Чужая война

Утро расставило все по своим местам и заполнило все пробелы в наспех собранном в учебке паззле. Рушась прямо в одежде на покрывало, Дина, перед тем, как провалиться в сон, клятвенно пообещала себе если не проспать до полудня, то хотя бы опоздать на завтрак – однако вскочила в шесть утра. И здесь даже учебка была ни при чем, просто давал о себе знать рабочий график: это еще в школе можно было филонить, а вот начальник отделения опоздания на «летучки» не одобрял всеми доступными способами. Не хочешь месяц носиться по квартирам в поисках несуществующего полтергейста – изволь являться вовремя. Марафет Дина наводила долго – раз уж проспать не удалось, то следовало воспользоваться возможностью и за завтраком произвести на временных коллег и учеников какое-никакое впечатление. Неземной красоткой она не была никогда, но в том-то и прелесть бытия женщиной – если чего-то матушка-природа не дала, всегда можно накраситься. Дольше всего провозилась в итоге с волосами: Дина была счастливой обладательницей того, что Веничка Ерофеев со свойственной ему образностью называл косой от попы до затылка. На работе она обычно предпочитала закручивать все это богатство в тугой пучок, чтобы на задержаниях не мешалось, но сейчас было не до удобств. Вступала в силу извечная потребность шпиона в маскировке. Русые косы до пояса при мыслях о России у иностранцев идут в одном ряду с пьяными медведями, балалайками, ГУЛАГом и вечной мерзлотой, а стереотип – отличная маскировка. Пока ты не выходишь за пределы ожидаемого, особенно присматриваться к тебе никто не станет. Блоднинка из Дины была каноничная, хоть в Палату Мер и Весов отправляй: те самые локоны цвета жнивья, за которые сверстницы готовы были удавиться и недоумевали, ну с какого перепугу у Дины Кантор такая-то цветовая гамма?! Мысли о четырех поколениях ашкеназов им в голову отчего-то не приходили. Однако две косы пришлось в итоге переплетать в одну, иначе она начинала походить на школьницу, что могло привести в итоге к забавным, но все-таки неуместным казусам. В конечном счете удалось даже удалить с лица то выражение, которое несомненно свидетельствует в пользу работы его обладателя в правоохранительных органах. Племяшка, чистокровная маггла на десять лет младше Дины, регулярно приводила ей «на освидетельствование» своих ухажеров и потом долго хихикала: все они, как один, после душевной беседы с Динкой-блондинкой жаловались, что чувствуют себя так, словно побывали на допросе. Из зеркала на Дину-Дайну смотрела молодая женщина с приятным, но совершенно незапоминающимся лицом – пройдешь мимо, обратишь внимание, но описать потом и под револьверным дулом не сможешь. В принципе, изобразить из себя фам-фаталь она тоже при необходимости могла, но это требовало куда большего времени и декольте, так что отсутствию этой нужды она искренне радовалась. Внешне-то все что угодно представить можно, а вот манеру поведения откуда взять? Выжать по капле, как раба? Удовлетворившись плодами трудов своих праведных, Дина влезла в черное платье, нацепила на себя черную же преподавательскую мантию и вздохнула – складывалось ощущение, что она направлялась студентов не учить, а хоронить. До подъема оставалось минут сорок, но коридор был так же пуст и безмолвен, как и ночью. Не поверив своим глазам, Дина глянула за окно, но и там не было ничего нового. В Хогвартсе версии тысяча девятьсот девяносто седьмого года никто не ругался в сортирах на неуспевшую прогреться воду, не орал в ужасе, обнаружив, что школьный котейка обгадил домашку, не наворачивал круги на улице в священном стремление стать выше, сильней и быстрее, чтобы надрать задницу охамевшему старшекурснику. Ее передернуло – это даже на гетто не походило. Замок напоминал гробницу. С трудом отогнав от себя мысли о лагерном бараке, где «спят зека, как в последний раз – натянул бушлат, и – пока!»(1), Дина вооружилась бумагой и карандашом – и отправилась на променад. Составлять примерный план замка не воспрещалось – в конце-концов, она тут была новенькой. Шаги в пустых коридорах звучали гулко, уносясь эхом куда-то вверх и теряясь в прячущихся под потолком тенях, но вчерашнее происшествие пошло на пользу: заметив выплывшего из-за угла призрака, кидаться в него заклинаниями Кантор не стала. Точнее – в нее. - Как твое имя? – полупрозрачная женщина застыла напротив. Она была красива – по крайней мере, при жизни-то точно. Даже очень красива: за таких женщин мужчины не то что дуэли устраивают – за них начинают войны. Однако, насколько Дина помнила, конкретно эта женщина за свою красоту расплатилась более затейливым способом – воздыхатель ее догнал и убил. Ужасно романтично – если сам не принимаешь в этом участия. - Дина. Дайна. – поправилась она, слегка поклонившись призраку. - Мне больше нравится Дина. – Серая Дама изобразила на прозрачном лице полуулыбку. – Позволишь сопроводить тебя в утренней прогулке? Британский церемониал был очень церемониален – ну как, вот как могла бы Дина отказать призраку, для которого этот замок был, вообще-то, родным домом? Так нет же. Вежливость даже в посмертии. - Почту за честь. – и Дина с любопытством поглядела на свою «сопровождающую». На Серую Даму ей, разумеется, тоже выдали некое подобие досье, и там довольно четко указывалось, что дружелюбием факультетский призрак Рейвенкло не блещет. Или и привидениям не чуждо любопытство? В любом случае, Серая Дама по крайней мере не жаловалась на динин акцент. Голос, негромкий и такой же бесплотный, как его обладательница, лился ручейком, рассказывая о каких-то мелких особенностях коридоров и просыпающихся портретов, предупреждал об особенно недружелюбных статуях и изобиловал настолько заковыристыми выражениями в староанглийском стиле, что иногда понять призрака стоило больших трудов. Дина, впрочем, не жаловалась – в отличие от произношения, с пониманием у нее все было неплохо. - Мне понравилась твоя эскапада в адрес Кровавого Барона. – наконец изрекла Дама. - Я случайно. – честно призналась Дина. – От неожиданности. - Я знаю. – Хелена Рейвенкло кивнула. – Но мне все равно понравилось. Дина уже решила, что вот она, разгадка неожиданного дружелюбия Серой Дамы, но оказалось, что все чуточку сложнее. - Ты странная. – она внимательно вгляделась в динины глаза. - Наверное, это потому, что я из России. – Дина продолжала любовно пестовать стереотипы. - Не в том дело, - Серая Дама махнула прозрачной рукой. – За тобой стоит прошлое… Много прошлого. Не только твоего. Ах, вот оно что… Дина неловко улыбнулась и поняла, что не знает, что на это сказать, кроме как повторить стереотипный ответ. Разумеется, прошлое. Столько прошлого, сколько здешним обитателям и не снилось. Отматываешь назад поколение за поколением – получаешь сухую выжимку из исторических катастроф, вошедших для тебя уже в привычку. Второй путч, первый путч, война в Афганистане, дело врачей, Великая Отечественная, сталинские чистки, революция, другая революция, черта оседлости – можно остановиться, можно продолжить, сути это не изменит. «Век был тяжек и он летел чьи-то судьбы сметая в прах, у меня отрастает тень – и ее заполняет страх…»(2) Дина никогда не была отличницей, да и не стремилась, покорно делая покаянное лицо, когда ее в очередной раз песочили на линейках с воплями «Товарищ Кантор катится по наклонной плоскости!», но вот в драке против нее продержаться хоть сколько-нибудь долго могли немногие. И не важно, что была за драка: на палочках, без них – да даже просто на кулаках. Мальчики, конечно, после двенадцати лет физически становились намного сильнее, но в этих случаях Дина просто переставала драться честно. Парочка подвешенных заклинаний у нее в рукаве была всегда. Противники возмущались – мол, нечестно, на что преподаватели молчали, а Каркаров даже и не молчал. Он пожимал плечами и возвращал пострадавшего с небес на землю коротким «Честно, нечестно. Она тебя уложила на обе лопатки. Она победила. Только это и имеет значение». - Откуда у тебя это взялось? – спрашивал ее после таких вот свершений Игорь Иванович, и Дина отвечала, что понятия не имеет. Разумеется, она врала. Она прекрасно знала, откуда и что взялось – из неохотного рассказа матери о том, как после войны пришли за дедом – и они все молча стояли и смотрели, как его уводят, а квартиру крушат, потроша книги и разбрасывая игрушки. «Страх, что к кончикам пальцев лип, и дышать от него невмочь, а за дедом моим пришли, как всегда приходили – в ночь».(3) Дина знала, что сопротивляться, конечно же, было тогда бесполезно – вот только деда все равно расстреляли, лицемерно сообщив о роковых десяти годах без права переписки. Словно никто не знал, что стоит за этими словами. Реабилитировали Ефима Рубинчика уже на ее памяти, и мама тогда страшно напилась – единственный раз на памяти Дины – и, сквозь пьяный смех, пропела надрывно про то, что «справочку с печатью о реабилитации выслали в Калинин пророковой вдове»(4). - Так похоже… - неожиданно вздохнула Дама, почти как живой человек. – Так грустно. Так жаль. И, бросив через плечо непонятное «Я помогу тебе в замке», призрак Хелены Рейвенкло взмыл под потолок и растаял в перекрытиях. Что это все могло означать, Дина не представляла, но, похоже, у призраков были какие-то свои отношения с чужим мертвым прошлым. *** Оказалось, что Серая Дама вывела ее аккурат к Большому Залу, так что носиться по замку и приставать к детям с воплями «Как пройти в библиотеку?» не пришлось. Снейп выглядел удивленным – похоже, в первый день он ожидал от новой преподавательницы только проблем. Зал впечатлял: все эти огромные столы, изумрудно-серебряные штандарты по стенам, суетящиеся домовые эльфы и никаких проблем с доставкой и уборкой еды. В Колдостворце была столовка. В Колдостворце не водилось эльфов – по крайней мере после революции, а использовать магию взамен облагораживающего ручного труда считалось западло, что, впрочем, не мешало регулярно дежурным по столовой бригадам филонить при помывке посуды и чистке картошки. Педсостав делал вид, что ничего не замечает, иначе так можно было во славу коммунизма ждать обеда до отбоя. Однако на завтрак детей привели строем: чертовым чеканным шагом, которого не пытались добиться от дининых однокашников даже в семидесятых. За столы они тоже рассаживались по команде и, насколько с преподавательского места Дина могла видеть, восторга это не вызывало даже у студентов Слизерина, отрекомендованного ей в учебке в качестве наиболее идеологически-верного факультета. Остальные студенты – красненькие, синенькие и желтенькие – выглядели и вовсе бледно. Дина вздохнула – начало учебного года, конечно, мало кого повергает в восторг, но не до такой же степени! На скамьях было немало прорех, а домовики чуть растерянно смотрели на столы, понимая, что просчитались с количеством еды – ее было слишком много для тех, кто сидел и молча завтракал. С высоты преподавательских мест эти прорехи смотрелись примерно как выбитые зубы. Интересно было, сколько из этих пустых мест просто не явились на учебу, а сколько – уже никогда на нее не явятся? Поковыряв ряди приличия овсянку и со священным ужасом посмотрев на тыквенный сок, Дина переключилась на созерцание коллег. Кто-то из них мог быть тем самым «Змеем» - если, конечно, Каркаров не изыскал нужного человека в студенческой среде. Этот вариант тоже не стоило сбрасывать со счетов: в конце концов, Гарри Поттер и его молодая гвардия, самые главные политические преступники страны, тоже были обычными семнадцатилетками. Возраст, годящийся для ответственности за все, что угодно – вопрос только в том, насколько для этой ответственности годен сам обладатель возраста. Коллеги все были в черном, как и студенты. Видимо, тут с первого сентября хоронили надежду на хороший исход событий. Взгляду, тем не менее, было за что зацепиться почти в каждом: очкастая Сибилла Трелони, например, явно прямо с утра была уже датенькой, декан Рейвенкло одним только ростом вызывал подозрение в том, что по меньшей мере прабабка страдала ксенофилией, Минерва МакГонагалл внушала восторг своей осанкой, но больше всего Дину заинтересовали совсем другие люди. И это был даже не директор Снейп, воздавшей овсянке ровно столько же должного, сколько и она. Нет. Взгляд намертво прилип к сидящей в дальнем углу парочке явных близнецов. Амикус и Алекто Кэрроу, новые преподаватели маггловеденья в ключе «Еврея Зюсса». Они были хороши: Дина давненько не видела столько концентрированных ненависти и презрения ко всему на свете. Допустить их до преподавательской деятельности мог только конченый психопат – ну или люди той же категории, которые нанимали для советских школ физруков. Если те скупые сведения о нововведениях в образование Магической Великобритании, которые выдали Дине, не были ложными, студентов следовало пожалеть от всей души. Выражения лиц сладкой парочки однозначно свидетельствовали в пользу того, что за круциатусами в карман они не полезут. Дине, впрочем, круциатусы не грозили – по крайней мере до демаскировки, но в голову при изучении близнецов лезла только одна фраза: «Смотри, из-за леса горилла идет, горилла идет, крокодила ведет!». То, что у Амикуса еще с натяжкой можно было списать на грубую мужскую харизму, Алекто превращало в какое-то жутковатое пугало. Судя по отсутствию кольца на пальце, дамочка замужем не была, не состояла и не привлекалась, а когда у сорокалетней незамужней женщины такое лицо и никаких следов мужского интереса – это «жжж» неспроста, и ничего приятного ждать не приходится. Магическое сообщество Великобритании консервативно: не просватали успешно к определенному возрасту – все, на свалку тебя. - Сонорус! – директор перестал, наконец, мучать кашу и поднялся. Дети покорно отложили ложки и уставились на преподавательский стол. - Я хочу представить вам нового профессора, который в экспериментальном порядке в этом году будет вести у старших курсов Основы Беспалочковой Магии. – голос, усиленный заклинанием, акустикой помещения и всеобщим молчанием, грохотал, как трубы Иерихонские. – Предмет обязательный, с новым расписанием вас ознакомят старосты. Также хочу обратить ваше внимание на то, что профессор Дайна Кантор в нашей стране совсем недавно, ввиду чего я требую от каждого из вас проявлять максимальное гостеприимство. На этом все, возвращайтесь к завтраку. Студенты поглазели на новую профессоршу еще пару минут – и принялись спешно доедать; до первого урока оставалось минут десять. А Дина тем временем переваривала «максимальное гостеприимство». О как. Количество потенциальных соглядатаев только что увеличилось на весь студенческий состав. Директор Снейп действовать тонко явно не собирался, предпочитая лобовой таран. *** Разделавшись с завтраком Дина больше всего хотела выловить этого несчастного Гастелло и уточнить у него хотя бы базовые нюансы правил пребывания в замке, но ей не дали. Директор сразу по выходу из зала растаял, как предрассветный сон, а в саму Дину вцепился Амикус Кэрроу. Вцепился натурально: дождался ухода сестры и вежливо, но непреклонно взял под локоть. Сопротивляться Дине было не с руки, посему пришлось покориться и положить на полочку с информацией об обитателях замка понимание того, что «профессор» Кэрроу очень, очень физически силен. - Мисс Кантор, - Амикус вел ее в неизвестном направлении. – Я на днях ознакомился с историей вашего рода. Она очень интересна! - И не говорите. – вздохнула Дина, на всякий случай прикидывая, куда будет бить в случае непредусмотренных осложнений. Историю рода ей и впрямь в конторе изобрели такую, что Санта-Барбара могла прилечь и отдохнуть. Чистокровных искали по всему бывшему Союзу и дружественным республикам, спаривая с какой-то нечеловеческой жестокостью. На пятнадцатом поколении хитрой смеси из русских, поляков, румын, татар и евреев Дина сдалась и решила, что мисс Дайна Кантор слишком глупа, чтобы вот это все знать. - Ваши предки – поразительный пример чистокровной стойкости перед лицом развращающего воздействия магглов и грязнокровок! В голосе его звучало столько восторга, что Дине оставалось только истово кивать. Похоже, идеи евгеники поглотили личность мистера Кэрроу полностью. Это она тоже запомнила, причем с некоторым удовольствием: когда у человека есть какая-то идея фикс, он не склонен смотреть много дальше нее. По крайней мере всю эту туфту ее родословной он, похоже, сожрал без соли и перца, зато с чувством глубокого удовлетворения. - Я знаю, Дайна, что господин директор дал вам некоторое время на адаптацию, - продолжал меж тем разглагольствовать Амикус, нимало не беспокоясь о том, что собеседница слушает куда больше, чем говорит. – Но мы с сестрой были бы очень рады, посети вы нашу лекцию. Насколько мне известно, российское магическое сообщество уделяет куда больше внимания маггловскому миру и возможностям влияния на него. Думаю, студентам может быть небесполезна подобная информация. Российское магическое сообщество клало на влияние на маггловский мир с огроменным прибором – оно с ним просто взаимодействовало, вяло поплевывая в Статут о Секретности: размеры государства и постоянные смены политического курса не позволяли ни следить за его неукоснительным соблюдением, ни сильно отделяться от обычных людей. Собственно, поэтому с чистокровными родами и была такая проблема: со времен царя Гороха на браки с магглами в России было настолько плевать, насколько это вообще возможно. Вот классовое неравенство значение имело, а это… Не до этого, короче, всем было. Но раз Британия с таким наслаждением верила в официальную внешнеполитическую пропаганду, Дине, очевидно, следовало ее как-то подтвердить, хотя на лекции по маггловеденью она могла разве что уснуть со скуки. - Разумеется, профессор Кэрроу. – Дина выжала из себя самую обворожительную улыбку, на какую только была способна. – Почту за честь. Если молодое поколение сейчас не усвоит элементарных азов – дальше сделать это будет намного сложнее. А уж юношеские ошибки… - и она сокрушенно покачала головой. - Благодарю! – Амикус просиял, что смотрелось жутковато и, церемонно поцеловав ей руку, задержал динины пальцы в своей ладони чуть дольше, чем положено. И вот это ей крайне не понравилось. (1) А. Галич, "Белая Вошь" (2) и (3) Н. Болтянская, "Тень" (4) А. Галич, "Поэма о Сталине"