Комета Маберти.

«И что мне теперь прикажете делать?!» — Комету буквально распирало от желания догнать этого упрямца и хорошенько его встряхнуть. Как он не понимает, что она делает это ради него? На улице уже совсем стемнело. Фонари, словно светлячки, один за другим загорались в темноте, отбрасывая тусклый свет на мостовую. Девушке ничего не оставалось, кроме как направиться к Нэн — других вариантов попросту не было. Если бы не разрушенный чердак, проблем с жильём не возникло бы вовсе. Но судьба, похоже, решила сыграть с Кометой злую шутку, подкладывая ей палки в колёса на каждом шагу. «Такое ощущение, что вместо ангела-хранителя за мной следят три голодных крокодила, которые только и ждут момента, чтобы вцепиться в мою несчастную шею!» — мысленно ворчала Маберти. Слёзы сменились злостью, отчаяние — раздражением. Она не планировала говорить такие слова, они вырвались сами собой, без раздумий. Хотя в них и был смысл, стоило подготовиться к этому разговору, как-то подготовить Криденса, поговорить с ним, объяснить свои мотивы. Девушка шла вперёд, не оглядываясь. С каждым шагом становилось всё холоднее. «Сколько сейчас времени?» — она остановилась на мгновение, вглядываясь в чёрное небо, укутанное в облака, словно в тёплое одеяло. «Даже звёзд не видно», — подумала Маберти, осторожно обходя разбросанные по мокрому асфальту камни и остатки брусчатки. Она не заметила, как улица совсем опустела. За сорок минут пути ей не встретилось ни одного прохожего — все попрятались по домам, как перепуганные мыши. Сидят там, слушают радио, наслаждаются видом из окна своей тёплой кухни или читают газеты у камина. Снег продолжал падать крупными хлопьями, превращая улицы в скользкие тропы и создавая высокие сугробы. Пройдя уже третий квартал, Комета приблизилась к одному из переулков. Она замедлила шаг и остановилась у тёмной арки в доме. Внутри царила непроглядная тьма, поглощающая холодный воздух и падающий снег. Это был самый короткий путь к Нэн, но именно его Комета меньше всего хотела проходить вечером. Здесь начиналась бандитская часть города — войдя в эту арку, нужно быть готовой к бегству или драке. Именно здесь происходило большинство городских преступлений. Комета медлила, разрываясь между желанием поскорее оказаться в тепле и страхе встретить здесь кого-то из местных головорезов. Желудок уже начинал подавать тревожные сигналы, напоминая о том, что пора бы поужинать. Быстро оглядевшись по сторонам, девушка всё же переборола свой страх и сделала первый шаг в холодную темноту, наполненную ночными кошмарами Нью-Йорка.

***

Девушка уже около пятнадцати минут продвигалась по выбранному маршруту, но пугающий полумрак и тусклый свет, мерцающий в редких окнах, рисовали в её воображении жуткие картины. Тишина держала в напряжении, изредка нарушаемая резкими звуками бьющегося стекла или кошачьими драками из-за тухлой крысы. Казалось, цель уже близка, но что-то внутри шептало: это только начало, затишье перед бурей. Снег противно хрустел под ногами, хлюпая в местах, где образовалась слякоть. Воздух был пропитан смесью запахов: дешёвых сигарет, дорогого сигарного дыма и крепкого перегара. «У кого-то ночь явно удалась лучше, чем у меня», — мелькнула мысль, искривляя губы девушки в нервном оскале. «Так, оценим ситуацию. Я топаю по тёмному переулку, набитому пьяными мужиками, которые сидят в своих халупах и глушат разбавленный спирт. И у каждого из этих ребят есть доступ к огнестрелу! Прекрасно!» — Комета невольно ускорила шаг. Адреналин ударил в голову, словно пуля, создавая ощущение, будто она выпила литр чистого кофеина. Ноги сами понесли Маберти почти бегом к дому Нэн. Перед глазами мелькали обшарпанные дома с заклеенными окнами, силуэты людей на балконах, разбрасывающих грязные ругательства. Внезапно в ушах зазвенел противный звук грубого смеха. Этот голос, который она так хотела забыть, снова возник из глубин сознания, подталкивая к сомнительным действиям. Будто кукловод в любимой игрушке начал своё представление: — Чего ты боишься? М? Бедная, бедная Комета! Хотела девочка любви и спокойной жизни, но мальчик раздавил её хрупкое сердечко… какая жалость! — искусственно-сладкий шёпот сводил с ума, заставляя чувствовать себя ничтожной и слабой. Маберти не заметила, как остановилась прямо под окнами грязного бара перед зелёной дверью, которая могла открыться в любую секунду. «Нечто», сидящее внутри, жаждало развлечений, желая окрасить эти старые стены красными каплями. — Тебе так плохо, а когда плохо, нужно заняться чем-нибудь увлекательным. Не находишь? — Твоё “увлекательно” часто заканчивается плачевно! — Комета задыхалась от рваного дыхания, сжимающего трахею и горящую гортань. — Признай, тебе же нравятся наши маленькие приключения. Когда чья-то жалкая жизнь бьётся по стенкам сосудов того, чьё тело уже захвачено удушающими тисками, и остаётся лишь наслаждаться, как маленький огонёк жизни медленно тухнет в блёклых глазах жертвы. Чувство власти над человеком, который беспомощно бьёт конечностями, захлёбываясь в конвульсиях от необратимого страха. Я — это ты, и клянусь всем, чем можно, когда ты убивала того парня в переулке, я чувствовал нотки возбуждения, исходящие от тебя в этот момент. Ты чудовище, солнышко! Но мне это нравится! — Заткнись! Замолчи! — Подчинись! — Катись в Ад! — Дорогая Комета, я живу в нём! Зелёная дверь резко распахнулась, выплеснув наружу поток звуков и запахов: голоса женщин и мужчин, нецензурная лексика, наглый смех и девичий хохот. Смесь сладких и горьких запахов создавала аромат, идеально сочетающийся с атмосферой заведения. Из дверей вышли двое мужчин, решивших продолжить разговор на свежем воздухе. — Эмили, вот чертовка! — возмущённо произнёс здоровяк в дорогом чёрном костюме с красным шёлковым галстуком. Его лицо было чисто выбрито, но тупой и наивный взгляд пустых карих глаз, кривой нос и пухлые губы со шрамом через подбородок портили впечатление. — Тони, сколько раз тебе повторять? Красивые шлюхи — самые дорогие! — его собеседник, худощавый мужчина в полосатом костюме и цилиндре, был ниже на две головы, но его хитрый взгляд заставлял кровь стынуть в жилах. — Это то да. Но за её тело не грех заплатить любую сумму. — Раньше надо было думать, сейчас нас ждёт босс. — Но, Джони, разве у нас нет ещё немного времени? — худощавый странно улыбнулся и, не раздумывая, достал пистолет, выстрелив жирдяю в правую ногу. — Теперь у нас точно нет времени на твоих шлюх, Тони! — жуткий смех мужчины слился с истошным криком подстреленного. Пронизывающий взгляд жёлтых глаз упал на хрупкую фигурку девушки, стоявшей неподалёку. В полумраке можно было разглядеть лишь очертания почти детского личика. — Эй, ты! — смех сменился грубым, властным голосом. — Тебе говорили, что подглядывать нехорошо? Реакции от девушки не последовало. Это взбесило мужчину. Раздуваясь от злости, он быстрым шагом подошёл к ней и одним движением схватил за грудки. От тряски её голова откинулась, и он увидел нечто в её белых затуманенных глазах. Будто дым заволок её глазные яблоки. — Ты красивая, — оскалился он. — Не хочешь открыть для себя хорошую профессию? Я бы получал за тебя замечательные деньги! Как только он начал говорить, Комета почувствовала противный запах алкоголя, облаком обжигающий её лицо. Истеричный смех вырвался из её рта. Тело сотрясалось в коротких судорогах. Безумный взгляд изучающе смотрел на похабное выражение лица этого человека. Она уже не владела собой в полную силу, поддавшись змею-искусителю, который пустил свой сладкий яд безумства и сумасшествия по её венам. Комета действительно хотела убить. Холодные пальцы девушки скользнули по запястьям мужчины, который всё ещё держал её за грудки. Его руки тут же затряслись. — Чувствуешь? — мягкий шёпот заставил его глазки бегать в разные стороны. — Чувствуешь, как я хочу твоей смерти? — чёрные полоски обвили его руки, оставляя после себя сильные ожоги и порезы, кожа медленно серела, становясь похожей на кожу трупа. — Боюсь, даже поцелуй со мной будет стоить тебе невыносимо дорого… Твоя жизнь, вот что я прошу взамен. Ледяные пальцы обвили тонкую шею, на которой уже видны опухшие вены. Жертва не могла больше двигаться, всё её тело парализовало. Всё, что он мог делать, это только наблюдать, как медленно приближается его смерть. «Часики тик-так… тик-так». Комета потянула на себя испуганного Джони. Его кожа под её ладонями уже начинала приобретать синеватый оттенок, покрываясь багровыми рубцами. Поражение медленно переходило с горла на скулы и худые щёки. Девушка легко коснулась своими губами его уже сухого рта. Лёгкий поцелуй высасывал силы. Было видно, как медленно уходит жизнь из его глаз, как они нервно дрожат и закатываются. Он чувствовал, как каждый орган по очереди прекращает работать. Чувствовал, как быстро закипает его кровь, будто её раскаляли железными прутами, как медленно ломались кость за костью, принося невыносимые муки, как отказывает печень, как плывёт мозг и как выпадают глаза, как разрываются почки и желудок, как высыхают лёгкие, забирая последний воздух, и, напоследок, как сердце выворачивается наизнанку. Как он ещё не умер? Скорее всего, магия девушки удерживала жизнь в нём. Маберти заворожённо смотрела на этот процесс. Она резко оттолкнула от себя мужчину. Ещё дышащее тело глухим стуком упало на белый снег. Белое ледяное покрывало постепенно вбирало в себя алый цвет, испаряясь от горячей жидкости. Кровь, не переставая, текла из его ушей, рта, носа, заполняя собой почти весь снег вокруг. Этот человек нелепо пытался удержаться за свою жалкую жизнь, беспрерывно пытаясь двигать руками. Он стонал, пытался что-то сказать, но из его горла вырывался лишь булькающий звук. Из тела Кометы вылетел чёрный рой взбесившейся магии и окутал тело умирающего. Дикий вой и скуление подстреленного парня заглушил треск дробящихся костей. Мгновение, и изуродованное тело полосатика подбросило и выкинуло на освещённое лампой крыльцо бара. — Спокойной ночи, с тобой было весело, — открытая улыбка украсила милое личико Кометы, но глаза оставались всё такими же — полными безумия и сумасшествия. — Остолбеней! — Маберти не успела повернуться на звук, как тут же упала на землю. Последнее, что она видела перед собой, как красная вспышка летела в её сторону.