня закончилась. Отабек стаскивал коньки у самой перегородки между льдом и трибунами; тут же была его сестра с охапкой бумаги в руках. - Эй, малявка, - надменным тоном окликнул её Юрий, скользя в их сторону, - Что это у тебя? - Это моя… Точное молниеносное движение, и лист бумаги из середины неаккуратной стопки уже в руках удаляющегося вглубь катка юноши с наглой ухмылкой. На ходу Юрий развернул бумагу к себе лицом и чуть не споткнулся на ровном месте. Беспорядочные тонкие линии складывались в набросок фигуриста в движении. Всё белое пространство было занято отдельными деталями – кистью руки, сгибом локтя, схематичным изображением прыжка… Но больше всего места занимал чуть смещённый влево, много раз перечёрканный, но довольно точный рисунок одного из шагов Юрия. Лица в движении было не видно, а тело по пояс и взметнувшиеся волосы вырисовывались поразительно точно. Внизу стояла какая-то пометка на кириллице, но смысла в русском языке у этого слова не было. - Так рисовать невозможно! – возбуждённо заявил парень, возвращаясь к терпеливо поджидающей его художнице, - В музеях я всякое видел, но вот так в живую – это нечто! - Не сложнее фигурного катания, - всё тем же ровным тоном ответила Наира, забирая обратно свой листок. - Хм, - Отабек угрюмо глядел в след сестре, направляющейся к выходу. - Что? – Юрий заметил, что его друг хмурится сильнее, чем обычно. - Раньше она всегда рисовала только меня.

***

- Чёрт, я не понимаю! – Юрий с размаху шлёпнул ладонью по столу, расплескав борщ, - Тебе-то, Отабек, не надо заморачиваться с удивлением публики, каждое твое выступление – это чёртово удивление, что бы ты ни делал! А со мной это уже не работает. - Почему? – поинтересовался казах, потягивая горячий чай. - Да потому что, - настроение Юрия резко сменилось на угрюмо-депрессивное, - Я уже и Агапе откатал, и агрессивную вольную программу Барановской… Лилия всё твердит, что надо найти что-то новое, но я не по-ни-ма-ю! - Ну, так спроси кого-нибудь со стороны! – вмешалась сидевшая рядом Мила, - Я и Отабек не можем судить, так как слишком часто друг за другом наблюдаем. Нам нужен трезвый взгляд кого-то далёкого от спорта. Мы знаем кого-нибудь подходящего? – девушка заговорчески подмигнула своим собеседникам. - Наира, - произнёс казах. - Эта малявка? – усмехнулся Юрий, - Не обижайся, Отабек, но твоя сестрица вряд ли что-то понимает в этом. - Нам подходит! – обрадовалась Мила, - Звони! Наира пришла ближе к вечеру, когда фигуристы уже начали расходиться с тренировок. - Яков и Лилия уже ушли, - отрапортовала Мила, - Спасибо, что согласилась помочь. - Да… я вообще-то не совсем понимаю, что мне надо делать, - пожала плечами девушка. - Объясняю! – Мила влезла с ногами на скамью, - Юрочка – наш чемпион, но у него депрессия из-за отсутствия понимания собственной темы. Поэтому мы решили посмотреть на программу со стороны и оценить, в чём проблема. - Нет у меня никакой депрессии! – возмущённо разразился парень, но вдруг притих, глядя, как Наира тихо трясётся от смеха. - Ю… Юрочка, - с трудом выдавила она, задыхаясь. Фигурист издал странный звук, напоминающий злобный рык, и отвернулся, ворча что-то про глупую бабу Милу. Отабек, казалось, удивился поведению сестры. - И правда забавно, - задумчиво выдал он. - В любом случае, - заговорила Наира, восстановив дыхание и поправив очки, - Зачем мне помогать сопернику своего брата? Над опустевшим льдом повисла тишина. - Мне же ты всё время помогаешь, - неожиданно заговорил Отабек, - Так что это честно. - Если ты так говоришь… - протянула художница в ответ. Мила включила «О любви: Агапе», Юрий вышел на лёд. Наира наблюдала без единой эмоции на гармоничном восточном лице, а её брат всё больше следил за ней. Миле показалось, что там, где для других лица этих двоих ничего не выражают, они сами могут различить в глазах друг друга малейшие оттенки эмоций и чувств. - Ну? – требовательно гавкнул юноша, восстанавливая дыхание. - Панк или фея? – Мила дёрнула девушку за рукав свитера. - Почему не оба? – тихо сказала она. - Ты… бесполезная… - Юрий, казалось, готов был откусить кому-нибудь голову. - Не хочешь знать чужое мнение – не спрашивай, - отрезала Наира, сделав скупой категоричный жест правой рукой, - До этого ты представлял Агапе, играя на контрасте со своим поведением вне сцены. А контраст – это разновидность гармонии. Попробуй теперь об этом подумать. - Бесполезно… - опять прошипел юноша, - Ты хоть представляешь себе, как выглядит гармония?! Контраст-то легко показать! - Я представляю, - вдруг сказала художница с усмешкой, - Но это не моя проблема. С этими словами она неспешно покинула каток. - Что это, чёрт возьми, должно означать?! – взбесился Юрий, - Что за помощь такая – сказать какую-то чушь и уйти? - Юрий, будь повежливее, - укоризненно пропела Мила. - Извини, что не вышло, - произнёс Отабек и последовал за сестрой.

***

Было пасмурно и прохладно. В Петербурге часто бывает пасмурно и прохладно. Иногда срывался редкий дождик. Юрий бесцельно бродил по городу, разглядывая светящиеся витрины магазинов и не узнающих его прохожих. Настроение было странное. Уже который день юноша думал о сочетании Эроса и Агапе, о гармонии, как она это назвала. Он решительно не понимал, как это должно выглядеть, и главное – что он должен при этом чувствовать, о чём думать? Вдруг Юрий заметил знакомый восточный профиль в сумраке одной из узких аллей. Наира сидела на влажной от тумана скамейке, будто ждала кого-то. Даже не задумываясь о причинах своих действий, юноша подошёл и окликнул её. - Чего тут сидишь на холоде, малявка? – недовольно бросил он, - Поздно уже. - Потерялась, - как-то отрешённо ответила она. - Что?! Потерялась и сидишь просто так, ничего не делаешь?! - Успокоюсь немного и как-нибудь разберусь. - Куда ж ещё спокойней-то? – Юрий шумно выдохнул, лишний раз подчёркивая своё недовольство этой случайной встречей, - А брату позвонить? – наехал он, запоздало заметив ещё не погасший телефон в её покрасневших от холода пальцах. - Он всё время забывает телефон в раздевалке, да и я сама виновата, - добавила она тише. - Пошли, - почти рявкнул Юрий, - Провожу до гостиницы. - Сама доберусь, - то ли от холода, то ли от хорошо скрываемого волнения Наира едва шевелила обветренными губами. - Пошли, говорю! – не терпящим возражений тоном потребовал юноша. В таких аллеях шума машин было почти не слышно, за что многие городские жители и любили их. Кругом стояла тишина, только раскалённый узорчатый фонарь иногда потрескивал над мокрыми скамейками. Художница встала и нерешительно шагнула в сторону Юрия, не отрывая от него пытливого взгляда чёрных глаз. До гостиницы, где жили Отабек с Наирой и его тренер, было минут двадцать ходьбы по хорошо освещённым, но довольно пустынным улочкам Петербурга. Где-то полдороги нужно было идти вдоль узкого полноводного канала, в котором отражался жёлтый свет фонарей. Юрий украдкой поглядывал на отстающую от него на шаг художницу, а она всё глядела в тёмную спокойную воду. - Слушай… - наконец заговорил юноша, - Объясни мне насчёт этой твоей гармонии, я так и не понял. - Видел бы ты себя со стороны, понял бы, - с готовностью ответила Наира, - Выступая под «Агапе», ты почти умышленно подчёркиваешь свою ещё детскую внешность, чтобы привлечь публику. И, хотя ты и вправду ощущаешь эту самую любовь к ближнему, ты нарочно заманиваешь телом, что уже является элементом Эроса, как-то так. - Ничего себе, - протянул Юрий, удивлённо глядя на собеседницу, - Я о таком и не думал. - Кто бы сомневался. - Ха?! Ты тоже хороша, - юноша, конечно, злился не по-настоящему, просто немного не понимал свою собеседницу, - Сидела там и ждала, пока проблемы сами решатся. Ну кто так делает?! - Так решились ведь, - спокойно ответила девушка. Юрию только и оставалось, что снова подивиться её странноватости… и правоте. Остаток пути они прошли молча. Только у самой гостиницы фигурист кое о чём попросил свою спутницу. - Это, Наира, смотри, перед моим тренером не проболтайся, что я так поздно шлялся по городу, она мне по шее надаёт. - Значит, не стоило на меня тратить своё время, - не то чтобы укоризненно, но как-то поучительно ответила она. - Вот дура! – Юрий вдруг разозлился, - На что хочу, на то и трачу!

***

Наира стала чаще приходить на каток, и всё черкала и черкала что-то на своих хаотичных листах. Впрочем, Юрий уже привык к этому и практически не отвлекался, только иногда бросал изучающие взгляды в сторону Отабека – всё думал, будет ли тот ему соперником на предстоящем Кубке России. После тренировки Юрий тяжело плюхнулся на скамейку рядом со своим другом. - Эй, мал… хм, Наира, что ты там всё время калякаешь на своих бумажках? – лениво протянул он. - Работаю, - коротко ответила девушка, - Раз уж мы застряли в России надолго, надо хоть чем-то заняться. - Ой, кстати, - вдруг опомнилась подоспевшая к компании Мила, - Вы так и не рассказали, почему вам надо жить в Петербурге целых два месяца. Брат и сестра переглянулись. - Наша мама болеет, - неохотно начал Отабек, - Ей нужен особый курс лечения, а ближайшее место – Петербург. - Идём уже, - неожиданно нетерпеливо бросила его сестра и зашагала к выходу. - Извини, не надо было спрашивать, - тут же раскаялась фигуристка. - Ничего. Зато Наира вырвалась на настоящую выставку. У нас в Алматы уже давно не её уровень. - Так она готовится? – немного удивился Юрий, - Я-то думал так, развлекается со скуки.

***

В субботу рано утром Юрия разбудило смс-сообщение от Отабека, ведь по субботам тренировки начинаются позже. Тема: выставка. Друг звал его на выставку картин абитуриентов какого-то художественного университета в воскресенье. Парень хотел было возмутиться и отправить недоумевающий ответ, а ещё лучше позвонить и спросить, с какого это лешего он должен тащиться на непонятную выставку в галерею на другом конце города. Но тут его осенило: это к ней так лениво и нерегулярно готовилась Наира. Вопреки ожиданиям Юрия, в небольшой частной галерее собралось порядочно народу. Всемирно известная троица – он сам, Отабек и Мила – замаскировались, как могли, чтобы не быть узнанными, но на выставке, как оказалось, и без них было достаточно известных в своих кругах персон. - Эй, Отабек, вон Наира стоит, - Мила указала в конец продолговатого светлого помещения, - Пойдём поглядим! - Угу. - А чего вы не вместе-то? – небрежно поинтересовался Юрий, оглядывая развешенные на стенах картины самых разных жанров. - Я сбежал с тренировки, - признался казах. - Не знала, что ты можешь, - Мила рассмеялась. Картин в галерее выставлялось много. Были среди них и откровенно странные, и непримечательные, и довольно интересные. Но композиция из трёх произведений Наиры Алтын выделялась на общем фоне. Вокруг одетой в брючный костюм девушки собралась небольшая аудитория во главе с напомаженным усатым франтом. - Это ещё что за сборище? – недовольно проворчал Юрий. - Они так подходят ко всем, - пояснил Отабек, - Каждый участник выставки должен представить свои работы и ответить на вопросы ректора. - А, ректор – это тот заметный мужчина? – предположила Мила. - Угу, - кивнул Отабек. Троица фигуристов пристроилась за спинами зрителей и телерепортёров, чтобы их не было видно Наире. - Ваша работа бросается в глаза благодаря своей экспрессивности, - заговорила женщина, по-видимому, помощница ректора, - Расскажите о ней. - Поскольку участникам разрешено представить по три работы, - начала Наира, - Я решила объединить все три одной композицией. Она называется «Ледяные искры». Картины юной художницы были действительно похожи на искры. На каждом из трёх полотен красовалось по спортсмену в движении, но это были не просто портреты – выведенные светлым силуэты на тёмном фоне будто бы оставляли после себя дорожки из сияющего света, повторяющие каждый изгиб их тел. - Вы изобразили фигуристов, - продолжала спрашивать женщина, - Но движение – достаточно сложная тема, не так ли? - Конечно. Я выбрала именно фигурное катание, потому что у меня есть возможность наблюдать за его изнанкой. До приезда в Россию я думала, что можно лишь нарисовать тело в движении, а передать само движение – нельзя, то же и с чувствами. Однако, кажется, мне это удалось. Послышались одобрительные перешёптывания. - Скажите, Наира, ваши полотна изображают собирательные образы или же это портреты конкретных людей? - Назвать это «собирательными образами» было бы пренебрежением, - с какой-то новой страстью ответила художница, - Я старалась наделить каждого персонажа собственной историей, и для этого сделала картину не совсем реалистичной, а скорее абстрактной. Так легче выразить и движения, и эмоции героев. - И почему же вы выбрали именно этих людей. - Ну, - девушка на секунду задумалась, - Вообще-то, я делала эскизы очень многих фигуристов, но для этой композиции выбрала самые лучшие. В первой части работы – мой старший брат. Его образ вышел хорошо, потому что я наблюдала за его движениями с раннего детства, мне знакомы его выражения, жесты и взгляды. В центре – русская чемпионка Мила Бабичева. Её движения и программы не сильно отличаются от остальных, но её необычная внешность подкупает. Этюд с Милой помещён в центр для создания симметричной композиции. На третьем полотне, - Наира снова запнулась на мгновение, - На третьем полотне – Юрий Плисецкий. Не могу объяснить, почему его движения вышли самыми лучшими, но… При первой личной встрече с ним, зная его лишь по чемпионатам, я подумала, что это – плохой человек и хороший актёр, умело маскирующий свою личину на сцене. Но потом, присмотревшись, я поняла, что всё-таки он хороший человек и плохой актёр. Именно парадоксальная гармоничная противоречивость привлекла меня в его образе. После окончания речи на Наиру посыпались поздравления от других участников выставки и фотовспышки, а Юрий стоял в уголке и тихонько краснел. - О, а это кто? – спросила Мила у Отабека, указывая на галантного молодого человека, который уже успел подскочить к новой звезде выставки. - Алексей Мамонтов, - недовольно буркнул Отабек, - Сын хозяина галереи. Всё время ошивается около самых талантливых, чёртов бездарь. Юрий немного пришёл в себя и уже собирался тихонько улизнуть домой, как вдруг прямо на его глазах рука этого самого противного Мамонтова потянулась к плечу немного растерявшейся от обилия внимания Наиры. - Эй, малявка! – вдруг завопил фигурист, размахивая руками, - Мы пришли на тебя посмотреть! Такая выходка, конечно же, привлекла всеобщее внимание, и троице пришлось раскрыться. «Ледяные искры» стали самым важным событием выставки, а фигуристам и художнице ещё долго не давали покоя. Отабек с каким-то оттенком досады отвечал на вопросы журналистов. Он то и дело смущённо и как бы извиняясь поглядывал на сестру. Юрий же улыбался во весь рот и громко рассуждал о бесполезности всяких дурацких картин. С выставки компания возвращалась уже затемно. Отабек шёл впереди, за ним чуть ли не в припрыжку следовала Мила, щебеча о своей популярности, а ещё чуть позади шли рядом Юрий и Наира. - Эй, - вдруг обратился к ней парень, - Что за историю ты там наплела про меня? - На выставке оцениваются не только работы, но и их представление авторами, поэтому речь художников должна соответствовать эмоциональному настрою самой работы. Вот я и сымпровизировала, хотя сначала планировала сказать другое, - ясно и спокойно объяснила девушка. - То есть, ты это всё придумала? – немного обиженно буркнул он. - Нет, - Наира немного помедлила с ответом, - Я вполне точно описала свои чувства. - Эй, детишки, а не хотите отметить потрясающий дебют? – предложила Мила, - Я знаю отличное место, тут недалеко. Художница поглядела на брата. Тот одобрительно кивнул, и она повторила его жест. - Раз уж вытащили меня, хоть поем, - недовольно согласился Юрий.

***

Место, предложенное Милой, действительно было отличным. Уютное маленькое кафе, которых так много в Петербурге, большими окнами выходило прямо на один из каналов. Наира устроилась у окна и сразу же уставилась на непостоянные отражения фонарей в воде. - И чего там такого интересного? – проворчал усевшийся напротив неё Юрий. - Та-ак, все будут глинтвейн! – заявила Мила официанту. - Можно, - согласился Отабек. - Ты что, баба, сдурела?! – тут же возмутился Юрий, - Мне ж всего только шестнадцать, да и ей тоже, - он небрежным кивком указал на Наиру. - Ну и что? – загадочно улыбаясь протянула фигуристка, - А то ты забыл, как мы в прошлом году отмечали твоё золото в Гран При. - Ладно-ладно, - отмахнулся парень. После стакана ароматного напитка Мила весело трещала с совершенно трезвым Отабеком, заставляя его отвечать, а Юрия развезло уже на третьем глотке. - Наира, слушай, - вдруг обратился к художнице юноша слегка заплетающимся языком, тем самым оторвав её от созерцания водной глади, - А почему у меня на твоей картине такое угрюмое лицо? - Это я у тебя всё хочу спросить, - девушка неожиданно живо вступила в разговор, - Тебе не больно столько хмуриться? - Что? Где? - Здесь, - Наира протянула руку через стол и коснулась тёплым указательным пальцем начала его переносицы, как раз между бровей. Юрий тяжел уронил голову на стол. - Ха-ха, захрапел! – веселилась Мила. А юноша сидел, спрятав покрасневшее лицо, и слушал, как заливисто хохочет фигуристка, как его друг вызывает такси и как капли редкого дождя ударяют по ледяному стеклу.

***

В следующее воскресенье Юрий был на катке рано. Он уже готовился выйти на пустой лёд, когда на трибунах вдруг появилась Наира, и в этот раз бумаги с ней не было. - Эй, а где Отабек? – окликнул её фигурист. - Попал в ДТП, - с едва заметным вздохом ответила девушка, - Не пострадал, но теперь должен быть свидетелем. Велел ждать его здесь. - Вот как… - Юрий ненадолго задумался, - А ты сама-то кататься умеешь? – ни с того ни с сего спросил он. - Ну, могу ехать прямо, - не выдавая удивления ответила художница. - Тогда слезай, - Юрий вдруг улыбнулся, - Коньки Милы в женской раздевалке. Давай-давай, а то мне тоже скучно! Думая о том, что на Плисецкого это совершенно не похоже, и упорно ища в его действиях подвох, Наира всё-таки нашла подходящие коньки и, завязав шарф на узел, чтобы не мешал, неуклюже вышла на лёд. - Ну, давай, - тут же потребовал Юрий, - Сделай хотя бы круг. Круг художница сделала без особого труда. Юноша продолжал убеждать себя, что просто развлекается в угрюмое воскресное утро, но тянуть её за собой за руки, посмеиваться над неловкими движениями, украдкой удивляться невозмутимости её лица – всё это почему-то нравилось ему, и нравилось настолько, что Юрий даже забыл ненадолго о ненавязчиво маячащих на горизонте соревнованиях. - Ай! – Наира в очередной раз вытянулась на спине, не успев ухватиться за бортик, - Сложно, - тихо произнесла она. - Не сложнее, чем рисовать, - передразнил художницу фигурист. Недолго попрактиковавшись, Наира уже вполне уверенно следовала за Юрием, который скользил перед ней спиной вперёд, иногда ловя за руки, чтобы она снова не растянулась на льду. - Неужели весело возиться с такими как я? – спросила девушка, когда они уселись передохнуть. - Конечно, ты такая неуклюжая! – рассмеялся Юрий. - Или тебе просто нравится, когда от тебя кто-то полностью зависит, - негромко произнесла она. - Извини, что задержался, - сказал Отабек, игнорируя удивлённое выражение на лице друга, - Пойдём домой. - Ты разве не хотел потренироваться перед Кубком? – поинтересовался Плисецкий, стряхивая недоумение. - Угу, - казах кивнул, - Но планы изменились. Сразу после Кубка мы уезжаем домой, надо собрать вещи. - Тогда прощай, Юрий, - сказала Наира в пол, развязывая коньки, - Вряд ли ещё увидимся. - Да… К обеду на каток подоспела и Мила. - А что, Отабек с нами не обедает? – с сожалением спросила она. - Нет, - юноша был явно раздражён, он даже не смотрел на собеседницу. - А в чём дело? – не унималась та, - Вы что, поссорились? - Да нет же, баба! – вспылил Юрий, - Они уезжают, ясно?! Сразу после соревнований. - Эх, Юрочка-Юрочка, - вздохнула Мила, - Привык уже, да? Их ведь тут и не должно быть, сам знаешь. Увидишься с Отабеком на следующем Кубке… - А как же… - начал парень, но вовремя замолчал. «Нет уж, не скажу этой сороке, - зарёкся он, - Решит, что я влюбился в малявку, и сразу растрещит на всю округу. Что же делать? Почему так не хочется, чтобы они уезжали? Может, сказать ей? – Юрий уставился в тарелку с едой, - Но Отабек же мне голову оторвёт, а других друзей у меня нет!» - Чёрт! – вслух выкрикнул он. - Ладно тебе, Юрий, - попыталась успокоить его Мила, - Есть же интернет в конце концов, вы же переписывались с ним, нет? - Отстань… баба! – прорычал юноша и в расстроенных чувствах поплёлся обратно на лёд.

***

В понедельник начались мужские короткие программы. У Отабека, к которому никто, кроме тренера, не пришёл, всё вышло как всегда великолепно технически и весьма красноречиво эмоционально. А вот Юрий был весь в своих мыслях. В его «Агапе» было многовато драмы, да и техника исполнения страдала из-за плохого морального состояния спортсмена. Со своим единственным другом он едва поздоровался. Первым в коротких программах оказался Отабек Алтын, вторым – Юрий Плисецкий, но результат его был низковат для него самого. Если бы на Кубок России попал кто-то стоящий кроме Отабека, второго места Юрию было бы не видать, как своих ушей. На следующий день на вольной программе собралось больше народу. К удивлению Юрия, была и его семья, и семья Отабека, вот только Наиры он нигде не видел. Спросить о ней у друга он не мог – как-то не выходило с ним пересечься без сторонних наблюдателей. И вот, сразу после Отабека, настал его черёд. Юрий как всегда вполуха слушал наставления Якова и Лилии, а в голове у него вертелись слова «гармония» и «противоречия». С позволения Лилии Барановской он самостоятельно немного изменил вольную программу несколько недель назад. Теперь, как ему казалось, гармонии и, как ни странно, любви должно было быть больше… Вот только ощущал он в этот момент что-то вроде отчаяния. Ведущий соревнования пригласил Юрия Плисецкого на лёд. Фигурист отвернулся от тренеров, оттолкнулся и неспешно заскользил по льду, но вдруг услышал позади себя удар ладоней об ограждение катка. - Юрий, - едва слышно выдохнула запыхавшаяся Наира, сжимая пальцами бортик. Он резко развернулся на сто восемьдесят градусов, рванулся обратно. Идеально, конечно, не получилось. Фигурист слегка промахнулся и впечатался губами немного левее, чем нужно, а переносицей – прямо в её очки. Но невероятный взгляд тёмно-карих глаз того стоил. Вышло эффектно. «Аллегро Аппасионато» было исполнено без единой ошибки, хотя у Юрия всё время кружилась голова, и вдобавок его знобило. - Глупый, - укоризненно пробубнил Яков, когда выступление началось, - Ведь его вольная программа даже не о любви. - У него сейчас всё о любви, - вздохнула Барановская, - Вот увидишь, его оценки превзойдут все ожидания. Сойдя со льда, Юрий сразу же попал в руки тренеров и журналистов, в толпе которых он высматривал кое-кого другого. Наспех отмахнувшись от дурацких вопросов и мимолётно порадовавшись действительно высоким оценкам, юноша рванул в широкую арку под одной из трибун, в тени которой пряталась знакомая фигура. Наира стояла у стенки, держа очки в руке. - Ты мне линзы залапал, - тихонько сказала она после недолгого молчания. - Ха?! И это всё, что ты можешь сказать? – Юрию казалось, что он вот-вот провалится сквозь бетонный пол катка. - Ах, да, ещё я остаюсь в Петербурге, - парень с трудом мог разглядеть в темноте выражение лица собеседницы, но ему показалось, что она улыбнулась. - С-со мной? – уточнил он, не веря своей удаче. - Вроде того. Меня взяли в тот университет, где была выставка.

***

Завершив свою вольную программу, Отабек теперь повсюду разыскивал столь внезапно появившуюся на катке сестру. Он давно заметил нечто странное между ней и своим другом, которым восхищался, как истинным бойцом и гением, но с годами ему становилось всё тяжелее понимать оттенки её чувств. Впрочем, на этот раз всё разрешилось почти без сложных психологических головоломок. Отабек нашёл Наиру в полутёмной раздевалке, закрытой на ремонт, подальше от глаз зевак и журналистов. Она сидела в обнимку с его соперником и другом, медленно перебирая его светлые пряди, пока он что-то шептал ей на ухо с очень смущённым, но довольным лицом.