Петра (набросок к заявке)

      Могу себя поздравить. Я теперь не неизвестно кто, а вполне себе курсантка Восточного военно-морского училища ООН. Мне даже документ красивый выдали. Симпатичная такая светло-синяя книжечка с гербом ООН, где в графе имени значится «Петра», на месте фамилии «Пётр Великий», ну а «канмусу 1-го ранга», видимо, идет в качестве национальности. Круто. Особенно про первый ранг мне понравилось. Приятно, когда тебя ценят.       А вручал мне этот документ цельный адмирал. Пришел такой в палату, каблуками бряцая. Авантажный – сил нет! Седина благородная, мундир парадный, ордена надраены, адъютанты отутюжены… хоть сейчас на плакат.       Правда, я всю патетику момента обломал. Ибо вместо того, чтобы запищать от восторга и смахнуть рукавом пижамы обильные слезы счастья, взялся контракт нагло читать. Прямо при адъютантах. Понимаю, что неприлично, но я нынче вроде как девушка, мне можно.       Вообще, любой попаданец влегкую выщелкивает «подводные камни» и без труда прозревает хитрые пункты в составленных профессиональными юристами контрактах. А потом этих самых юристов ещё рассаживает по лужам, показывая, что его-то на мякине не проведешь. Ибо он два года продаваном в ларьке отработал, пока они в своих конторах штаны протирали. Но я к такому подвигу был не готов и просто хотел узнать, чего от меня хотят, и что я буду должен. А то «канмусу 1-го ранга» звучит, конечно, весьма элитно, но ведь «элитными» бывают и овчарки. И быки-производители.       Так вот, контракт меня напугал. Натурально. Вы хоть раз видели юридический документ, составленный предельно понятным человеческим языком, без мозголомных формулировок, типа: «императивные нормы права стороны именуемой в исключительных случаях наступивших обстоятельств»? Вот и я нет. Но больше всего меня поразило отсутствие сносок. Ведь как в нормальных контрактах – находишь на последней странице абзац мелких буковок, вооружаешься лупой, и вот оно, самое главное. А тут по нулям! Что читать, куда смотреть, вообще непонятно.       Настороженно покосившись на адмирала с адъютантами – вот сразу они мне не понравились – я ухватил за рукав Светлова и, оттащив в сторону, зашептал:       – Евгений Викторович, зовите охрану.       – Зачем? – не понял тот.       – Адмирал ненастоящий! Вы видели, что он принёс?! – я в доказательство потряс бумагами.       – Обычный контракт, – взяв у меня листки, пожал плечами Светлов.       – Да где же обычный?! – возмутился я. – Тут же человеческим языком написано! И ни одной сноски! Явно подделка!       – Петра… – Тяжело вздохнув, Светлов наградил меня усталым взглядом. – Ты хоть представляешь, сколько юристов за вашими контрактами следит? И русских, и американских, и китайских, и даже уругвайских. Ведь без канмусу у людей нет шансов даже прибрежные зоны отстоять, а кто контролирует море…       – Тот контролирует всю мировую торговлю, – машинально продолжил я, впав в задумчивость. – Ибо «Fleet in being». У кого флот – тот и держава.       – Именно, – кивнул Светлов. – А флот сейчас – это вы. Поэтому каждая страна стремится заполучить как можно больше канмусу.       – Ага, и бдительно следит, чтобы больше не заполучил кто-другой, – насмешливо фыркнул я.       – Петра… – устало закатил глаза Светлов.       – Да ладно вам, нешто я не понимаю, – отмахнулся я.       Собственно, тут и понимать нечего. Флот, конечно, объединённый, Человечество как никогда едино… но командуют-то этим флотом вполне конкретные люди с вполне конкретными паспортами. Английскими, американскими, китайскими… И вот, владельцы американских паспортов насмерть бьются в штабах и кабинетах за то, чтобы как можно больше канмусу охраняло берега ридной техасщины, а не какой-нибудь там китайщины. При этом в тайне мечтая, чтобы вообще все существующие канмусу охраняли техасщину, а клятую китайщину сожрали глубинные. В рамках здоровой конкуренции.       Владельцы же китайских паспортов тоже бьются, тоже насмерть, только уже за обратное – чтобы китайщину хранили, а техасщину сожрали.       В общем, мир есть любовь, что тут может быть непонятного?       – То есть, наши контракты проверяют независимые юристы из разных стран? – всё ещё не веря в отсутствие подвоха, уточнил я.       – Наоборот, – снова вздохнул Светлов. – Юристы как раз зависимые. Только зависимые от разных государств, а потому следят друг за другом во все глаза.       – Ладно, убедили, – фыркнул я, возвращаясь к контракту. Раз уж тут всё честно, то почитаем, чего нам предлагают.       На деле всё оказалось предельно просто. Я обязан отучиться три года в школе, затем, принять присягу и отправиться на защиту Человечества. За это меня будут кормить, поить, одевать и даже денег дадут. Причем, если верить Светлову, дадут весьма неплохо – денежное довольствие Девам Флота только начинается с уровня каперанга, а то и адмирала. Плюс, всякие надбавки, коэффициенты, за ранг, за должность, за звание… В общем, будет на что разные женские штучки покупать (какие именно «штучки» пока не знаю, но все женщины тратят деньги с такой скоростью, что если бы они их хоть вполовину столь же быстро зарабатывали – давно бы коммунизм наступил).       С юридическим статусом ещё проще. Пока учусь – обычный подросток и моим опекуном является Объединенный флот, после присяги же становлюсь военнослужащей и… та-дам!.. автоматом произвожусь в совершеннолетние. То есть, могу жениться, пить пиво, ходить на фильмы «для взрослых» и служить в горячих точках. Очаровательно, правда? То есть никто никаких детей на войну не посылает, воюют совершенно взрослые женщины. А то, что у этих «взрослых» ещё тальк с памперсов не осыпался – дело десятое. Канмусу же, национальная особенность, понимать надо!       Мда, всегда верил в чиновников.       Ладно, черт с ними, деваться всё равно некуда. Вот отучусь хотя бы, определюсь кто я не только де-юре, но и де-факто, а там уже будем посмотреть.       Так что подписываем.       Вообще, на данный момент документы – единственное светлое пятно, поскольку всё остальное плохо. Женщиной быть вообще плохо (мне один только поход в туалет по маленьким делам столько впечатлений принёс), но ещё хуже быть маленькой женщиной. Шестнадцать лет, блин! Тот самый возраст, когда концентрация подростковой дури достигает максимума и хлещет из всех ушей. В голове толпятся самые дикие мысли, в зад словно шилом тычут, настроение скачет от черной меланхолии, до бешеной активности… Выцаганил тут у медсестры газету, думал почитать, узнать, что в мире творится. Ага, щаз! В первой же статье наткнулся на фото какой-то звездульки, мгновенно задумался, дошел до мысли, что у меня кроме пижамы ничего нет, и захотелось разреветься. Взахлеб. Полчаса сидел, шмыгал носом над несправедливостью жизни и вспоминал конструкцию японской набедренной повязки. Зачем? Неизвестно.       Тут на свою беду в палату заглянул Светлов, назначенный-таки куратором моей скромной персоны. И, разумеется, я немедленно вывалил на него все свои хотелки, печальки и жалобы.       Ошарашенный мужик сначала попытался было разобраться, чего собственно от него требуется, но быстро взял себя в руки (вот что значит профессионал!) и, старательно демонстрируя оптимизм, заявил, что врачи разрешили мне посещение бассейна.       Я в ответ посмотрел на него, как на инвалида умственного труда (вот только же объяснял, что мне носить нечего!), мрачно поинтересовавшись, а в чем, по его мнению, я в этот бассейн пойду?       На что Светлов с довольной улыбкой вручил мне небольшую картонную коробку, раскрашенную настолько ярко, словно в ней китайское печенье хранилось.       В целом, я даже не особо ошибся, разве что вместо хлебобулочных изделий сомнительного качества внутри нашлись не менее сомнительные тряпочки (Синие, в белый горошек, блин!).       Скептически повертев их в руках, я поднял глаза на явно гордящегося своей находчивостью Светлова, поинтересовавшись:       – И с какой стриптизерши вы это сняли?       Гордости в его взгляде разом поубавилось.       – Петра, это обычный купальник, – вздохнул он.       – Модели «потяни за веревочку»?       – Ну… я же не знал твоих размеров, а этот, как мне объяснили, универсальный.       Я ещё более скептически повертел два тряпичных треугольника с пришитыми к ним веревками. Это, как понимаю, трусы. Один спереди, другой сзади, на боках завязываем. И правда, универсально – на любую задницу натянуть можно, лишь бы длины веревок хватило.       Тоскливо вздохнув, с намеком уставился на Светлова и тот, правильно поняв, быстро развернулся на выход, бормоча, что мол, подождет за дверью.       Скинув пижаму, я натянул это универсальное изобретение, завязал, повертелся, разглядывая себя… Ну, что сказать… купальник идиотский, только мужик мог такое притащить. Треугольники, которые по идее должны были эротично обтягивать, с моими объемами разве что на ветру не хлопали, а завязки свисали чуть ли не до колена. В общем, на пляж в ЭТОМ я бы ни за что не пошел! Но поплавать хотелось до «не могу», так что аж кожа чесалась. К тому же Светлов клятвенно заверял, что в бассейне никого не будет.       Решено, идем. Только банный халат накину, а то вдруг по дороге какой пожилой пациент встретится, увидит меня в купальнике... доказывай потом, что ты в его инфаркте не виноват.       ***       Мда, жизнь всё страньше и страньше, – как говаривала Алиса, слезая с кактуса. Оказывается, с водой у меня нынче отношения сложные и не совсем понятные.       Сначала я, приготовившись было щучкой спрыгнуть в бассейн, внезапно понял, что нырять не хочу категорически. Вот не хочу и всё. Поплавать хочу, а под воду нет. Минуты две непонимающе топтался на бортике, потом, плюнул и спустился в бассейн по лестнице. Точнее, попытался.       Ибо тут же выяснилось, что вода нынче пошла какая-то странная. Стоило мне только спуститься по колено в бассейн, как меня со страшной силой начало выталкивать на поверхность, словно я на батут наступил. В итоге, не удержав равновесие, я с писком плюхнулся на пятую точку. Да так и остался сидеть, хлопая глазами.       Картина маслом: по бортику мечется испуганный Светлов, вопрошая: «Что случилось?», а я как дурак сижу на воде, хотя глубины подо мной метра три.       На всякий случай, похлопал по поверхности ладошкой – вода, как вода. Мокрая, теплая. Для эксперимента погрузил руку на десяток сантиметров – спокойно входит. А если ещё глубже? Тоже спокойно. А ещё? В общем, доэкспериментировался – перегнувшись на бок, потерял равновесие и на этот раз ушел под воду, словно топор. Перепугался до чертиков.       Вынырнув или скорее выбравшись на поверхность, кое-как успокоился сам, успокоил Светлова, явно собравшегося прыгать, меня спасать, и снова взялся за эксперименты, выяснив в итоге, что плавучесть у меня нынче строго положительная. В смысле, пока лежу (хоть на спине, хоть на животе) – плаваю. Стоит повернуться на бок – тут же тону. Ещё могу на воде стоять, но тут равновесие фиг удержишь – ощущение, словно в коньках на надувной шар забрался.       Ладно, черт с этим, потом ещё поэкспериментирую. А сейчас… плавание!!!       Перевернувшись на живот, я, растягивая удовольствие, сделал пару неспешных гребков и… протаранил головой противоположный бортик. Ладно хоть не сильно, – успел в последний момент затормозить, судорожно бултыхая руками-ногами. Отделался, считай, легким испугом. А что плитка облицовочная треснула, так она наверняка бракованная была.       Сдав назад, я уселся на воде и, растерянно потирая лобешник, завертел головой. Нихрена ж себе, в два гребка пролететь двадцатиметровый бассейн!       – Хм, Петра, ты… – начал Светлов, неуверенно помахивая рукой, куда-то в мою сторону.       Непонимающе нахмурившись, я опустил взгляд на грудь… Ну да, конечно, на такой скорости купальник с меня просто снесло, так что сижу я во всей красе, а этот… куратор, на меня таращится.       Пришлось даже немножко повизжать, чтобы он наконец сообразил, что пялиться на голую девочку, которая, матерясь сквозь зубы, вылавливает в бассейне дурацкие тряпочки не есть комильфо.       Искупался, короче.       ***       Я гневно шлепал тапочками по коридору, демонстративно не глядя на шагающего рядом с виноватым видом Светлова.       Куратор называется! Наобещал с три короба: «бассейн, поплаваешь…», на деле же подсунул дурацкий купальник, затащил в какой-то тазик… А ещё офицер!       – Знаешь, Петра, а ведь тебе полагаются подъемные, – словно бы между прочим заметил Светлов.       Головы я, разумеется, не повернул (вот ещё!), но уши навострил. И даже шаг чуть замедлил. Был такой пункт в контракте, помню. Вот только самостоятельно распоряжаться этими деньгами я не могу, ибо несовершеннолетняя.       Уловивший мой интерес Светлов воодушевился.       – Вообще-то обычно их переводят на школьный счет, но я могу договориться, чтобы тебе их сразу начислили на карточку.       – Хм…       – Прогулки тебе тоже скоро разрешат, съездим в город и ты сама выберешь себе купальник.       Искуси-итель. Уже взявшись за ручку двери, я бросил на Светлова ехидный взгляд, поинтересовавшись:       – Евгений Викторович, вы давно женаты?       – Семнадцать лет, – на автомате ответил он, но тут же спохватился: – Стой, а откуда ты…?       – Пф! – гордо задрав нос и всем видом показывая, что на глупые вопросы не отвечаю, я быстро скользнул в палату.       Тоже мне, конспиратор – кольцо снял и типа, не узнает никто. Опыт-то за версту чувствуется.