Чужая война

Об этом Каркаров ее не предупреждал, и в учебке тоже не предупреждали, и даже в последних инструкциях, выданных конторой, о таком повороте событий не было ни слова. Разгадка, как поняла Дина, была на самом деле проста – очевидность. Трудно представить, что агенту за время работы ни разу не придется импровизировать, и еще трудней, зная динину национальность, решить, что она в первые же сутки не получит в полном объеме квартальную норму еврейского счастья. Сухой остаток был неутешителен – Дина влетала с корабля на бал. К черту адаптацию, работу с акцентом и попытки сориентироваться в Хогвартсе – добро пожаловать на свой дебют в виде «приглашенной звезды» на чужой лекции. Лекция, как она подозревала, будет фашистской, и не сказать, чтобы Дина вообще не готовилась поучаствовать в местном маггловедении, но не с такой же скоростью! Импровизация – удел лицедеев, а у мисс Кантор с актерскими способностями все обстояло не лучшим образом. Поэтому после завтрака и злосчастной беседы с мистером Кэрроу она не пошла ни гулять по замку, ни выправлять акцент об зазевавшихся студентов, ни даже изыскивать все-таки способ присесть на уши почтеннейшему директору Снейпу, а отправилась прямиком в собственную комнату. При дневном свете выглядела она странно. Дина привыкла к тому количеству пространства, которое было положено человеку от хрущевских щедрот, поэтому большие помещения, если они были отведены под жилое пространство, ее настораживали. Так вот, комната была без дураков большой, и кровать тоже была большой, и вообще вся обстановка была ужасно классически-британской. Почувствовать себя уютно среди этого обилия резной деревянной мебели, тяжелых портьер и кучи пусть классической, но декоративной мелочи, оставленной, очевидно, прежними обитателями, возможным не представлялось. В довесок со стены на нее с любопытством и некоторым неодобрением пялился портрет неизвестной суровой дамы, тут же про себя прозванный Диной «мрачной тетькой». Статуэтки на тяжелом дубовом столе тоненько звенели и переговаривались, фарфоровый чайничек порывался, как в мультфильме про «Красавицу и чудовище», принудительно напоить ее чаем, два крана в ванной стоически противились трансфигурационным потугам превратить их в один. Под потолком летал одинокий пикси, с нежностью прижимая к себе сигаретную пачку. Отобрав у засранца курево, Дина уселась в кресло и принялась решать первостепенную задачу: как адаптировать жилье к собственным скромным, но несообразным с местной обстановкой нуждам. Основная проблема заключалась в конфиденциальности. Дом-то, и ее, и родительский, еще за неделю до выезда законспирировали по полной программе: теперь там переписка была под цензурой, телефон – на прослушке, а коридоры хорошо просматривались и отлично простреливались. Самой Дине писать домой и вовсе воспретили, аргументируя это тем, что письмо могут перехватить, перевести, а затем использовать против России-матушки мамин рецепт фаршированной рыбы. Вообще трудно было изыскать то, чего Дине не воспретили: ей ничего было нельзя, даже умереть за Родину – за это обещали наложить взыскание. Но здесь… здесь могло произойти все, что угодно, включая незапланированный визит Каркарова или, скажем, получение каких-то инструкций в крайней ситуации, и вот в этом случае говорящие статуэтки, портрет на стене и вопиющая доступность комнаты для визитов призраков могли сыграть роковую роль. Решение пришло нескоро, и было довольно-таки дурацким, зато – действенным. В каббалистике Дина была совершеннейшим профаном, хотя и не по своей вине: во время ее обучения дыра, образовавшаяся в российском магическом еврействе после Великой Отечественной, была огромной, и на всем потоке евреев было ровно три штуки, поэтому приглашать преподавателя на полный цикл лекций и семинаров сочли экономически невыгодным. Дине и братьям Левитиным пришлось удовольствоваться выданным от щедрот библиотеки допотопным учебником и тремя занятиями, где сухенький дедулька, неизвестно как уцелевший в Треблинке и после нее не загремевший куда следует, объяснил им самые азы и посетовал, что погубили в сороковых одну из лучших мировых каббалистических школ; на этом знакомство с каббалистикой и закончилось, толком не успев даже начаться. Однако сейчас ей должно было с головой хватить и таких вот куцых знаний. Решительным жестом Дина сгребла в найденный под кроватью сундук и статуэтки, и возмущенно бухтящий портрет, и даже наглый чайный сервиз, запечатав сверху грубо, но действенно, литерой «Зайн». Выше Зайна прыгнуть полуодушевленные предметы не смогли бы и при всем желании, а вот с призраками и домовиками пришлось подумать чуть дольше. В конечном счете она размашисто начертила на стенах другой тетраграмматон, совсем-совсем другой, равно далекий как от известного, так и от того самого, который все равно если где и знали, то только в Израиле. Стены от подобного святотатства едва ли не корежились, но в итоге смирились, и теперь об них можно было разве что биться головой, тренируя лоб на выносливость. Спать, конечно, в таком окружении человеку нерелигиозному было бы непросто, но она сюда не отдыхать приехала. Покончив с делами насущными, Дина достала из чемодана необходимый инвентарь, разложила его на столе и, закрыв глаза, начала усиленно вспоминать, как им пользоваться. *** Процесс оживления памяти и спешного переделывания учебного плана оказался делом увлекательным, так что Дина пропустила и обед, и ужин. Даже настойчивый стук в дверь чуть было не пропустила, среагировав, кажется, только с третьего раза. За дверью в отблеске стенных факелов возвышалась скорбная фигура господина директора и Дина вознесла хвалу сохранившемуся с детства навыку скоростного сметания хлама со стола еще до того, как мама завопит, что она опять развела срач. - Прошу, мистер Снейп, проходите. – Дина посторонилась, изобразив что-то похожее на приглашающий жест. Директор с неопределенным выражением лица вглядывался в следы ее художеств и ощутимо медлил. – Не беспокойтесь, это все совершенно безопасно. В смысле, я же здесь сижу и, как видите, со мной ничего не произошло. В комнату Снейп все же зашел, однако по еле заметному жесту, которым он потер предплечье, Дина догадалась, в чем дело. Ну конечно же, метка. Директор же из славной категории официально и давно присягнувших нынешнему владыке Магической Великобритании. Это вносило в ситуацию любопытное разнообразие – подружится ли базовая каббалистика с отборной темнухой Дина не знала, и подозревала, что никто не знает, поскольку вряд ли кому-то хватило любопытства на подобные эксперименты. Впрочем, Столп Дымный у нее в комнате не материализовался, фикус в кадке на окне Неопалимой Купине не уподобился, а сам директор синим пламенем не сгорел. Не то каббалистике до темнухи не было никакого дела, не то базовый уровень соглашался ее потерпеть. - Я могу объяснить… - Не стоит. – Снейп покачал головой. – Я не знаток этого искусства, но определить его могу. По крайней мере, теперь понятно, отчего домовики так переполошились. Не любите, когда вас внезапно беспокоят? - Да кто же любит? – удивилась Дина. – Так, боюсь, чаю я вам предложить не могу… сервиз был слишком назойлив и я отправила его в ссылку. Водки, впрочем, тоже. - Вот как? – и директор вопросительно изогнул бровь. Получилось эффектно, и Дина бы многое отдала, чтобы понять – у «Бэтмена» все-таки есть рудиментарное чувство юмора или он сейчас предельно серьезен и искренне удивлен. – Разрушаете стереотипы? - Какое там, – она махнула рукой. – Просто не пью. Это, кстати, было враньем. Алкоголик из Дины, конечно, был аховый, но вообще она вполне была способна поддержать «беседу». Но не на работе же! По крайней мере – не в первые сутки. - Весьма похвально. Дина поглядела на него, чуть склонив голову к плечу. Он что же, серьезно собирался беседовать с ней так же, как говорят учителя с учениками? Знатная, однако, профдеформация. - Что, тем не менее, не мешает вам курить. По старой привычке она чуть было не покраснела, как пятнадцать лет назад, когда их с однокашниками застукивали в сортирах или за корпусами, но вовремя опомнилась. Вот оно, влияние тона на подсознательные рефлексы! Еще чуть-чуть – и начнет оправдываться, как десятиклассница, мол, я так больше не буду, и вообще, просто стояла, там, где курили. Что, надо думать, похоронит с почестями и второе впечатление, поскольку первое она вчера ночью и так безнадежно изгадила. - Я сверялась с уставом Школы. – Дина как можно более непринужденно пожала плечами. – Пункта о том, что это запрещено, там не было. - Должно быть, - голос Снейпа стал вкрадчивым, - это оттого, что до сей поры никому в голову не приходило, что в стенах Хогвартса могут быть обнаружены маггловские сигареты. Дина скрипнула зубами. Ладно. Придется проглотить и это ненавязчивое указание на свое место… Хотя, собственно, а какое такое место? Инициатором преподавания беспалочковой магии был учебный комитет Великобритании, контора просто ухватилась именно за эту возможность, сочтя ее оптимальной. Что хотели – то и получили. Это дикая Россия, а не абы что! Да там даже Конца Света не боятся, потому что он в Россию не придет – он из нее выйдет. - Я не стану курить при учениках. – Дина натянула на лицо более-менее достоверное подобие улыбки. - И на том спасибо, – вздохнул Снейп. – Впрочем, я пришел сюда не для того, чтобы учить вас хорошим манерам. «Аллилуйя! - мысленно и саркастически, но зато от всей души порадовалась она. – Меня сочли достаточно большой девочкой, чтобы не читать лекций по основам этикета!». А ведь могло нехорошо получиться – почтеннейший директор, невзирая на явное превосходство по служебной лестнице, был не настолько старше Дины, чтобы она без душевных травм могла вынести его нравоучения. И что-то ей подсказывало, что на попытки окоротить Северус Снейп вряд ли отреагирует позитивно и адекватно. - Мистер Кэрроу, - директор сидел в кресле и явно пытался выправкой заткнуть за пояс профессора МакГонагалл. – рассказал мне о завтрашней совместной лекции. Я согласен поверить, что вы будете говорить достаточно медленно, чтобы студенты сумели понять, о чем речь, однако ответьте, мисс Кантор, вы можете гарантировать, что занятие пройдет без ненужных эксцессов? Дина вглядывалась в бледное, не слишком-то симпатичное лицо Снейпа, и силилась разглядеть в нем хоть какие-то эмоции – ну хотя бы искреннюю обеспокоенность учебным процессом. Эмоций не было. Была изжелта-белая, словно посмертная маска. «А ведь он устал, - неожиданно догадалась она. – Он ужасно и совершенно нелогично устал». При условии два дня назад начавшегося учебного года это было по-настоящему странно: обычно еще пару недель после первого сентября преподавательский состав смотрелся бодрячком. Дина озадаченно потерла затылок, пытаясь успешно пройти между Сциллой и Харибдой откровенной лжи и необходимости провести все завтра так, как запланировала. - Гарантировать, мистер Снейп, я не возьмусь вообще ничего, поскольку не являюсь пророком, – она пожала плечами. – но смею вас заверить, что, предполагая перед отъездом свое привлечение к учебному процессу в области маггловедения, позаботилась о том, чтобы мое вмешательство было максимально информативным при отсутствии бытового травматизма. - Звучит обнадеживающе. – интонации у него были под стать выражению лица, что, вкупе с тембром голоса, производило довольно сильное впечатление. Классифицировать его, как приятное или неприятное, Дина бы не взялась, зато подумала, что, в бытность директора зельеваром, студентам его наверняка приходилось несладко. «Знаю дела твои: ты не холоден и не горяч. О, если бы ты был холоден или горяч!» – рука бесконтрольно вывела эти слова на клетчатом бумажном листе с пометками к завтрашнему уроку, и Дина, хмыкнув, убрала лист от греха подальше в карман. - По поводу нашего вчерашнего разговора, - вспомнила она неожиданно. – Я обещала вам объяснения по поводу беспалочковой магии. - Не стоит. – Снейп покачал головой. – Я, безусловно, попрошу у вас некоторых разъяснений сверх учебного курса, но для начала хотел бы неосведомленным взглядом посмотреть на то, как и с чего вы начнете преподавание. Доброй ночи, мисс Кантор. – он встал в дверях и еще раз равнодушно проследил глазами вязь белых литер на стене. – И попрошу вас более не пренебрегать сборами в Большом Зале. Студенты могут неверно понять подобное поведение. На этой триумфальной ноте директор прощально взметнул полами мантии и покинул помещение, оставив Дину разбираться еще и с тем вопросом, как она будет в течение года мириться с подобным к себе отношением, не доводя ситуацию до рукоприкладства. *** Первое занятие по маггловедению за осенне-зимний семестр произвело неизгладимое впечатление как на участников процесса, так и на тех, кому об этом потом довелось услышать. Вопрос о том, что скажет на такой вот экспромт Каркаров при следующей встрече, повис в воздухе. Началось все довольно-таки мирно – сладкая парочка из Амикуса и Алекто на два голоса уныло и безыдейно позорила магглов просто за один факт их существования. Дина не могла поспорить с тем, что некоторый «огонек» в их лекции был, но вот информативность хромала на обе ноги, сводясь к краткому: «Волшебники лучше, чем магглы. Чем лучше? Чем магглы!». С одной стороны, конечно, это было хорошо и даже замечательно – чем меньше потенциальный враг знает об истинном положении вещей, тем лучше, а вот с другой… С другой все становилось сложно. Пропаганда, низводящая противника до положения амебы, выгодна тем, что ничего о таком противнике ты не узнаешь и узнать не захочешь. И все было бы ничего, планируй контора оставить старушку-Британию вариться в собственном национал-социалистическом соку до тех пор, пока они все друг друга не переубивают. Однако такой исход событий России, видимо, был неинтересен, иначе бы Каркарова давно отозвали, а саму Дину никуда бы и не посылали. И вот тут дефицит объективных данных мог привести к очень грустным последствиям в виде трещащего по швам Статута и непредусмотренных жертв со стороны волшебничков, свято уверенных, что жалкие магглы ничегошеньки им противопоставить не могут. А мозги-то мылись сущеглупым юнцам, которых хлебом не корми, а дай кого-нибудь активно поненавидеть, даже если на действия отмашки не было. И чем это грозило в итоге? Разумеется, веерным выбиванием молодняка, который, к гадалке не ходи, при первой же возможности сунется туда, куда ему соваться совершенно не нужно. Давать же объективную информацию – тоже занятие небезопасное. Когда начинаешь видеть врага со стратегической точки зрения – и нападения на него начинаешь планировать уже стратегически. В итоге получалось, что куда ни кинь – всюду клин, и надо как-то между этими клиньями вбиться так, чтобы обеспечить максимальное выживание овец при общей сытости волков. Обычно это подразумевало вечную память пастуху, но Дина не была согласна и на такой расклад. Более-менее подходящий вариант нарисовался в итоге один-единственный: пугать, пугать и еще раз пугать. Показать, что у жертвенной овечки есть клыки такого размера, что она не только положенный в рот палец отхватит – она всю руку по плечо отожрет. Когда враг оказывается значительно страшней, чем ты себе представлял, это неизбежно приводит к изменениям в способах и скоростях ведения войны. Будь власть в Магической Великобритании децентрализована и лишена хоть какого-то рационального звена, Дина бы на такой демарш не пошла ни за что: напуганный одиночка хватает все, что попадется под руку и идет крушить белый свет до самого момента, когда ему не пустят пулю в затылок. Но если вместо одиночек есть какая-никакая армия с худо-бедно сформированным штабом, ситуация меняется в корне: получившее новые сведения командование дает команду об отступлении на заранее подготовленные позиции и начинает перегруппировку. Что снижает боевую активность на линии фронта и дает некоторую временную фору. Не Б-г весть какая победа, но иных-то все равно нет. Пытаться низвергнуть режим а-ля военная хунта чахлыми силами дезорганизованного сопротивления при спорадической поддержке в полтора иностранных агента – та еще задачка со всеми неизвестными. В принципе, если бы Дину спросили, как она оценивает шансы на успех операции, она бы честно ответила, что рассчитывает только успеть вовремя взять ноги в руки и свалить как можно дальше от неминуемого ада. Но было велено работать и надеяться, что в итоге их тут с Игорем не бросят распевать песенку про то, как «нас осталось только два, нас с тобою наебали». - А теперь, - Алекто недовольным взглядом обвела аудиторию, в которой старшекурсники уже устали ненавидеть и начали потихоньку клевать носом, - занятие продолжит наша гостья из далекой России, любезно согласившаяся поведать вам об особенностях маггловедения с точки зрения зарубежных волшебников. Гостья из далекой России, успевшая нарисовать на пергаменте целый выводок длиннохвостых чертиков, торжественно раскланялась, пожалела, что при ведении уроков наркомовские сто грамм не положены и выдохнула. - Итак, леди и джентльмены. Информационную часть мы благодаря мистеру и мисс Кэрроу с вами уже прослушали. Студенты встрепенулись, и лица у них стали сосредоточенными: новую профессоршу надо ж было еще понять. - Поэтому, думаю, сейчас самое время проверить, что из информации вы усвоили и насколько велики ваши способности к логическому мышлению. – Дина плотоядно улыбнулась. – Вопрос у меня один и он элементарный. Огласите, пожалуйста, чем, по вашему мнению, наиболее опасны магглы для волшебников? В начальной школе, самой обычной, где Дина обучалась с первого по третий класс, их учительница называла такое состояние учеников «лес рук». Из четырех курсов желание отвечать выказали трое ребятишек со Слизерина и один – с Рейвенкло. Гриффиндор и Хаффлпафф хранили гордое молчание, и от этого неумения конспирироваться у Дины сводило челюсти. - Ясно, – она вздохнула. – Хорошо, начнем с желающих. Вот вы, юноша. Только вначале представьтесь, у меня не было возможности познакомиться со всеми из вас. Юноша, весь отглаженный, накрахмаленный и прилизанный, смотреть противно, застыл возле парты по стойке «смирно», от чего сразу стало противней раза эдак в три. - Теодор Нотт, Слизерин. Дина быстро глянула в прошлогодний табель. Ого, мальчишка-то, оказывается, маггловедение со второго курса штудировал, и на неизменные «Непревзойденно». Видимо, в Министерство метил. - Я считаю, что основная опасность магглов исходит из статистически возможного рождения в их среде магглорожденных волшебников, которые затем привносят в наш мир пагубное влияние своей выморочной культу… - Довольно. – Дина махнула рукой, обрывая студента на полуслове. Тот, кажется, готов был шпарить эдак до скончания веков, а у нее не было ни столько времени, ни столько снисхождения. – А вы, мисс, - еще одна барышня из «зелененьких» поднялась и застыла. – Вы что думаете в плане заданного? - Дафна Гринграсс, Слизерин. Я думаю, профессор, что немагическое население, - эта, видимо, тоже в дипломаты метила. – представляет значительную опасность ввиду своего потребительского отношения ко… - И снова – хватит. – «профессор» покривилась и панически подумала, что если они все собираются отвечать таким вот «высоким штилем», ей придется ой как нелегко. – Ну-ка, поглядим, умеет ли тут кто-нибудь смотреть дальше страниц учебника… Слизеринцы с видом оскорбленных невинностей вернулись на свои места, а Дина подняла девочку с желто-черным галстуком, из тех, кто руки отнюдь не тянул. - Прошу, мисс… - Эббот, профессор. Ханна Эббот, Хаффлпафф. - Прекрасно. – Дина даже улыбнулась, потому что хаффпаффцы ей нравились – у них был отличный аппетит и это отчего-то импонировало. – Не бойтесь, мисс Эббот, я за этот вопрос баллов не прибавлю и не убавлю. Чисто спортивный интерес. Так что же вы думаете о конфликте маггловского и магического? - А я о нем не думаю. И Дина впервые поглядела на кого-то из студентов с искренним интересом. Вот это было любопытно. - Прошу, продолжайте. - Я считаю, что нерационально тратить свое время на попытки разобраться в проблеме, решить которую ты все равно не сможешь. – и девушка попыталась расправить плечи, что, под пристальными и не самыми доброжелательными взглядами дуэта Кэрроу выходило очень посредственно. – Я не собираюсь идти не в политику, ни в боевые структуры, а, так как сразу по окончанию Хогвартса меня выдадут замуж, я лучше посвящу свое время изучению бытовых и кулинарных заклинаний. Кэрроу смотрели на несчастную девочку с едва ли не ненавистью, а вот Дина – пожалуй, что с восхищением. Значит, барышня, пассивная забастовка? Умно. Афишировать ее, конечно, очень глупо, но сам факт того, что идея пришла в голову… Барсучки такие миленькие, их так хочется потискать, что все напрочь забывают, что это, вообще-то, тот еще хищник. - Благодарю, мисс Эббот, – Дина кивнула. – Можете садиться. Еще желающие внести свои пять кнаттов? Желающие тем временем испарились: видимо, даже у тех, кому было, что сказать, все выводы базировались строго на учебной программе. - Профессора Кэрроу? – на всякий случай сладко улыбнувшись, поинтересовалась Дина. - Мы пока воздержимся, – близнецы улыбнулись не менее сладко, окончательно убедив Кантор в справедливости ее следующих действий. – Нам куда сильней интересен ваш взгляд на проблему. - На самом деле, дорогие мои, все элементарно. Оружие. Аудитория ожидаемо зашумела – видимо, уровень неинформированности перешел ту границу, за которой недостаток сведений плавно превращается в откровенную дезинформацию. С мест кричали что-то ужасно самоуверенное про магические щиты, ненаносимость зданий, родовую магию, примитивность техники и, наконец, то, что маггл от авады недалеко падает. - Все высказались? – поинтересовалась Дина, когда страсти, наконец, поутихли. – А теперь смотрите сюда. Она достала из сумки додревнюю бобину, худо-бедно способную переносить магическую раскрутку, и по доске лениво поползли кадры ядерных испытаний. - Да будет вам известно, что термоядерной реакции равно плевать и на магию, и на щиты, и на ненаносимость. Грубо говоря, если шарахнуть чем-то вроде американского «Толстяка» в районе Хогвартса, от школы останется… примерно ничего и мешок дыма. И это подтверждено официальными испытаниями. Кто тут самый умный в Истории Магии? Самый умный, разумеется, нашелся на Рейвенкло. - Ага, мистер… Гольдштейн, я не ошиблась? Дина, разумеется, не ошиблась – обладатель такого носа носить иную фамилию и не мог. - Скажите мне, мистер Гольдштейн, не знаете ли вы, чем охарактеризовался в истории магических сообществ двадцатого века шестьдесят второй год? - Экономической рецессией, – юноша зачем-то поправил галстук. – Вызванной сильным финансовым спадом американских магических банков. - А почему? – Дине было ужасно любопытно, знает ли этот умный вороненок, судя по табелю – полукровка, где же тут оборотень порылся. Увы, он не знал. - Все просто, мистер Гольдштейн. Карибский кризис. Магический мир США все силы и финансы бросил на то, чтобы хоть как-то обезопасить своих граждан в случае ядерной войны, – она развела руками. – Волшебники СССР, в целом, занимались тем же самым. Как и немногие прочие маги, знающие о том, как разрушительно может быть маггловское оружие. И знаете что? С тех пор прошло уже больше тридцати лет, а иного способа, кроме как закопаться под землю, магическая наука так и не изыскала. – Дина хмыкнула. – Более того, если вы поднимите соответствующие научные источники, то поймете, что нет ни единой гарантии, что после достижения определенного уровня радиации магия будет работать так же, как работает сейчас. В конечном итоге ей все-таки удалось сделать то, в чем не преуспели Кэрроу – добиться внимания аудитории. Даже удивительно было видеть настолько наглядное подтверждение того, что до этого момента никто им о таком не рассказывал. Хотя, при учете того, насколько сильны искони в Великобритании были сегрегационные тенденции… что ж, на месте здешних магглорожденных она бы тоже молчала. - И, предвосхищая возможные вопросы – нет, толковых магических способов по ядерному разоружению тоже до сих пор не разработано. Так что, уважаемые леди и джентльмены, над планетой висит здоровенный такой маггловский Дамоклов меч. – Дина пожала плечами. – И вы ничего не можете с этим сделать. Желающих вложить персты в раны приглашаю на досуге посетить маленький украинский город Припять и поглядеть, как ведет себя на расстоянии полукилометра от Чернобыльской АЭС элементарный ступефай. Но для начала лучше все-таки составить завещание. Тут она приукрашивала, разумеется. В полукилометре разве что палочки редких и экспериментальных пород дерева начинали давать специфическую «наводку». Зато редкие рассекреченные и невесть как полученные отчеты о том, что делают типовые артефакты, если их загнать под кожух… В общем, это было чтиво действительно не для слабонервных. - Но хорошо, - прилизанный Нотт от сакрального возмущения перед неопровержимыми доказательствами сил каких-то недолюдей даже забыл и руку поднять, и встать. – Однако же ядерное оружие не общедоступно, и магглы, при всей их тупости, вряд ли быстро решатся его использовать… Империо, - судя по выражению лица, даже одна мысль о непростиловке доставляла сопляку нешуточное удовольствие. – Решает любую проблему. Несколько ребят из Гриффиндора аж через парты перегнулись от живейшего интереса: таких дискуссий они явно не ожидали. - Не решатся? – Дина приподняла брови. – Меня восхищает ваш ползучий оптимизм, мистер Нотт. Но хорошо, предположим, что вы правы. Даже предположим, что вы нашли огромное количество волшебников, чтобы держать под Империо круглосуточно всех магглов, которые могут добраться до запуска ракет и всего прочего. Внимание на меня, леди и джентльмены, я вам сейчас кое что покажу. И, перевернув сумку, Дина высыпала на стол ее содержимое. Содержимое тяжело и металлически грохотало. - Кто-нибудь знает, что это? – она ткнула пальцем в пахнущую смазкой груду железа. – Ладно. Упрощу задачу. Сборка автомата заняла тридцать секунд, потому что Дина решила фраернуть и сделать все с закрытыми глазами. - А теперь? Дуло смотрело в сторону студентов, служа безошибочным индикатором для всякого, кто знал о маггловском мире чуть больше, чем афишировал: их выдали напрягшиеся лица, а пара студентов и вовсе с трудом побороли желание прикрыть голову руками. - Все с вами ясно, товарищи курсанты, - Дина широко ухмыльнулась. – Вот эта вот железячина у меня в руках – автомат Калашникова конструкции тысяча девятьсот сорок седьмого года. Оружие победы! Оба Кэрроу, точно так же, как и студенты их родного факультета совершенно не понявшие, о чем речь, переглянулись. - Профессор Кантор, - осторожно начала Алекто, - наверное шутит. Либо забыла, что при сильном магическом фоне огне… ог-не-стрель-но-е оружие не работает. - Профессор Кантор шутить даже и не думала, - Дина покачала головой. – Или вы надеетесь каким-то образом подчинить себе весь мир, не высовываясь дальше родовых поместий и Косого переулка? Студенты опять загомонили, и на этот раз разобрать в общей звуковой каше что-то конкретное было куда сложней, потому что всякий сверчок теперь занял свой шесток: слизеринцы, естественно, возмущались, гриффиндорцы кидались записочками, очевидно, стремясь уточнить друг у друга, что это за штуковина и насколько она смертоубийственна, а «синенькие», кажется, пытались по памяти зарисовать, в каком порядке Дина автомат собирала. И только Хаффлпафф полным составом молчал – и сосредоточенно изучал обстановку; больше всего подкупали несколько ребят, явно сканировавшие помещение на предмет путей отступления. Рационализм. Победить в войне помогут тактика, стратегия и немного героизма, а вот выжить – рационализм, и только он. - Но, насколько мне известно, - Амикус все-таки не удержался и решил вставить свои индивидуальные пять копеек. – Опять таки, экспериментальным путем было проверено, что при выстреле в волшебника у того активируется спонтанное защитное магическое поле, препятствующее попаданию. Аудитория затаила дыхание. - У вас устаревшие сведения. – Дина улыбнулась. – В вопросах оружейной гонки нельзя щелкать клювом, куда лучше щелкать затвором. Исследования, проводившиеся с использованием современного оружия показали, что поле это активируется в четырех случаях из пяти, и это при условии, что выстрелы – одиночные и с некоторым интервалом. – она нежно погладила цевье. – А эта лапочка в режиме очередей шпарит по сто выстрелов в минуту. При условии того, что в магазине у него тридцать патронов… Даже при самых-самых лучших раскладах, которых в жизни не бывает, примерно за двадцать секунд я убиваю минимум шестерых. Статистика, леди и джентельмены. Неимоверно беспощадная тварь. Поэтому, - Дина перехватила оружие поудобней и вновь направила дуло в аудиторию, - если вы видите вот такой вот жест, советую вам не размышлять, насколько сильно вокруг вас магическое поле, а выполнять очень короткую и очень полезную для жизни команду. КЛАСС, ЛОЖИСЬ! Следовало отдать должное – они легли. Плохо, неровно и неправильно, зато довольно-таки быстро. Кэрроу вытирать мантиями пол не стали, и это радовало – так много самоуверенности, так много снобизма. Тем лучше. Амикус, глядя на отряхивающих одежду учеников, медленно и очень спокойно подошел к Дине, и она восхитилась – похоже, финальная точка у лекции намечалась еще более красочная, чем можно было пожелать. - Очень познавательно, профессор Кантор. – он растянул губы в бледном подобии улыбки. – Но, если я все правильно понял, здесь эта «лапочка» все равно ничего не может. - Она не может стрелять, – Дина на всякий случай оставила ему последний шанс на отступление. – В первую очередь потому, что в магазине нет патронов. Техника безопасности. - Но даже если б и были, - он пожал плечами. – Ваш «автомат» все равно был бы бесполезен. В отличие от моего оружия, которое работает всегда. – и Амикус положил ладонь на рукоятку волшебной палочки. - Скажите, - улыбка Дины олицетворяла собой полную безмятежность. – Сколько времени вам понадобится на то, чтобы достать палочку из ножен и завершить хотя бы самый базовый атакующий жест? - Что? – удивился Кэрроу. – Ну, положим, две секунды. - Профессор, - она прикрыла глаза. – Вы ведь солдат, так? Вы боитесь боли? Амикус хмыкнул и покачал головой. Ну, разумеется. Бывалый Пожиратель Смерти, ходили слухи, что их там Лорд лично и регулярно круциатит заради повышения выносливости лучших своих бойцов. А вот с реакцией… Дина коротко и ханжески вздохнула – и от души саданула Кэрроу прикладом по челюсти. - Полсекунды, – она сдула со лба выбившуюся из прически прядь и выхватила из рук Амикуса волшебную палочку. – Надеюсь, вы не в обиде, профессор Кэрроу. А вам, леди и джентльмены, последний на сегодня урок. Не зная врага – держитесь от него как можно дальше, кем бы он ни был. - Не… не в обиде. – Кэрроу рукавом стер с лица кровь; следовало признать, что держался он хорошо. Дина даже не знала, смогла бы она в его положении так же держаться. – Поблагодарим профессора Кантор за исчерпывающую лекцию. Все свободны. В общем, занятие произвело по-настоящему неизгладимое впечатление. Кто был «Змеем» Дина не знала по-прежнему, но собственную фигуру в замке обозначила достаточно ярко, чтобы в ее присутствии уже никто не мог сохранять полное и безоговорочное спокойствие. А сбитый с толку человек склонен делать ошибки – много-много хороших, вкусных ошибок. Сама она была тому ярчайшим примером.