Петра (набросок к заявке)

      – С шашкою на танк бросится казак… – задумчиво пропел я себе под нос, всё ещё находясь под впечатлением недавно просмотренного фильма.       Видимо начальство нас поощрить решило в культурном плане, и в субботу устроило киносеанс. Блокбастер «Стражи океана» – фильм года… лучшая экранизация… одиннадцать «Оскаров»… рекордные кассовые сборы… В общем, шедевр мировой культуры. Причём, про нас, Дев Флота.       Как я понял, по задумке режиссеров это должна была быть героическая драма с пафосом и суровым превозмоганием. Ну, наверное, получилось, по крайней мере у нас с этого фильма рыдала вся Школа, включая инструкторов.       Нет, правда… во время эпизода, когда главная героиня с подругами прорубалась мечами (натурально, двухметровыми катанами!) сквозь строй Глубинных, а потом ещё полчаса махалась с Принцессой стаи врукопашную… я просто плакал. Рыдал, как дитя.       Киношники такие киношники…       Хотя, что-то в этом есть. Достаточно представить, что подумает какая-нибудь Глубинная, увидев, как на неё, размахивая заточенной оглоблей, несется тяжелый крейсер…       – Вот зачем эти режиссёры постоянно нам железяки в руки суют?! – возмущённо проворчала Гнейзенау.       – Японцы, – меланхолично отозвался я. – Они на этой хренотени просто помешаны.       Спохватившись, покосился на Харуну:       – Извини, Хару, ничего личного.       – Холодное оружие действительно может быть полезно в бою, – чуть нахмурилась та.       – Например? – удивился я, пытаясь представить, чем в артиллерийском бою поможет металлическая оглобля. И как, собственно, её применять, если я, например, в своём обвесе даже руками толком помахать не могу – расположенные по бокам пусковые шахты мешают. Разве что над головой ею крутить с воплем «Зашибу, мля!», вселяя страх и ужас в морально нестойких врагов. Кстати, у самой Харуны с подвижностью ничуть не лучше, поскольку в обвесе у неё из-за башен ГК одна макушка торчит. – Что этим мечом делать-то?       – Некоторые Глубинные атакуют из-под воды на близкой дистанции и холодное оружие поможет отбить атаку! – заявила японка.       – Да? Вот берём Глубинника, эсминец… Очень маленький эсминец, размером с касатку. Вот он снизу к тебе несётся, и?       – Ударить его мечом!       – М-мм… – я в сомнении покосился на японку. Обычно хладнокровная и невозмутимая, в этот раз она демонстрировала необычную горячность.       – Харуна, когда он ещё под водой – бить рано, а когда вцепился тебе в ноги по самую шею – уже немного поздно. Это в теории можно от акулы ножиком отмахаться, а на практике… Опять же, это примитива можно заточенной железякой прикончить, но сколько времени понадобится кромсать мечом эволюционировавшую тварь, которую и из главного калибра-то не сразу уложишь? А насчёт атаки из-под воды… – я пожал плечами, – нафига нам глубинные бомбы тогда? Рыбу ими глушить?       – Бомбы могут кончиться, – уже явно из чистого упрямства заявила японка.       – Если кончится боезапас… никакие мечи не спасут, – тихо вздохнула Гнейзенау.       – Именно, начнёшь отмахиваться – потеряешь мобильность, – кивнул я. – И сожрут всей стаей. В общем, банзай-атака только в кино прокатывает.       – Всё равно… – всё так же упрямо насупилась Харуна.       – Ой, да хватит вам, – поморщилась Гнейзенау. – Идемте лучше в онсэн.       – Действительно, айда покупаемся, – поддержал я, предвкушающе жмурясь.       Онсэн – это ещё один чисто японский прибабах. Небольшой бассейн с горячей водой, где сидят и расслабляются. Причём, голышом. А у людей ещё и мужчины и женщины в одной ванне. В общем, женский день в мужской бане.       – Точно! – ещё больше воодушевилась Грейс. – Старшаки сейчас по комнатам разбегутся, к завтрашнему увольнению собираться, так что, шуганём малышню и посидим втроём.       – Вы идите, а я не могу, у меня домашка не доделана и настроения нет… – Харуна мгновенно попятилась, явно готовясь ретироваться из нашей компании.       Японки в школьный онсэн ходить… не то чтобы не любят, просто стесняются. Я, когда узнал почему… сначала не поверил, а потом долго боролся с собой, чтобы не ржать. В итоге всё же не сдержался. Харуна тогда на меня впервые обиделась – ну как же, она о серьёзном, болью душевной, так сказать, поделилась, а я в хохот.       В общем, дело в одной маленькой особенности канмусу, а именно, в отсутствии волос на теле. И если для девчонок из Европы и Америки это только повод для радости (и ноги брить не надо, и то, что между ними), то для японок отсутствие волос пониже живота – натуральная трагедия. Серьёзно. Они это самое место не просто не бреют, они там кустарники культивируют.       – Ты чего, стесняешься что ли? – с типично немецкой прямотой поинтересовалась Гнейзенау.       – Грейс, тут в общем… – я замялся, не зная, как бы поаккуратней объяснить.       – Это из-за волос что ли? – сообразила Гнейзенау. – Я слышала от девчонок, но переживать из-за этих «кустов»… – она покачала головой. – Тут наоборот, радоваться надо, что на эпиляцию не бегать.       – Вы не понимаете, – буркнула Харуна, отчаянно покраснев. – Это неприлично. Все волосы на теле удаляют только… публичные женщины.       – В смысле, проститутки? – «тактично» уточнила Гнейзенау.       Густо-малиновая японка лишь молча кивнула.       – Так это женщин проблемы, ты-то причём? – нарочито удивленно поинтересовался я.       – А я что, не женщина?       – Не-а. Мы не женщины, мы Девы Флота. На нас человечьи предрассудки не распространяются.       – Может, всё-таки в бассейн? – жалобно протянула Харуна, поняв, что от неё не отстанут.       – К чёрту! – отрубила Грейс, хватая её под локоть и целеустремленно таща в сторону онсэна. – Это в купальник переодеваться, а мы и так из комбезов не вылазим.       – Ага, тело должно дышать, – подтвердил я, подхватывая Харуну с другой стороны.       А что, пойдем, как говорится, в баню, заодно и помоемся.