Петра (набросок к заявке)

      Жизнь – боль. Печально, но факт.       Это я так, в общем, отстранённо размышляю о бренности бытия в ожидании спасателей. И нет, я не виноват, оно само. Ну в самом деле, не я же эту чёртову отмель у себя на пути создал!       Суть в том, что на воде канмусу удерживает «конус остойчивости» – непонятной природы поле, что, расширяясь конусом, проецируется от «коньков» обвеса вниз, под воду. Величина его прямо пропорциональна осадке исходного корабля – например, у меня это одиннадцать метров. И вот, пока глубины достаточно, всё в порядке – канмусу твёрдо стоит на воде, может палить из пушек (не улетая от отдачи 400-миллиметровых орудий на соседний материк) и чувствовать себя уверенно даже в десятибалльный шторм. Так как «под водой» получается в несколько раз больше, чем «над водой», то остойчивость у канмусу, как у поплавка – черта с два перевернёшь. Однако, всё очень сильно меняется, если глубины мало. Нет, канмусу не садится на мель, ибо «конус остойчивости» штука не материальная, просто чёртов конус перестаёт работать, вода из-под ног внезапно уезжает, управляемость становится нулевая, тебя начинает мотылять, как цветок в проруби, и ты со всех своих набранных пятнадцати узлов влетаешь в построенный какими-то гадами прямо у тебя на дороге пирс. Бетонный. Как я.       Ладно хоть по касательной. Но всё равно – ободрал локоть, расшиб коленку, да ещё и обвес здорово так помял. А главное, застрял всей своей амуницией в арматуре, ибо пирс оказался куда хлипче моего нежного девичьего тела.       Теперь вот, сижу, шмыгаю носом среди обломков железобетона, жду, пока прибегут аварийщики и меня отсюда достанут. Аккуратненько, чтобы окончательно обвес и пирс не доломать.       Настроение самое отвратное – весь в бетонной крошке, коленка болит, локоть ноет, на лбу ссадина… «Принцесса» эта ещё… кипит и пузырится, что твой чайник. Где только слов таких нахваталась?       Помощь прибыла только через час. В смысле, аварийная бригада-то уже минут через десять примчалась, но… Примчалась, всем скопом вокруг меня побродила, в затылках почесала, и вызвала спасателей. Поскольку железобетон пирса оказался армейским, особо прочным (для заливки дотов), и лому не поддавался категорически, а при попытке выпилить кусок арматуры бесславно погибли две болгарки.       Вот спасатели не подвели – эти суровые ребята с помощью гидравлических ножниц, бетоноломов и железнодорожных домкратов в два счёта извлекли меня из коварного плена. Быстренько осмотрели, удивлённо похмыкали, и сдали с рук на руки школьным техникам. Что самое странное – даже не ругали. Техники, в смысле. Прыгавшая рядом «наставница» оторвалась по полной, взорвашись тирадой о тупых кильках, которые право от лево не отличают, а на воде держатся хуже, чем корова на льду. Тоже мне, прЫнцесса эльская. Правда, ругалась она недолго – на моё высвобожденное из обвеса тело коршунами налетели медики, так что прынцесса быстренько свалила на безопасное расстояние. А то нашим медикам только попадись – хрен вырвешься, пока всего не залечат. Но и тут обошлось – покрутили, потыкали, глупые вопросы позадавали, успокоились и в лазарет повезли. Повезло, короче.       Школьный лазарет – это отдельная тема, сразу на входе понятно, когда вместо декоративных дверей из прессованной фанеры видишь мощный створ гермоворот, украшенных значком химической опасности, а сразу за ними облицованный специальной плиткой тамбур. Справа ряд шкафчиков с защитными костюмами, слева «стакан» дежурного из пуленепробиваемого стекла. Кстати, хотя у «стакана» своя система воздухообмена, дежурный в костюме ОЗК парится, разве что маску снимает. Ибо техника безопасности.       Всё дело в ремонтной жидкости. Чёрт знает, что она вообще такое – что химики, что биологи при одном упоминании о ней нервно икают и матерятся – но работает на ять! Пока сидишь в маленьком бассейне, заполненном горячей, содержащей всю таблицу Менделеева «водичкой», синяки и ссадины исчезают буквально на глазах. Говорят, даже потерянная рука или нога регенерировать может, правда, тут уже пару недель отмокать придётся. Но это у нас, у канмусу, а вот люди… им даже простое попадание ремжидкости на кожу – гарантированный химический ожог, а уж дышать здешним паром… весьма замысловатое самоубийство.       В итоге выглядит лазарет довольно прикольно – этакая женская баня, где среди едва прикрытых простынками и довольных галдящих девчонок расхаживают, чертыхаясь и потея, санитары в костюмах химзащиты.       Весело, да. Благо «банное» отделение не пустует никогда – гоняют-то нас неслабо, так что ссадины, ушибы, синяки и прочие «лёгкие повреждения» мы, несмотря на всю нашу канмусью прочность, получаем в достатке. С серьёзными травмами конечно отправляют в госпитальное крыло, которое, говорят, куда больше похоже на больницу из фантастического фильма с отдельными палатами, барокамерами и регенераторами, но я там не был и не стремлюсь. Мне и здесь хорошо.       Вдохнув полной грудью густой, наполненный солями тяжёлых металлов воздух, я доковылял до выделенной мне ванны и, сбросив выданную на входе простынку, с довольным уханьем соскользнул в исходящую паром воду. Кла-а-асс!       – Так… «Пётр Великий», – подбежавший санитар поставил на бортик бассейна запаянную в фольгу кювету со всякой всячиной и, даже не глядя в мою сторону, быстро протараторил: – Состав «В» сейчас, «концентрат» – каждые двадцать минут по капсуле. Тарелку не грызть!       И убежал.       Чуть удивлённо почесав в затылке на последнюю фразу, я сорвал фольгу, рассматривая содержимое… Так, что тут у нас? Горка похожих на галеты «печенек» спецрациона, бутылочка холодного дистиллята, пригоршня капсул с «концентратом»… Конечно, не пиво с раками, но тоже ничего.       Украдкой покосившись по сторонам, отломил от края тарелки маленький кусочек. Сказано ведь было «не грызть», я и не грызу.       Повертев в пальцах обломок – надо же, не какой-то там дешёвый пластик, а настоящий бакелит – отправил в рот… Хм, неплохо, суховатый, с приятной такой горчинкой, немного на карамель смахивает. Секунду подумав, скатал фольгу упаковки в шарик и так же закинул в рот, довольно захрустев. А что? Она алюминиевая, а моему молодому растущему организму металлы полезны.       Покосившись на вделанные в стену часы – ещё час тридцать отмокать – я развалился в бассейне, меланхолично рассматривая симпатичных соседок разной степени раздетости и не спеша прихлёбывая восхитительно холодный дистиллят.       Лепота. Хотя с пивом было бы лучше.