Комета Маберти.

      Прохладные пальцы скользнули по нежной коже девичьих скул. Невольно тело Кометы дрогнуло от ласкового прикосновения. Задержав на секунду дыхание, она медленно прикрыла веки. Криденс внимательно всматривался в её лицо, будто не видел несколько лет, хотя они живут под одной крышей. «Такая упрямая, смелая, добрая… Зачем ей нужен такой трус, как я?» — эти мысли не единожды всплывали в голове юноши. Он действительно не знал, чем так привлёк внимание этой девушки. Он поистине считал себя недостойным. Карие глаза парня с тоской и нежностью обводили границу ровной и бархатной кожи с началом белых неровных рубцов. Бэрбоун готов был любить её любую. Даже если всё её тело будет в шрамах. Даже если проснётся её обскур и разнесёт целый Нью-Йорк, он сделает это вместе с ней. Неожиданно длинные реснички девушки взмыли вверх к аккуратным бровям. Пара ярко-зелёных глаз с теплотой воззрилась на Бэрбоуна. Она подняла свою руку и в точности, зеркально отразила движение парня. Мягкая тёплая ладонь опустилась на холодную кожу скул юноши и несильно потянула вперёд. Поддавшись влечению, Криденс наклонился вслед за манящей рукой и уже через мгновение почувствовал горячее дыхание на своих губах. Прикрыв глаза от нахлынувших чувств, он впился в её уста нежным, но требовательным поцелуем. Будто боялся, что если он этого не сделает, то она просто растает у него в руках. Исчезнет и никогда не вернётся обратно к нему.

***

      1 декабря 1926 года. Этот день принёс с собой незабываемый первый снег. Комета ещё никогда не видела, чтобы снег выпадал так точно по календарю. Обычно эти белые невесомые хлопья падали либо в конце ноября, либо с опозданием в декабре. Но чтобы так пунктуально… никогда. С самого утра девушка чувствовала необъяснимую тревогу внутри. Она билась о стенки рёбер и настойчиво просилась наружу. Маберти всеми силами пыталась унять эту дрожь, но всё без толку. Комета не могла найти себе места. Листовки постоянно выпадали из дрожащих рук, чай проливался на стол, она даже несколько раз запнулась на ровном месте. Криденс тоже вёл себя странно. Периодически он замыкался в себе, постоянно о чём-то думал, подозрительно озирался по сторонам во время митинга, будто выискивая глазами человека, с которым ему нужно встретиться. Маберти предположила, что юноша опять пойдёт на встречу с тем сомнительным человеком, и, как всегда, она оказалась права. Около двух часов дня парень ушёл на «прогулку». Девушка, натянув тонкое коричневое пальто, вышла вслед за ним, подождав минуты три. Морозный воздух с резким запахом свежести пощекотал нос Кометы, отчего она громко чихнула, чем испугала спящего возле подвальной решётки кота. Он с диким рёвом подпрыгнул и, недовольно шипя, убежал на противоположную сторону улицы. Это очень рассмешило Маберти. Проводив взглядом шипящий шерстяной комок, она посмотрела вперёд и двинулась по направлению к злосчастному переулку. На улице было много народу. Люди толпились возле продуктовых магазинов, в кондитерских и в кафе. Царила полная суматоха. Радуясь первому снегу, одни что-то громко обсуждали за чашкой ароматного кофе, другие согревали тело и душу с помощью ароматного глинтвейна. Дети целой оравой толпились у ларьков со сладостями и у игрушечных лавок. Некоторые уже кидали друг в друга снежками. Широкая улыбка застыла на лице у Кометы. Не успела девушка пройти и половину своего маршрута, как мимо проходившая молодая женщина сильно задела её плечом, отчего Маберти не удержала равновесие и с глухим стуком упала на пятую точку в снег. Женщина заметила это и быстро подбежала к пострадавшей. — Ради Бога, простите меня! — она склонилась над Кометой и протянула руку, чтобы помочь встать. — Я просто очень торопилась и не заметила, как… — Ничего… Ничего страшного, — быстро пролепетала Маберти, сдерживая поступивший к горлу приступ смеха. Отряхнув своё пальто, она подняла ясные глаза на женщину. — Меня зовут Порпентина Голдштейн, — она ещё раз протянула девушке свою руку. Комета с радостью её пожала. — Комета Бэрбоун. — Ну что же, Комета Бэрбоун. Теперь я обязана хоть как-то загладить свою вину, и поэтому приглашаю вас на чашку горячего кофе, — Тина открыто улыбнулась, терпеливо дожидаясь ответа Кометы. Она и представить не могла, что столкнётся сегодня с девушкой, с которой давно хотела познакомиться. — А Вы разве не спешили? — задумчиво спросила Маберти. — О, я уже опоздала, поэтому у меня появилось два часа свободного времени, — на самом деле, она ещё успевала, но выпавшая возможность разговора с Кометой немного подкосила распорядок дня Тины. И в лучшую для неё сторону. — Ну, так что? — Только недолго… Голдштейн была полностью удовлетворена подобным ответом и поэтому повела девушку в уютное кафе, очень кстати находившееся недалеко от дома Маберти. Когда колокольчик на входной двери приятно зазвенел, Комета почувствовала волшебные запахи сладкого кофе, горячего шоколада и корицы. Пряности и домашняя атмосфера полностью расслабили дух девушки. Пока новая знакомая Кометы заказывала горячие напитки, Маберти нашла уютное местечко у окна, завешенного яркой гирляндой. Это место напомнило ей, как однажды она забрела в кафе, подобное этому. Уютное тихое местечко с домашней атмосферой. «Ну конечно, тогда я ещё не знала, что это было логово маньяков-убийц», — вспомнив это, девушка поёжилась от неприятных воспоминаний, и сразу же это кафе показалось ей до ужаса жутким и даже немного зловещим. «Словно пряничный домик злой ведьмы!» — Так ты новый член семьи Бэрбоунов? — неожиданно для Кометы спросила Тина, подойдя к столику и усаживаясь на мягкий стул. — Да, это случайно получилось. — Слушай, извини, что спрашиваю… Это ты в прошлом году жила в доме на чердаке? — осторожно начала Голдштейн. — Ну да, я… А что такое? — тут же насторожилась Комета. — Нет, нет… Ничего, просто я нашла одну вещь и предположила, что она твоя, — Порпентина достала свою сумочку и начала быстро что-то в ней искать. Вдруг на секунду она замерла и достала из кожаной ткани небольшой сверкающий металлический предмет. — Вот, это твоё? — Да! — опешив, произнесла Маберти. Она и не надеялась, что когда-нибудь найдёт компас. — Спасибо огромное! Дальнейший час прошёл как нельзя душевнее. Две знакомые сидели за маленьким кофейным столиком, рьяно что-то обсуждали, смеялись и даже один раз поспорили. Тина рассказала, как её понизили в должности из-за того, что она заступилась за Криденса. Конечно, она не сказала, кем и где она работает. Комета же переборола себя и выпалила свою историю, всю и сразу. Ведьма, не отвлекаясь, внимательно слушала рассказ Маберти и даже несколько раз проявила сочувствие. За окном уже давно начало темнеть. Заметив это, девушка поспешила выбраться наружу. Когда Порпентина расплатилась за кофе, то пошла провожать свою новую знакомую до дома. Простившись с Голдштейн, Комета поспешила домой, надеясь, что Криденс дома и с ним всё хорошо.