Петра (набросок к заявке)

      Киришима быстрым шагом проскочила по коридору к вертолётной площадке, на ходу обрастая свитой — Пасадена и Яхаги заняли свои привычные места в охранении, двое адъютантов пристроились по бокам, шелестя бумагами, а приданный генерал из штаба забегал вокруг, не зная, куда приткнуться.       — Докладывай, — кивнула Киришима одному из адъютантов.       — Поисковые мероприятия продолжаются, результатов пока нет, — коротко отчитался тот. — Коммандер Питтсбург запрашивает усиление воздушной группировки.       — Пусть русские поднимут своих «Медведей» с «Миянги», — секунду подумав, приказала она. — Если понадобится, перебросьте к ним команду RMС.       — Есть, мэм!       — У тебя? — повернулась Киришима ко второму.       — Коммодор МакКинли арестован, сейчас ведутся…       — Плевать на обезьяну, кто его назначил, выяснили?       — Да, мэм, приказ подписал вице-адмирал Фрейзе, по чьей просьбе пока неясно, сам Фрейзе заявляет, что лишь утвердил решение комиссии.       — Передайте Холлинс, пусть выпотрошит идиота, — зло оскалилась Киришима. — И всех причастных отправит под трибунал. Это гнилое болото давно надо было почистить.       — Но, госпожа Коидзуми! — в панике запричитал семенящий за ней генерал. — Это же кадровое управление, возникнут сложности с…       — Генерал, мне абсолютно всё равно, что у вас возникнет, — холодно перебила Киришима останавливаясь. — Из-за кучки жадных идиотов мы едва не потеряли целую эскадру с флагманом 1-го ранга. Сопливых курсанток, в зелёной зоне. Завтра я буду докладывать командующей Нагато, как вообще такое могло произойти. И если с теми, кто пропустил тварь Re-класса в зелёную зону, я разберусь лично, то вот с теми, кто назначил куратором безмозглую обезьяну… — Она чуть нагнулась, заглядывая человеку в глаза. — Генерал, доведите до жирных крыс, окопавшихся в штабе стратегического командования, что, либо мы получим головы виновных… либо сами придём за их головами. Вы меня поняли?       — Д-да, мисс, — сглотнул генерал.       — Полковник… — обернулась Киришима к безмолвно замершему рядом невыразительному.       — Мэм? — равнодушно прошелестел тот.       — Проследите, чтобы это были настоящие виновные, а не те, кого зажравшиеся чинуши назначат крайними.       — Да, мэм, — невыразительный бесстрастно кивнул.       — Генерал… — Киришима снова повернулась к штабному. — Я вас больше не задерживаю.       После чего, оставив растерянно хлопающего глазами человека, зашагала к уже раскручивающему лопасти вертолёту. Проклятье, поспать сегодня явно не удастся.       

***

      «Явно не удастся», мысленно констатировала Конни.       В данный момент она прямо в одежде валялась на кровати, заложив руки за голову, и рассматривала висящий на стене красочный плакат с крепким загорелым парнем в ярко-красных купальных плавках. Отстранённо прикидывая, удастся ли ей когда-нибудь попасть в средиземку, к таким вот парням, холодному пиву и шезлонгам под пальмами.       По всему выходило, что нет, не удастся. Теперь уже никогда.       Если тебя прямо по возвращению сажают под арест, пусть и неофициальный — не в камеру, а в гостиничный номер для командировочных — откуда ты не можешь выйти даже в столовую, так что обед тебе приносят профессионально равнодушные ребята в полевой форме без знаков различия… то шансы увидеть в будущем горячий песок и загорелых парней с большими, кхм, мускулами, равны нулю.       «Это отступать у нас некуда, а посылать куда всегда найдётся» — как говаривала одна знакомая русская эсминка.       Ну да, всё правильно, за чуть не погибшую Королеву должен же кто-то ответить. А кто? Не сама же Королева, что захотела поиграть в войнушку и чуть не убилась. И, конечно, не штабные шишки, что Королеве сию забаву организовали. Отвечать должна лейтенант Роуд, которая не смогла, не обеспечила, подвергла угрозе и злостно нарушила.       О, может снять этот плакат и с собой прихватить? Будет хоть на что подр… кхм, помечтать долгими… Сколько там полярная ночь? Сорок дней? Вот, хоть замечтайся. Сначала правой, как устанешь, левой.       Невесёлые мысли о том, с какой руки начинать мечтать, прервал звук шагов по коридору.       Странно, обед уже приносили, до ужина далеко…       Тут дверь распахнулась и Конни на автомате слетела с койки, вытягиваясь по стойке «смирно».       — Госпожа контр-адмирал…       — Вольно, — оборвала её вошедшая Киришима.       Конни машинально сменила стойку, судорожно прикидывая: увидит ли она теперь хотя бы снег со льдом? Потому как «в полной заднице» — это одно, а вот если по твою душу заявилась сама Кирико «Киришима» — совсем другое. Зачуханная база D-класса за Полярным кругом — это не так уж и плохо, если подумать. Ну снег, ну холодрыга, ну ночь два месяца, зато тюлени, медведи белые, сияние полярное. Красота, мать её.       — Садись, лейтенант, поговорим, — кивнула Киришима, бросая на пошарпанный стол кожаную папку.       — Есть, мэм! — рявкнула Конни, едва ли не строевым зачеканив к столу.       — И не тянись так, лёгкий крейсер, — поморщилась Киришима.       — Есть… э-ээ… принято, линейный крейсер, мэм, — чуть сбивчиво отозвалась Конни, пододвигая стул и присаживаясь на самый краешек.       Переход со званий на классы — явное указание на то, что разговор намечается «семейный», касающийся не только службы. Но о чём линейному крейсеру, флагману флотилии, правой руке самой Нагато, разговаривать с какой-то лёгкой мелочью? Да и «семейный» отнюдь не значит «по-доброму», если сёстры решили, что ты сильно накосячила… Нет, у них на флоте ничего такого не бывало, а вот в Атлантическом ходили слухи, что одна слишком много о себе возомнившая после «семейного разговора» на плавающей мине подорвалась. Прямо на рейде, который тральщики чуть ли не каждый день утюжат.       Киришима, смерив её взглядом, мотнула головой в сторону принесённой с собой папки:       — Отчёт твой читала, но есть пара вопросов.       — Слушаю, мэм.       — Почему ты не выполнила приказ об отходе?       — Мэм, я…       — Стоп, — резко оборвала её Киришима. — Не надо рассказывать сказок, что не слышала, не получала, не смогла разобрать. Этого бреда я уже от наглой курсантки наслушалась. Которая, несмотря на порядок более совершенное радиооборудование, ничего не слышала, ничего не засекала.       Конни украдкой выдохнула. Надо же, сопливая принцесса её не сдала.       — Мэм, я…       — После авианалёта «Решка» была от вас в пятнадцати-двадцати милях, если и цепляла, то самым краем ауры — даже обычное радио у вас работало.       — Но РЭБ у глубинной Re-класса…       — Из-за горизонта? По надводной цели? — Киришима саркастически скривилась и Конни невольно отвела глаза.       Ну да, Кирико «Киришима» — это тебе не штабные «эксперты», которые тварей лишь в справочниках видели.       — Так какого чёрта ты решила геройствовать? — снова спросила Киришима.       — А надо было сбежать? — буркнула Конни, поднимая взгляд.       — Отступить, — Киришима недовольно поморщилась.       — Сбежать! — повторила Конни зло. — Свалить, бросив людей «Решке» на расправу! Но скажите, линейный крейсер, мэм… — Конни подалась вперёд. — А нахрена мы тогда вообще нужны? Флот, Присяга, «торжественно клянусь»? Нахрена всё это, если главное — спасать себя?       — Мы присягали защищать людей, — холодно сказала Киришима.       — А на тех островах что, не люди были? — набычилась Конни. — Или мы каких-то особенных людей защищать клялись?       Киришима откинулась на стуле, прикрывая глаза, секунду помолчав, выдохнула:       — Дура.       — Так точно, мэм, дура, — устало буркнула Конни, отворачиваясь и тоскливо глядя на плакат с беззаботно улыбающимся парнем в ярко-красных купальных плавках. Обычным человеком, живущим нормальной жизнью. Жизнью, в которой есть ласковое море, горячий песок, холодные коктейли, и нет выматывающих вахт, разрывающих горизонт вспышек выстрелов, сочащихся ненавистью тварей.       Ещё с минуту в комнате висела тишина, наконец, Киришима выпрямилась, устало помассировав веки.       — Ладно, сама решила убиться, но каких демонов ты зелень с собой потащила? Или… — она внезапно вскинулась, впиваясь в Конни пристальным взглядом. — Ты приказала им уходить, но эта наглая сопля 1-го ранга тебя не послушала?       — Никак нет, мэм! — Конни торопливо затрясла головой.       В самом деле, ей-то уже всё равно, но малышне зачем жизнь портить? Неисполнение приказа в боевой обстановке… тут даже Королеве мало не покажется.       — Курсанты действовали строго по моему… — всё так же торопливо продолжила Конни, но Киришима оборвала её, раздражённо махнув:       — Заткнись, лейтенант, всё с тобой понятно.       В раздумье побарабанив пальцами по столу, она явно что-то для себя решила и, выудив из папки большой конверт, щелчком пальцев отправила его в сторону Конни.       — Лови.       Машинально перехватив стандартный офисный пакет, Конни мысленно выдохнула.       Конверт. С приказом. Значит, всё же дыра за Полярным кругом, а не «случайная» мина под коньками. Эх, надо было плакат снимать.       — Вскрывай, чего ждёшь, — раздражённо поторопила Киришима.       Машинально рванув бумагу, Конни ошарашенно замерла, уставившись на содержимое. Погоны лейтенант-коммандера, выписка из приказа, ещё бумаги. Это что? Это как?       — На базе «Анкона» формируется дивизион эсминцев: два «Симса» и «Сольдати» — примешь командование, — продолжила Киришима. — Все трое зелёные, только с учебки, поэтому месяц тебе, чтобы их в чувство привести.       База «Анкона»? Конни растерянно заморгала. Это где такая? Анкона же вообще в Италии. Стоп! Италия? Адриатика?! Самое тёплое море в мире?! Дивизион?!       — Вопросы есть? — дежурно спросила Киришима.       — А-ээ… — вопросов у Конни было столько, что она даже не знала с какого начать.       — Вопросов нет, — припечатала Киришима безапелляционно. — Через три часа на «Анкону» уходит Си-17. Ты сидишь внутри. И раньше, чем через месяц, чтобы я о тебе даже не слышала. Доступно?       — Так точно, мэм! — машинально взвившись на ноги, Конни вытянулась по стойке «смирно», ибо последнее было произнесено таким тоном, что никаких других ответов не предполагалось даже в теории.       — Бегом в штаб, первым делом к секретчику, подпишешь, что нужно, потом уже остальное оформишь.       — Есть, мэм!       Устало растерев лицо ладонью, Киришима подняла взгляд на Конни, раздражённо рыкнув:       — Какого демона ты ещё здесь?              Более-менее в себя Конни пришла, только вылетев из гостиницы на улицу. Растерянно потопталась, осторожно заглянула в стиснутый в ладошке конверт… Нет, не почудилось: погоны, приказ о присвоении очередного звания, приказ о назначении.       Последний перечитала три раза.       Нет, всё точно: «Анкона», Адриатическое море.       Уф-ф-ф… Бывает же! В смысле, так не бывает, но… Целый месяц! Одна неделя на принять дивизион, матчасть и всякое бумажное, две на походы с полигоном. А потом, целая неделя на пляж и мальчиков! Италия! Адриатика! Самые шикарные курорты!       Конни встрепенулась, завертев головой. Три часа осталось, а столько всего нужно! Купальник! Красный! Чтобы весь из двух верёвочек! И плевать, что плавать в нём не получится — смоет после первого же гребка — не в уставном же убожестве парней кадрить!              Подойдя к окну, Киришима выглянула наружу, нашла взглядом опасливо заглядывающую в конверт мелкую, безмолвно вздохнула.       Стоили ли несколько тысяч каких-то черноногих целой эскадры во главе с линейным крейсером? Да демоны их всех забери, конечно, нет! Даже будь их там сто тысяч! И как бы поступила она, окажись на месте этой мелкой дурочки?       Киришима стиснула зубы, коснувшись лбом прохладного стекла.       Да что себе врать — точно так же бы поступила. Потому что это просто и правильно — делать то, для чего тебя создавали. Отбросить надоевшие хуже ржавчины «высшие интересы», послать в сумрак ооновских чинуш с штабными адмиралами и броситься в бой. Какая разница, сколько там людей за твоей спиной, если ты сама выбрала этот путь. Пусть даже не всегда он тебе по нутру…       Она невольно покосилась на висящий на стене плакат со скалящим зубы в откровенно идиотской улыбке качком и брезгливо поморщилась от вида раздутых, бессмысленно перекачанных мышц — ни силы, ни воли. Млекопитающее.       Ведь настоящий мужчина как музыка, песнь клинка. Твёрдый, как камень, и острый, как сталь, что разрубает ветер в бою.       На секунду прикрыв глаза, Киришима позволила себе мгновение мирной жизни. Хотя бы в мечтах.       Мужская рука — жёсткая, твёрдая, привыкшая сжимать рукоять меча — внезапно становится ласковой и нежной, скользя по обнажённой коже, словно лоскут шёлка… Утро на веранде, чайная церемония, не формальная, которую любят показывать гайдзинам, а домашняя, где каждое движение, каждый жест, так же имеет смысл, но свой, особый, понятный только двоим.       По её губам сама собой скользнула грустная улыбка…       Цвет сакуры,       Лепестки на руках,       Тишина мечты.       Беззвучно вздохнув, тряхнула головой. Глупое хокку глупой мечтательницы.       — Флагман? — в комнату заглянула обеспокоенная Яхаги.       — Иду, — коротко бросила она, глядя за окно на встрепенувшуюся и поскакавшую в направлении штаба мелкую.       У самурая нет цели,       Только путь жизни,       Шаги по воде.       Снова покосившись на плакат с дутым самцом, Киришима досадливо скривилась, в который раз вздохнув.       Долг тяжёл, как гора, но за тебя его никто не понесёт. Как там килька говорила: «Другого человечества у нас нет». Ну что же, раз другого нет, придётся защищать это. Иначе, зачем они вообще нужны?