Петра (набросок к заявке)

      Флотский госпиталь меня откровенно разочаровал. Мрак и ужас просто. Я-то ожидал если не санатория, то хотя бы уютных палат, милых медсестричек, приятных купаний, поедания всяких вкусностей из спецрациона… Ну а как иначе, если даже по школьным нормам трещина в рёбрах — это дней пять ежедневных «ванн» и уменьшение практических занятий (в пользу теоретических, понятно, ибо просто так фигнёй страдать никто тебе не позволит)… Так вот, в жизни я так не ошибался!       Вместо симпатичных медсестричек меня прямо по прибытию взяла в оборот хмурая бригада плечистых медбратьев. Истуканов жести оцинкованной. Ни слова ни говоря, подхватили меня на руки, чуть ли не бегом отволокли в процедурную, раздели, обтёрли, обобрали, показали дежурному врачу, после чего сразу потащили в операционную, где мрачный военхирург — суровый такой коренастый дядька — сходу наехал на меня, заявив, что мнение разных соплюх, решивших в киношных героинь поиграть, ему нафиг неинтересно, а потому, сначала обезболивающее и лишь потом на операционный стол.       Натурально офигевши с подобного наезда (я что, на героиню похож?!), я открыл было рот, чтобы возмутиться…       Но меня на полуслове оборвали, сообщив, что для особо упорных есть общий наркоз, а стоявший рядом анестезиолог ещё и ухмыльнулся этак гадко. Маньяки, блин.       В общем, бок мне по-быстрому обкололи, на треснувшие рёбра поставили скобки из корабельной стали (прямо под кожу), замотали поясницу какой-то хреновиной вроде сетки-рабицы, после чего вернули медбратьям. Которые радостно сгребли меня в охапку, оттащили в процедурную, нацепили на мою офигевшую от всего происходящего мордашку кислородную маску, и сунули в заполненный ремжидкостью здоровенный цилиндр регенерационной камеры. Целиком. Как лягушку в банку с формалином.       Шесть часов я там плавал, дожидаясь, пока металл скобок растворится, заделывая трещины.       В общем, через шесть часов меня извлекли из регенератора уже целого, почти здорового, только жутко голодного и слегка злого. Снова процедурная, мойка, сушка, уродское бельё, больничная пижама и, наконец, переезд в палату для восстанавливающихся, где вместо нормальной еды вручили полный поднос диетической дряни — какая-то клейстерообразная каша, разваренная до состояния пюре рыба, кувшин морковного сока… Да ещё и съесть всё это заставили. Ну не гады ли?!       Так что утром следующего дня я проснулся полностью здоровый, но с преотвратнейшим настроением. Которое ничуть не улучшилось после столь же диетического завтрака.       Ну а после завтрака всё продолжилось в том же в темпе вальса — проволокли по куче кабинетов военно-врачебной комиссии, просветили разными штуковинами, осмотрели, расспросили, болюче потыкали во все места пальцами… Вообще-то считается, что мышцы канмусу по прочности превосходят стальной канат, но врачам об этом рассказать явно забыли, так что они их просто пальцами мнут без особых проблем… В итоге, вдоволь наиздевавшись, сочли годным, шлёпнули в бумаги печать, и, вместе с бумагами, вручили прибывшему за мной офицеру школоносца, которым оказался молоденький лейтенантик из хозяйства Джефферсона. Типа всё, отдохнул в больничке и хватит, звиздуй на службу.       Вообще, вся процедура местного лечения здорово напоминала хорошо отлаженный конвейер — вчера только привезли, а сегодня ты уже весь здоровый, окончательно офигевший и жутко злой. Хоть сейчас на передовую — настроение соответствующее.       — Мэм, ваша форма, — дожидавшийся в приёмном покое лейтенант протянул мне пакет с одеждой.       — А бельё? — удивился я, обнаружив внутри лишь пилотку, брюки, и рубашку с майкой.       — Эм-мм… — лейтенант сбился, чуть покраснел, — а вам разве тут не выдали?       Это он про полученные вместе с больничным халатом армейские труселя? Страшные, как моя жизнь?       — Лейтенант, у вас девушка есть? — хмуро поинтересовался я.       — Нет, — удивился этот мужлан.       — И не будет, — отрубил я.       Мужлан растерянно заморгал…       — Почему?!       — Потому что! — доходчиво объяснил я, направляясь за ширму переодеваться.       Вот ведь… стопроцентный мужЫг, блин — даже не понял, где накосячил.              Забираясь в монструозный джип (явно какая-то из версий «Хаммера»), что должен был доставить нас на аэродром (а оттуда уже вертолётом на школоносец), я оглянулся на монументальное здание флотского госпиталя и зарёкся, что больше сюда ни ногой. Ну их нафиг — разочарования сплошные.       — Мэм… — усевшийся за руль лейтенант, с опаской понаблюдал, как я, зло шипя, пытаюсь пальцами навести хоть какое-то подобие порядка на голове (а вы поплавайте в ремжидкости с моей гривой) и нерешительно предложил: — Может у магазина по дороге остановимся, вы расчёску себе купите?       — У меня денег нет, мою карточку вы тоже забыли! — указал я, припечатывая его гневным взором.       Косячник виновато опустил глаза, с запинкой выдавив нечто вроде: «я… э-ээ… кхм… м-мм… возможно…», после чего замолк.       Очень информативно, да.       — Лейтенант, вы училище оканчивали? — поинтересовался я едко.       — Конечно, мэм! — вскинулся он.       — Тогда какого чёрта мямлите? Вас что, не учили, что речь офицера должна быть чёткой, внятной и грамотной?       — Учили, но… э-ээ…       — А будете мямлить, у вас не только девушки никогда не будет, но так и останетесь лейтенантом до пенсии, — напророчил я зловеще.       — Мэм, я хотел предложить вам денег! — внезапно выпалило это чудо младое.       — О-уу, — мне даже демонстративно округлять глаза не пришлось, сами собой по пятаку стали.       — То есть… то есть… — сообразив, что он ляпнул, лейтенант запаниковал. — Я не имел ввиду! Не то, что вы подумали!       — О, так вы ещё и телепат? — съязвил я — Мысли читаете, о чём я думаю знаете?       — Никак нет, мэм! — лейтенант испуганно затряс головой.       — Это просто кошмар, — обвиняюще припечатал я. — Вы неспособны внятно сформулировать даже одно предложение, вы не умеете читать мысли… как вы вообще собираетесь служить?       — Э-ээ… виноват, мэм! — ушёл лейтёха в глухую оборону.       — Мда, как же всё безнадёжно запущено в нашем доблестном флоте, — я печально покачал головой, откидываясь на сидении и прикрывая глаза.       Лейтенант, с опаской покосившись, украдкой ослабил воротничок, выдохнул и завёл машину. Видимо решил, что самое страшное позади.       Пф, наивный. У меня отвратное настроение — эти госпитальные коновалы цинично растоптали мою светлую девичью мечту о шикарном отдыхе в обществе симпатичных санитарок. А за моё плохое настроение должен же кто-то ответить?       И кстати, я теперь понял, почему Джефферсон сам за мной не приехал, а вот эту личинку офицера отправил. Догадывался, гад, что у меня после больницы стервозность организма будет повышенная, вот и послал, кого не жалко.       — Ладно, так и быть, — тяжело вздохнул я, открывая глаза. — Раз уж вы не умеете, придётся мне самой мысли читать.       — Мэм! — в глазах лейтенанта снова заплескалась паника.       Ага, испугался. Явно фигню всякую про меня думал, а теперь боится за мыслишки свои похабные.       Вот не знаю почему, но многие люди твёрдо убеждены, что канмусу реально умеют читать мысли, просто скрывают сей факт. Ну а как иначе, если мы между собой мысленно общаемся. Л — логика, блин!       Пф-ф, люди… Никак не поймут, что чудес не бывает, и из одной мухи можно сделать лишь одного слона. Какая к чёрту телепатия без обвеса с его «магической» начинкой и океана под ногами?       А главное — было бы чего читать. Нафига нужна телепатия, если у мужиков всё на лице написано? Крупными буквами. Вот как у этого — во всю морду надпись, что думал он всякую фигню, и фигню похабную.       — Итак, прозревая мысли ваши… — затянул я загробным голосом экстасекса из телевизора, при этом старательно не обращая внимания на машинально зашарившего по двери в поисках ручки лейтенанта. Не иначе, как выпрыгнуть собрался, подлец, прямо на ходу. — Вижу, что хотели вы…       Весь напрягшийся и даже немного съёжившийся лейтенант замер, глядя на меня, как кролик на удава.       — Вы хотели, — резко перестав нагнетать, я перешёл на обычный тон, — ссудить мне небольшую сумму на бытовые на мелочи. Как коллега-офицер офицеру.       Облегчённо выдохнувший лейтенант старательно закивал, подтверждая.       — Что же, принимаю ваше предложение, — великодушно кивнул я, но тут же сурово сдвинул брови: — А вот за остальные ваши мысли, которые не буду здесь озвучивать, поскольку мне, как юной девушке, просто неприлично подобное вслух произносить — стыд вам и позор! Что за вялые, неоформленные желания? Вы же будущий офицер, а не какой-то там обыватель, что ролики с порнохаба в тайне от жены просматривает!       — Я…       — Вы, лейтенант, вы. Настоящий офицер о подобных вещах должен думать твёрдо, решительно и бескомпромиссно! Вспомните, что завещал нам выдающийся полководец Александр Васильевич Суворов: «Глазомер, быстрота и натиск»! Окинули глазом, оценили, и вперёд, в атаку!       — Мэм, нам в училище не рассказывали про Альексанр Василъич Сюворофф, — жалобно пролепетал лейтенант.       — О, господи, — потрясённо выдохнул я, закрывая лицо ладонью. — Чему вас там вообще учили?! Стоп, но про Нельсона-то вы хоть слышали?       — Так точно, мэм! — приободрился лейтенант. — Трафальгарское сражение, вице-адмирал Горацио Нельсон командовал британским…       — А про леди Гамильтон? — перебил я.       — Э-ээ… — лейтенант смешался, растерянно заморгав.       — Всё с вами ясно, — обречённо махнул я, теряя всякую надежду на будущее Объединённого флота ООН. С такой вот молодёжью будущего у нас просто нет.              В общем, немного ещё постращав поколение младое — просто, чтобы не расслаблялся — я счёл свою воспитательскую задачу выполненной. Да и настроение слегка улучшилось. А небольшой галантерейный отдел сделал его, настроение, даже вполне приемлемым.       Так что я даже не стал особо напрягать лейтенантский бюджет (нет, я бы напряг, но ведь деньги-то потом отдавать придётся), ограничившись лишь покупкой небольшого походного наборчика: массажная щётка, расчёска для распутывания волос, плюс, продувная расчёска (дико полезная штука — мужикам не понять). Всё простенькое, но качественное, к тому же упаковано в удобный футляр. В самый раз для переездов.       Закончив с покупками, на кассе зацепился взглядом за стенд с временными татуировками — специальными водостойкими переводными картинками на кожу. Причём, не детскими, а вполне себе взрослыми, как по размерам (некоторые аж на всю спину), так и по содержанию (чего там только не было — и черепа, и змеи, и кинжалы, и проволока колючая).       Оторопело помотав головой — фига се, с таким набором только «в хату» на зоне заходить — я уже собрался на выход, как в внезапно озарила идея. Без шуток гениальная. Так что напряг лейтенантский бюджет на ещё одну трату, один из наборов купив. Не с ужасами, понятно, а с простыми абстрактными узорами. Если получится… ух… все японки передо мной по три раза «ку» делать будут. Даже третьекурсницы. А я буду через губу на них взирать и снисходительно пояснять: «предложение ограничено».