It was a murder but not a crime

      Ганнибал вернулся домой после долгого дня в антикварной лавке и все, чего он хотел сейчас – просто поужинать и выпить бокал дорогого бренди со своим мужем. Собаки вышли встречать его, и он чуть присел, чтобы погладить животных, втайне радуясь, что дорогие брюки не будут испачканы.       – Где же папочка? – насмешливо спросил мужчина.       Конечно, ему никто не ответил, хотя один из псов что-то тявкнул, надеясь на понимание. И в этот же момент послышался голос Уилла. Он пел. Ганнибал действительно был впечатлен, потому что он ни разу не слышал, как Уилл поет, даже в душе.       Погладив напоследок собак, мужчина прошел в комнату так тихо, как могут только опытные убийцы. Дойдя до гостиной, он увидел Уилла, который прибирался, держа метлу в руке. Ганнибал даже не знал, что у них есть метла. Для этого у них была горничная, которая убирала весь дом (не считая, конечно, комнату со всеми штуками серийных убийц в подвале). Ганнибал никогда не думал, что у Уилла были эти самые навыки уборки, учитывая состояние его дома до того, как они покинули Балтимор.       Но Грэм и в самом деле убирался. При этом он не только пел, но и танцевал. Ганнибал жадно оглядывал его задницу, пока он тряс ею и использовал метлу как микрофон. Уилл был в наушниках, так что Ганнибал не слышал песню. Тем не менее, он узнал ее, потому что мужчина буквально выкрикивал слова, сексуально изгибаясь. Дополнительной остроты увиденному добавляло то, что Уилл был одет в черные короткие шорты, открывающие взору его бледные ноги и бедра, которые Ганнибал мог оценить по достоинству.       Положив руки в карманы, Ганнибал прислонился к дверному проему и по-настоящему наслаждался шоу, попутно думая о том, понял ли Уилл, что больше был не один. Песня, которую он пел, называлась «Тюремное танго» из мюзикла «Чикаго», и его муж действительно знал слова. Ганнибал был удовлетворен тем, что он видит перед собой, как и его член, который заинтересованно дернулся. Однако каннибал даже и подумать не мог, что его муж любит мюзиклы. Главным образом потому, что Уилл каждый раз выглядел недовольным, когда Лектер брал его с собой в оперу.       Но Ганнибал действительно был рад раскрыть этот маленький грязный секрет. Не только голос Уилла, но и его движения были безупречными. Лектер знал, что его муж был гибким (по понятным причинам), но то, как он пел про убийство людей и двигался под музыку… все это возбуждало Ганнибала еще больше.       В его голове разворачивалась совсем другая сцена. Он видел себя, сидящим в середине темной комнаты под светом прожекторов, вспышки красного вокруг него и Уилла, пока тот танцевал и пел эту песню для него. Ганнибал видел мужа в туфлях, чулках и черном белье, так идеально контрастирующим с его кожей, глазами и кудряшками. В его мыслях Уилл держал нож. И сейчас Ганнибал слышал только отрывки песни, потому что был слишком погружен в свои фантазии, где Грэм бросал его, как тряпичную куклу, погружал нож в его горло, а каблуки останавливались в дюймах от его члена.

He had it coming / Он сам нарвался

He had it coming / Он сам нарвался

He only had himself to blame / И в этом нашей нет вины

If you'd have been there / Да будь вы сами

If you'd have seen it / На нашем месте

I betcha you would have done the same / Вы поступили бы так как мы

      Лектер подумал, что он был немного сумасшедшим, если возбудился только от того, что его муж пел об убийстве любовников, но… да ладно, они и так были достаточно странной парочкой, не так ли? Песня об убийстве была ничем, по сравнению с тем, что они делали на самом деле.

So I took the shotgun off the wall / Тогда я сняла со стены дробовик

And I fired two warning shots / И сделала два предупредительных выстрела

Into his head / Но прямо ему в башку

      Вернувшись обратно в реальность, мужчина увидел, как Уилл использует метлу, имитируя пистолет. Прикусив губу и крепко держась за деревяшку, он изобразил два выстрела. Ганнибал накрыл ладонью член, чтобы хоть как-то успокоить свое напряжение, потому что он помнил и ясно представлял, как Уилл убивает, и эта мысль сделала его еще тверже.

So that night, when he came home from work / Как-то он вернулся домой с работы

I fixed him his drink as usual / И я приготовила ему коктейль. Как обычно

You know, some guys just can't hold their arsenic / Оказывается, некоторые парни не переносят мышьяк

      На самом деле Лектер не помнил, убивал ли он кого-то с помощью яда. Знаете, когда на вашем счету уже такое количество убийств, неудивительно, что самые непримечательные забываются, но он был почти уверен, что ни он, ни Уилл не использовали яд. Однако это было неважно, потому что воображение Ганнибала уже подкинуло картину, как его муж наливает ему утром чай с мышьяком, при этом сладко улыбаясь, пряча смертельную личину за маской невинного ангелочка.

He had it coming / Он сам нарвался

He had it coming / Он сам нарвался

He took a flower / Во всей красе

In its prime / Цветок сорвал

And then he used it / И надсмеялся

And he abused it / И надругался

It was a murder / И то убийство

But not a crime / Не криминал

      Ганнибал совершенно точно использовал Уилла и издевался над ним, но и тот делал то же самое. В игру играли два профессионала, так что в конце никто из них не проигрывал, а, наоборот, приобретал что-то новое. Мужчина наблюдал, как Уилл запрокинул голову, открывая соблазнительную бледность своей шеи – самое любимое место Ганнибала, куда он обычно ставил метки зубами. Но он не хотел прерывать своего мужа, который был настолько поглощен своим выступлением

And then he ran into my knife / И он напоролся на мой нож

He ran into my knife ten times / Он напоролся на мой нож десять раз, милая

      Даже когда Уилл запрокинул голову, он не увидел Лектера – его глаза были закрыты. Длинные темные ресницы отбрасывали причудливые тени на лицо, и Ганнибал хотел сохранить этот узор и рисовать его до конца своей жизни. Убийство с помощью ножа было пока что их любимым методом. Уилл любил кровь. Ему нравилось, как она растекалась по полу, капала с его пальцев, и, когда он хватался за рубашку Ганнибала, чтобы поцеловать его, он не возражал, хоть это и значило, что одежда была полностью испорчена. Однако чувствовать Уилла и видеть его желание, голод и эйфорию от убийства – это было бесценно.

Well, I was in such a state of shock / Для меня это было как шок

I completely blacked out. I can't remember a thing / Я полностью отключилась и ничего не помню

It wasn't until later / И только позже

When I was washing the blood off my hands / Когда я смывала кровь со своих рук

I even knew they were dead / До меня дошло, что рядом трупы

      Не в силах больше находится вдали от соблазнительного тела, мужчина все-таки приблизился к Уиллу. Чем ближе он подходил, тем чаще билось его сердце и тем больше пересыхало во рту от картины, разворачивающейся перед его глазами.

I guess you can say we broke up / Но расстались мы

because of artistic differences / Из-за художественных разногласий

He saw himself as alive / Он видел для себя жизнь

and I saw him dead / А я видела его смерть

      Ганнибал вторгся в личное пространство Уилла, прижимаясь к его спине, заставляя мужчину удивленно выдохнуть от неожиданного контакта. Лектер провел носом по его шее и прошептал севшим голосом:       – Должен ли я волноваться о том, что ты поешь об убийстве любовника?       Уилл задрожал и сильно покраснел.       – Я не планирую пока тебя убивать, Ганнибал, – он судорожно вздохнул, когда почувствовал руки Ганнибала на своей заднице, прямо напротив эрекции своего мужа.       – Хорошо, потому что у меня есть на тебя планы. Что ты думаешь о каблуках, белье и чулках?