Пособие по уходу за змеями

      Ему почти двадцать. С намертво приклеившимся ярлыком «Самый молодой в истории Лидер Бесстрашных». Вместе с этим, он всего лишь второй после мальчишки из Отречения, с «оленьими» глазами, о которых верещит каждая вторая девка. Они томно вздыхают по Четыре, испуганно шарахаются от Эрика, и все это, повторяющееся с завидной частотой, уже планомерно начинает подбешивать. Это могло бы бить по самолюбию.       Но Эрику все равно. В нем бурлят нереализованные амбиции и задетая гордость. Да, он один из Лидеров фракции, занявший это место только потому, что получивший пальму первенства банально отказался от своего права. Глупое проявление самоотречения, которое его бесит больше всего на свете.              После очередной Церемонии Выбора в толпе новобранцев он замечает нескольких «перебежчиков» из других фракций. Взгляд зацепляется за высокую, плотного телосложения девушку в синей куртке. У нее русые волосы, как и у него, серо-голубые глаза и относительно расслабленная фигура. Она не лезет вперед, стремясь показать себя, лишь наблюдает за происходящим. Ее не удивляет и не пугает тот факт, что нужно спрыгнуть с крыши в зияющий чернотой пролом.       — У каждой фракции свои причуды, — отвечает она стоящему рядом новобранцу. И Эрик усмехается — в девке вопит Эрудит. Знакомо.       Она молча прыгает, и Эрик знает, что Четыре помогает ей выбраться из сетки. Она сухо благодарит за помощь, называет свое имя, но его не слышно на крыше. Девушка уходит в толпу к остальным.       Спустя пару дней Эрик приходит в зал к новобранцам ближе к обеду. Большинство из них стонет на матах и не может подняться. Она стоит рядом с кучкой насмехающихся парней, сложив руки на груди. Эрик чуть прищуривается и замечает напряженные мышцы. Они не дряблые, как у большинства представителей остальных четырех фракций, они не крепкие, словно из стали, как у большинства в Бесстрашии. Но заметно, что в отличие от остальных, она занималась хоть какими-то физическими упражнениями. Так же, как и он в свое время. Болезненной искрой мелькает мысль о ее реальном положении, но Лидер отмахивается от этой мысли. Она слишком, до скрежета зубов, похожа на него, словно почти безобидная молочная змея, мимикрирующая под ядовитого кораллового аспида ради защиты и удобства в охоте.       Пока он размышляет, перерыв заканчивается. Четыре заставляет новичков подняться, и они бегут очередной круг. Эрик наблюдает за ними, ждет, как «змейка» себя проявит. Но она лишь бежит в шеренге новобранцев и не может в беге сориентироваться для удара по манекену. Лидер ничего не говорит и уходит.              Вечер после ужина внезапно радует разнообразием. Эрик идет по коридору и слышит гогот парней где-то впереди.       — Эй, ты, с Эрудиции! Продемонстрируешь свои знания на практике? На наглядном пособии всегда понятно…       Эрик хмурится. Среди новичков из Эрудиции только одна девушка. Он проходит в следующий коридор и видит, как один брюнет при попытке заломить девке руки за спиной в незамысловатом движении получает пяткой промеж ног. Второй уже с расстегнутыми брюками бросается к Эрудитке и валится следом за товарищем, получив удар в скулу.       — Какой неожиданный пример феномена, при котором нахождение во фракции напрочь выжигает мозги.       — Тварь ты, Мира…       — Нашел, чем удивить.       Не стоит забывать о том, что молочные змеи, может, и не имеют яда, но все же хищники со своими методами защиты и нападения. Расслабьтесь раньше времени, и будете задушены.       Мира уходит. А Эрик приближается к валяющимся парням и с довольным оскалом сообщает, что с ними завтра будет на тренировке. Ужас на их лицах просто бесценен, и Лидер смеется. Он оставляет их в коридоре и идет дальше. Ладно, ему начинает нравиться происходящее, несмотря на не заглушаемое чувство дежавю.       На очередной тренировке новички отрабатывают удары. Эрик со скукой наблюдает за ними, но взгляд невольно цепляется за Миру. Она морщится при ударе правой рукой, при любом движении плечевого пояса. Лидер чуть усмехается — не поставленный удар, слишком сильно, большой размах и рваное движение. В этом причины, так же, как было у него при первых тренировках.       — Да твою мать… — еле слышно рычит он, сжимая руку в кулак.       Ее напарница из Дружелюбия смотрит с сочувствием, предлагает остановиться и отдохнуть. Мира качает головой, и они продолжают отрабатывать удары. Шаг, удар, сдавленное ругательство. Ее вчерашним противникам чуть легче, но на плечи давит осознание того, что они попались Лидеру, советовавшему держать свои «причиндалы зачехленными и в штанах», дабы не нарушать дисциплину. Они — силовые структуры Чикаго, а не сборище вооруженных подонков. Кажется, те парни рады самостоятельно скакнуть в Пролом.       — Ладно, перерыв! — хлопает в ладони Четыре, и новобранцы расходятся. Кто-то, сидя на матах, перешептывается, глядя на тренеров. Кто-то просто лежит и размышляет о правильности своего выбора.       — Все в порядке? — сквозь всеобщее шуршание прорывается «всплеск» обеспокоенного голоса девочки из Дружелюбия — едва дотягивающей до среднего роста, полноватой и с заостренным носом.       — Да, нормально, Нисса.       Без напускной бравады, спокойная констатация факта.       — Но ты же… Нет, я все-таки сейчас сбегаю за бинтом!       Кинув взгляд на Четыре и получив одобрение, не слушая возражений напарницы, Нисса подскочила с мата и убежала в сторону медотсека. Оттуда она вернулась так же быстро, неся с собой эластичный бинт. Сев рядом, она крепко перебинтовала руку Миры.       — Спасибо, но правда, не стоило.       Нисса улыбается и хлопает напарницу по плечу, и Мира чуть улыбается ей в ответ. Четыре объявляет продолжение тренировки и начало боев. Новички неохотно подтягиваются к рингу, большинство из них ежится, представляя, как их сейчас изобьют.       — Ты сможешь? — Нисса обеспокоенно держит бывшую Эрудитку за локоть и косится на ринг.       — Да куда я денусь.       — Может, попросить Четыре? Он с виду неплохой.       — Нисса, что ты делаешь в Бесстрашии? — произносит Мира, наклонившись к девушке. — С такой позицией тебе место в Отречении.       — Сама не знаю, — фыркает в ответ Нисса, и они тихо смеются.              Четыре замечает, что, несмотря на бинт на руке, Мира все еще морщится от боли при движении. Он хочет вывести ее из боев. В пику своему извечному сопернику Эрик не позволяет этого сделать.       — Что, в бою она тоже спрячется от врага из-за царапины? Или попросит его принести бинт?       Лидер говорит достаточно громко, на него оглядывается большинство новобранцев.       — В бою она сама решит, как лучше поступить, — не уступает Четыре. — Сейчас у нее есть возможность…       — Ты и ты — на ринг!       Эрик не дослушивает и вызывает Миру и Айрис — родившуюся в Бесстрашии и постоянно тренировавшуюся. Пока девушки поднимаются, Четыре скрещивает руки на груди и чуть отворачивается.       В первые минуты Айрис едва не выбивает бывшую Эрудитку с ринга. Где-то на периферии Мира слышит вскрик Ниссы, свист и прочие крики, замечает, как отворачивается Четыре и ходит вокруг ринга Эрик. Мира с трудом сжимает кулак, унимая дрожь в пальцах. Она стирает с лица кровь и не успевает отдышаться, как пропускает очередной удар. Левую руку словно прошивает импульс, и русоволосая понимает, что будь удар чуть ближе к ключице — рука бы атрофировалась. Следующий удар она перехватывает практически на автомате, в ответ пиная противницу по ногам, чуть ниже колена. Айрис начинает оседать, и получает следующий удар локтем в лицо. Слышен очередной свист. Пока противница, шатаясь, поднимается, Мира перехватывает взгляд Эрика. В нем едва заметно сквозит одобрение, хаотично перемешанное с раздражением. Словно она сделала так, как бы сделал он, и это правильно, но его это бесит. Дальше размышлять о странностях Лидера времени нет — Айрис на ногах, взбешена и не будет сдерживаться. Встряхнув руками, Мира занимает боевую стойку и внимательно следит за ее передвижениями. Айрис бросается на нее с рыком, Мира уворачивается. Айрис бьет с разворота, Мира перехватывает руку, и обе замирают, пытаясь с силой продавить друг друга, уронить на ринг. Мышцы сводит от непривычного напряжения, Мира чувствует, что сейчас упадет. Айрис высвобождает руку и резко бьет Мире в челюсть. Мир мгновенно суживается до маленькой черной точки в углу ринга. Мира слышит крики и понимает, что бой окончен.       Разница в силе между родившимися в Бесстрашии и «перебежчиками» была заметна с первого же удара. Такие, как Мира, еще не готовы к бою, им нужно больше тренироваться.       Эрик, с усмешкой оглядев девушек, резюмирует, что с такими результатами обе окажутся за красной чертой. Мире помогает подняться и спуститься с ринга Нисса.       — Ты как? У тебя же мышцы… И такие удары…       — Да, их будто раскаленным прутом проткнули. Нормально, переживу.       Мира опирается на Ниссу, голова все еще кружится. К ним приближается Айрис, вытирая кровь с лица. Сейчас бывшая Эрудитка обращает внимание на ее внешность: очень высокая, с четко проступающими мышцами. Волосы темно-каштанового оттенка откинуты на левую сторону, правая выбрита. Карие глаза глубоко посажены, на нижней губе, которая полнее верхней, едва заметен шрам.       — Неплохо держалась, — она протягивает руку.       — А ты вообще отлично, — усмехается Мира и пожимает ее. Айрис уходит, а Мира замечает, что на ринг поднялись двое вчерашних героев. Она равнодушно смотрит на их бой, и по возможности быстро покидает зал, едва Четыре отпустил их на обеденный перерыв. Обрабатывает ссадины и кровоподтеки, перебинтовывает руки. Силовая тренировка после обеда проходит под действием обезболивающего, и Мира знает, что утром все тело будет болеть. Она выдыхает и крепко стискивает зубы. Не время показывать свои слабости.              Эрик зол. Ему жутко не нравится то, что он чувствует. Наличие зеркального двойника в женском виде — бесит и неожиданно радует одновременно. Это слишком странно и непонятно. А Эрику не нравятся ситуации, которых он не понимает. Над ними невозможно установить контроль, они могут измениться в любой момент. Ему это не нужно. Он Бесстрашный, он солдат этого гребанного города, безопасность которого — задача каждого из Бесстрашных. Они и так не могут нормально восстановить город из постоянных «вспышек экстремистской активности неизвестных личностей». Он продолжает наблюдать за тренировками новичков, отмечая, что те привыкли к физической нагрузке. Он пристальнее наблюдает за Мирой. Русоволосая постоянно находится в компании Айрис, девчонки Ниссы из Дружелюбия и светловолосого парня по имени Руд из Искренности. Последнего Эрику иногда хочется придушить, уничтожить и растереть в порошок. И это свое состояние он объяснить тоже не может.       В вагоне перед соревнованием по захвату флага было тихо. Кто-то сидел на полу и дремал с полуоткрытыми глазами, на плече у товарища или у стенки. Кто-то наблюдал в окна за проплывающим пейзажем.       Их разбудили задолго до рассвета, едва ли не окатив ведром холодной воды. Сказали одеться буквально за минуту, быстро построиться и с разбега заскочить в поезд. Нисса едва не упала перед прыжком, но Айрис успела ее подхватить и помогла забраться в вагон. Вчетвером они заняли место у выхода: Нисса присела на пол, прижав колени к груди, Руд стоял рядом с ней, скрестив руки на груди и практически засыпая. Напротив — Айрис и Мира, прислонившись плечом к плечу, с непонятным волнением ждали, что будет дальше.       — Куда мы? — тихо спросила Нисса, пальцами постукивая по колену.       — На очередное тестирование, — дернулась Айрис. — Возможно, отработка командных навыков работы — опять всех вместе собрали.       И действительно, Четыре и Эрик начинают делить собравшихся на команды, которыми будут руководить. И Эрик, усмехнувшись, выбирает в свою команду Миру и Айрис.       — Кто-то выбирает с умом, а кто-то ориентируется на силу, — еле слышно комментирует Руд и получает дротик в живот, и с криком валится на пол.       — Оружие — ружье с дротиками с нейропаралитическим веществом. При его попадании вы почувствуете боль как при реальном выстреле, что вырубит на несколько секунд, — просветил присутствующих Эрик, вытаскивая дротик из живота парня. Игра, почти приближенная к реальным условиям.       Команда Четыре спрыгивает с вагона первой и быстро скрывается меж полуразрушенных зданий, потом — они. Эрик выводит их к смотровой вышке, у которой и проводится импровизированный военный совет. В ходе жаркого спора, сопровождаемого тумаками, подзатыльниками и ругательствами, флаг запихивается под старые пустые ящики. Пока Айрис командует отрядом (на 90% состоящим из новичков, родившихся в Бесстрашии), Мира подкрадывается к Эрику. Это риск, будоражащий кровь, это того стоит. Лидер смотрит на нее с безразличием, и Мира чуть улыбается.       — Нужно выбить Четыре из игры. Он — их «двигатель».       — Вот как?       — Один или двое, кто зайдет с тыла и ударит в самый неожиданный момент.       Со стороны колеса обозрения слышатся крики — Четыре опередил их с атакой. Они едва успевают рассредоточиться, и в суматохе Мира теряет Эрика из вида. Она неосторожно высовывается из укрытия и едва не получает дротик в голову.       — Мира, вниз!       Айрис мечется меж своих подобно урагану, успевая всех прикрыть и раздать указания, пока Эрик отсутствует. Мира стреляет в сторону напавших, а затем резко приседает на корточки, легко закусывая большой палец. Куда мог деться Лидер? Скорее всего, пошел за своим извечным соперником. Мира перебегает от одного укрытия к другому, отстреливаясь, а потом перезаряжая ружье. Хорошо, предположим, ответ на первый вопрос есть. Теперь следующий: куда они могли выйти? Времени для анализа почти нет, противники наступают, и, пригибаясь из-за очередной атаки, Мира замечает двухэтажное здание с выбитыми стеклами, без следов присутствия в нем кого-то из участников их игры.       — А что…       Мира, игнорируя крики, перебегает к зданию и вваливается на первый этаж. Сначала она ничего не слышит из-за наружного шума. Первый этаж пуст, сер и пылен, здесь куча обломков и остатков, на идентификацию которых девушка не тратит времени. Она поднимается на второй этаж, не замечая, что за ней следует Айрис. Здесь уже много ящиков различной длины и высоты; вместе они составляют причудливый лабиринт. И Мира входит в него, держа оружие перед собой.       Лидер вспыльчив, импульсивен. Он хорош в стратегии, но в бою против извечного соперника логика и прочие достоинства Эрудитов ему отказывают. Заслышав знакомые крики, Мира бежит вперед, оказываясь на месте событий в тот момент, когда Эрик выскакивает из своего укрытия, а Четыре выпускает один за другим два дротика ему в живот. Лидер с рычанием валится на пол, а Четыре разворачивается к выходу. Мира действует импульсивно, на инстинктах, словно со стороны наблюдает, как нажимает на спусковой крючок, и дротик впивается ему в плечо.       — Мира, ты!.. Змеюка ты хитрющая, вот кто! — плюется Айрис, выбегая к подруге и глядя на распластавшихся Лидера с Четыре. Пока Мира держит Четыре на прицеле, Айрис обыскивает его. Из внутреннего кармана куртки она вытаскивает флаг и, размахивая им, танцует немыслимый танец победы, успевая обнять и смачно поцеловать подругу.       — Да, детка! — она счастливым ураганом несется на улицу, и слышатся радостные крики их отряда. Четыре, кряхтя, поднимается и вытаскивает дротики, Эрик кидает мимолетный взгляд на Миру, и его лицо кривит то ли усмешка, то ли улыбка — по ее губам он читает «Насладись победой».               Айрис затаскивает их в тату-салон, замечая, что пора бы и показать принадлежность к фракции. У Ниссы на предплечье красуются три полоски, словно хищник полоснул когтями, они причудливо переплетаются со шрамами, полученными в детстве. Руд сделал широкий «пояс» из замысловатого узора. У Айрис, помимо тонкого браслета на правом плече, появился рукав на левой, с геометрическим узором и рунической вязью. Сейчас они ждали появления Миры, которая задержалась дольше всех. Она вышла к друзьям в самый разгар их спора.       — Ух, ты, — выдохнула Нисса, тут же оказываясь рядом. — Круто!       Борцовка давала неплохой обзор на новую татуировку: на шее с левой стороны красовалась голова змеи с распахнутой пастью и острыми, длинными клыками, туловище уходило вниз по шее и обвивалось вокруг нее и ключицы.       — Так и знала! — победно вскинула кулак Айрис. — Ты ж та еще змея.       — Я тебя тоже люблю.       Руд продемонстрировал большой палец.       — Тебе идет, — он улыбнулся, и появились милые ямочки на щеках, о которых восхищенно вздыхает женская половина новичков.       Они покидают салон и идут к таблице с именами всех новобранцев. Нисса находится на грани с красной зоной, ее «откинуло» из-за проигрыша в игре. Она обещает себе стараться больше. Руд и Мира занимают места где-то посередине и обоих, в принципе, все устраивает. Айрис выбилась в лидеры, ей принадлежит третья позиция. Заметив это, Нисса с веселой улыбкой обнимает подругу и хлопает ее по плечам. Руд сдержанно пожимает ей руку, а Мира с хитрым видом шлет воздушный поцелуйчик.       — Да, детка! — Айрис победно вскидывает свободную руку, сжатую в кулак. На них оглядываются остальные Бесстрашные, кто-то одобрительно свистит. Мира чуть улыбается и хлопает в ладоши, которые, прижатыми друг к другу, подносит к губам.       За ними наблюдали Макс и Эрик, стоящие в отдалении. Они что-то тихо обсуждали, возможно, то, как после первой ступени вышвырнут счастливчиков, оказавшихся за красной чертой. Макс отходит, и Эрик наблюдает за толпой новобранцев. Его взгляд колючий и холодный, как сказали бы в романах, неприятный для многих. В толпе он выделяет Миру, прижимающую сведенные ладони к губам. Опять выделяет, и это его бесит. Есть куча других девушек, куча неотложных, важных дел… На ее шее красуется новая татуировка. Змея. Как и она сама. Как теперь ее начинают звать меж собой новобранцы, ведь Айрис рассказала о том, как прошла игра. О том, как Мира первой под непрерывным шквалом выстрелов проскользнула к нужному зданию, сумев безошибочно его вычислить. О том, как она нашла двух капитанов в лабиринте ящиков.       — Хитрющая змеюка! — первой величает подругу новым прозвищем Айрис, хлопая ее по плечу.       Эрик проводит рукой по волосам и на мгновение встречается взглядами с Мирой. Она опускает руки и убирает распущенные русые волосы на правую сторону, словно еще сильнее открывая татуировку. Она чуть улыбается ему, копируя его движения, зеркаля его. Парень поджимает губы. Приняв решение, он идет сквозь толпу собравшихся в зале новичков и остальных Бесстрашных к выходу. Словно случайно проходит мимо стоящих у таблички.       — Не так плохо, как ожидалось, Змейка (Snaky).       Голос звучит глухо, с рокочущими нотками, и должен пугать всех, кто оказался в радиусе слышимости.       — Я старалась, в Эрудиции приучили к этому.       В тон ему Мира отвечает негромко, ее голос словно вибрирует в царящем гомоне. Они смотрят друг другу в глаза, она почти не мигает. Почти как змея.       — Сейчас ты в Бесстрашии.       — Как и ты, что не мешает тебе применять знания, полученные в Эрудиции.       Вокруг его тела обвивается змея ярости, опутывая толстыми кольцами. Хочется уложить наглую девчонку на лопатки. Это не Бесстрашие, это безрассудство, за которое можно поплатиться.       — И я еще не вижу грани между отсутствием страха и безрассудством.       Эрик чувствует, как кровь вскипает в сосудах и мозгах одновременно. Змейка издевается над ним! Как она смогла вскрыть его череп и прочитать все, о чем он думает? Мира снова едва заметно улыбается, а их диалог уже на грани того, чтобы стать достоянием общественности и сплетен. Эрик первым прерывает «контакт» и уходит. Миру трогает за локоть Нисса, заметившая что-то подозрительное в поведении подруги, но русоволосая просто качает головой. Все нормально. Коммуникационные сложности — это нормально.              До отбоя еще есть время, но в залах уже темно. В свете тусклой лампы в тренировочном зале видны две женские фигуры. Одна держит перед собой грушу, другая остервенело по ней молотит.       — Ты уверена, что тебе нужно отрабатывать именно удары ногами и руками? — Айрис откровенно зевает и периодически отстраняет лицо от груши, чтобы по инерции не получить. — Признаюсь честно, стреляешь ты все еще хреново.       — Ага. И все делаю хреново, — проворчала сквозь зубы Мира.       — Ууу, минутка самокритики! Как познавательно.       — Айрис, ты уже носом клюешь, иди спать.       — Чтоб груша тебе, как в прошлый раз, по лбу съездила, и ты челкой скрывала синяк? Не-а.       Мира нанесла два последовательных удара кулаками, а затем в прыжке с разворота зарядила по груше ногой. Эта атака едва не отбросила на маты Айрис, а сама Мира неудачно рухнула на них же после прыжка. Она раскинула руки и тяжело задышала. Подруга присела рядом.       — Может, хватит? Завтра все равно вторая часть инициации, а она не силовая.       — Нет, не хватит. Мне не хватает четкости в действиях. Иди, Айрис. Мне нужно еще тренироваться.       Подруга, зевнув и махнув на прощание, уходит. Мира поднимается на ноги и делает несколько прыжков, расслабляя тело. Она все еще не так сильна, как прирожденные Бесстрашные, но время и силы у нее есть. Конечно, удобнее было бы с холодным и тяжелым оружием, например, усовершенствованными булавами. Но за неимением лучшего надо развивать что есть. В голове мелькает мысль, что неплохо бы воспользоваться одним из валяющихся вокруг незаряженных пистолетов, но Мира отвергает ее и снова подходит к груше.       — Слабо, криво, неэффективно, — она слышит в перерывах знакомый, чуть раздраженный голос. Эрик. И что же ему нужно? Девушка оставляет в покое грушу и поворачивается лицом к новому собеседнику. Губы Лидера сведены в тонкую полоску, а руки сжаты в кулаки. Мира складывает руки на груди, закрываясь от него и выжидая. Змея, готовящаяся к броску.       — У меня впереди годы практики. К тому же, первую часть инициации я прошла.       Они одновременно зеркально склоняют головы к плечам. В глазах Эрика мгновенно вспыхивает огонь ярости, Мира чуть ухмыляется, крепче сжимая руки. В один прекрасный день она его доведет.       — Не тебе решать…       И кажется, этот момент может настать прямо сейчас. Эрик наступает на нее, и Мира мельком оглядывает помещение, оценивая пути защиты. Без подручных средств она легко ему проиграет, сказывается разница в росте, весе, комплекции и силе. Девушка закусывает губы и чуть прищуривается, так же, как Эрик.       Лидер с глухим рычанием бросается вперед, Мира уходит вправо и прячется за грушу, его пальцы проскальзывают буквально в миллиметре от ее шеи. Тренировочный снаряд — крайне хлипкая защита, и Эрик доказывает это, сбивает с держащих его цепей одним ударом.       — Хватит. Если ты думаешь, что эта дешевая игра поможет тебе продвинуться, то ошибаешься.       На виске Эрика пульсирует жилка и по выражению лица понятно, что одно неверное слово или движение — и он сорвется. Мира медленно выдыхает и отступает, следя за тем, чтобы не оказаться зажатой в угол.       — Было бы проще, если бы это было игрой, — Мира не улыбается, смотрит Лидеру прямо в глаза, почти не мигая. — Если ты думаешь, что я могу это контролировать, то ошибаешься.       Фраза выходит зеркальной помимо ее воли, но Эрик не верит.       — Я сказал, хватит! — рявкает Эрик, впечатывая кулак в стену. Секунду назад там была ее скула. Конечно, верить в то, что он не станет бить девушку, было глупо. В Бесстрашии новичков заставили драться друг с другом до крови, до потери пульса. Это нормально.       — С радостью, Эрик.       Мира старается быть осторожной. Она чувствует, что Эрик гоняет ее, как хищник жертву, пугая одиночными выпадами. Главное, не упустить момент, когда он перейдет в полновесную атаку. Тогда, помимо навыков, ей потребуется недюжинная удача. Живот сводит судорогой, в нем сворачивается тугой комок страха, заставляющий девушку дрожать с ног до головы. Дрожь и напряжение болезненно отзываются в мышцах, и Мира боится, что сделав очередной шаг, она упадет. И проиграет. Ноги касается один из валяющихся незаряженных пистолетов. Но патронов к нему все равно нет, а в качестве холодного оружия его корпус будет выглядеть глупо.       Размышления прерывает очередной выпад Лидера, и девушке приходится вслепую отскакивать. Едва она примет удар на блок — Эрик затянет ее в поединок, из которого ей вряд ли удастся выйти не избитой до полусмерти. Эрик взбешен. Или пока только зол?       Она ловко уклоняется, использует скорость, которая выше, чем у него, за счет меньшего веса. Хитро. Мира успевает думать, что заставляет записать еще одно очко на ее счет. Не вступает в контактный бой, потому что понимает, что шансов на успех мало. Она успевает анализировать, черты Эрудиции не стерлись из памяти. В его груди поднимается знакомое смешанное чувство. Похожа. Опять.       Лидер выдыхает и расслабляет мышцы. Нет, это не повод доводить до предагональной кондиции одного из перспективных бойцов Бесстрашия. Мира хватает ртом воздух и шумно, грузно оседает на пол, привалившись к стене. Ноги пробивает крупная дрожь, и девушка начинает их разминать и массировать прямо через ткань штанов. По закону жанра романтической повести Эрик должен присесть рядом и начать разминать ее ногу. Потом их взгляды должны встретиться, проскочит искра, поднимется буря и… Но все это сущий бред и глупости. Не поднимая головы, Мира продолжает возиться с ногами. Подсознательно она ожидает удара со стороны Эрика. Добивающего удара ногой, пока она сидит на полу и не защищается. Или Лидеру знакомо благородство?       Эрик наблюдает за рьяно разминающей мышцы девушкой и усмехается. Она не смотрит на него и заметно съежилась, словно ждет удара. Перемещает руки ближе к животу, словно пытается предугадать направление удара. Эрик потирает переносицу, а Мира все так же сидит с опущенной головой, сосредоточившись на массаже. Она готова защищаться… Но атаки не последовало. Эрик, кривя губы в усмешке, протягивает ей руку.       — Вставай.       С полсекунды она смотрит на его открытую ладонь, как на восьмое чудо света, но обхватывает запястье и опирается, вставая. Мира пошатывается, но отпускает его руку, стараясь стоять самостоятельно. Натягивает футболку почти до колен, нервно трет руки и заваливается на стену из-за дрожащих ног. Эрик встает рядом с ней и успевает подхватить, спасая от очередного падения.       — Следи за углом во время хука — иначе потеряешь в силе удара и не успеешь принять защитную стойку.       Мира чуть кивает, переваривая сказанное им.       — При свинге слишком сильно разворачиваешь тело, удар смазывается, открываешь спину. За этим тоже следи. И за меткостью при стрельбе. Сохранять противника для допроса, отстреливая ему конечности — это хорошо, но у него все равно сохраняется возможность пристрелить тебя.       Эрик чуть морщится, понимая, что сам начинает зеркалить девушку, перенимая незначительные мелочи поведения. Он отпускает руку и сам машинально трет свое запястье. Стоят у стенки, как два идиота, и переговариваются.       — Стрелять точно в цель у меня вряд ли получится. Когда-либо.       Мира странно растягивает слова.       — С чего это?       Эрик говорит резко и рвано.       — Дело в зрении. Одним глазом, левым, я не вижу предметы вдали, они расплываются в месиво. А перед правым расплываются близко стоящие предметы. Обычно это происходит в бою. Эрудиты так и не смогли найти способ это исправить.       — Весело.       — Не то слово.       Они некоторое время молчат, все еще стоя рядом со стеной. Мира рассматривает стертые костяшки, Эрик закрыл глаза. И что они тут делают?       — Рассчитывай силу блока…       — Я не смогу все время уклоняться от боя с противником, чьи характеристики превосходят мои…       — Он запросто втянет тебя в контактный бой…       — И вырубит после первого же блока.       — Слушай, это уже задолбало!       — Выключатель мне не найти, извини уж!              Мира знает свои страхи. О первой половине она знала всегда, другую половину обнажила симуляция. Первым был проигрыш, она проиграет и окажется в толпе бесфракционников. Мерзко и страшно.       Второй —крысы. Огромные, серые, переносящие заразу. Ее бросает в дрожь от одного их упоминания, не то что вида.       Третий — публичное унижение в любой форме, будь то марафон нагишом по людной улице или осмеяние ее интеллектуальных способностей. Очень страшно.       Четвертый — предательство. Он предстает в странной форме: Руд сначала обнимает ее, а потом Мира чувствует резкую боль в области груди и с недоумением смотрит на торчащее из груди лезвие ножа. Удар в спину. Как буквально и мерзко.       Пятый —слепота. Ее окружает темнота, а со всех сторон она получает удары и тычки, от которых не может защититься. Не видит, куда бить, не видит, куда идти. Не знает, что делать дальше.       Шестой — темнота. Самый неопределенный и слабый из страхов, который она почти преодолела.       Седьмой — утопление. Прямо как в примере из учебника. Форма этого страха — утопление в ванной. Забавно. Лидеры поржут.       Восьмой — трупы восстают из могил и движутся на нее. Постапокалиптический бред, неизвестно чем навеянный.       Ее среднее время в симуляции страха — семь минут, и она на третьем месте. На первом — Нисса, справившаяся со страхом за пять минут. Она говорила, что ее страх — странные размалеванные люди, скачущие вокруг нее на руках и ногах и постепенно сжимающих кольцо окружения. Кажется, назвала их клоунами. Руд и Айрис на шестом и седьмом, и в один из вечеров они отмечают радостное событие шоколадным пирогом и с трудом добытым кофе с ликером.       На крыше кроме них никого нет, а кофе с ликером прекрасно сочетается с созерцанием заката. Руд сидит, прислонившись к стене, по его левую руку — Айрис. На ее ногах лежит Нисса, и брюнетка вслепую заплетает забавные косички из коротких черных волос дружелюбной. Нисса кормит ее маленькими кусочками пирога. Мира сидит справа от Руда, почти вплотную к его плечу, почти заваливаясь на него. Она крепко держит кружку с кофе пальцами, иногда задумчиво по ней барабаня.       — Рис, — Руд потягивается, и Мире приходится чуть отстраниться от него. — А почему мы обучались вместе с вами? Не логично ли было нас разделить на две группы?       — Логично. До этого обучение проходило именно так. В этот год решили поэкспериментировать.       — Чувствую себя подопытным кроликом.       — Кролики — милые существа. И очень сильные, способные многое вынести, — отзывается Нисса, зажмурившись. Айрис и Мира переглядываются — с недавних пор двое их друзей находят развлечение в перепалках друг с другом. Шутливых, но проходящих на опасной грани между легкой перебранкой друзей и спора-мордобоя.       — Когда-нибудь Нисса расцарапает тебе лицо, — фыркает Айрис, начиная плести новую косичку. Руд жестом «бла-бла» демонстрирует свое отношение к этому. Но тут же расслабляется, и Мира ложится на его плечо.       — А ничего, что мы на крыше, кстати? — задается вопросом Мира, удобнее устраиваясь на плече друга. — Нам, кажется, запрещено покидать пределы лагеря.       — Технически, мы в его пределах, рядом с черным ходом. Так что, все нормально, — невнятно отвечает Айрис, жуя пирог.       Они снова молчат, неизвестно как понимая, что сейчас это нужно. Молча наблюдать за закатом в компании друзей и потягивать кофе. Идиллическая пастораль, не иначе. Руд чуть поводит плечами, что заставляет Миру снова приподнять голову. За последнее время он изменился. Нет, не так. Все они изменились.       Руд, высокий и худой, жилистый, обзавелся мышцами, неплохим прессом. В сочетании с постоянно взъерошенными светлыми волосами и серо-голубыми глазами, а также хитрой ухмылкой это гарантировало успех у девушек. И в отличие от некоторых, бывший искренний умел обходиться с девушками.       Нисса сильно похудела. Она рассказывала, что с детства была достаточно полной девочкой и какое-то время сильно стеснялась этого факта. Теперь же, несмотря на наличие в рационе шоколадного пирога, она держится в хорошей спортивной форме. Но продолжает утром делать зарядку. А еще она регулярно подстригает свои волосы, которые до перехода в другую фракцию были длиной почти до поясницы.       У Айрис в ушах появилось несколько новых колечек. Еще она проколола себе губу справа и слева, сделала на скуле татуировку — маленький, разветвляющийся удар молнии, и выкрасила несколько прядей в лиловый.       Сама Мира вставила в левое ухо несколько сережек и наметила цель: в случае удачного окончания инициации и первого задания сделать новую татуировку. И никакие уговоры не сбивали ее с назначенной цели.       — Сделала бы себе пирсинг, — предлагала Айрис.       — Чтобы меня магнитом можно было притянуть? — парировала Мира.       — Ну, некоторые бы не отказались…       При этом Айрис загадочно поигрывала бровями. И Мира не выясняла, что именно ей известно и на кого подруга так усиленно намекает.       Солнце почти скрывается за линией горизонта, когда четверо друзей сворачивают свой мини-пикник и поднимаются. Внезапно Руд замирает с протянутой к кружке рукой. Он озадаченно оглядывает подруг и трет переносицу.       — Ты чего?       — А за нами, случаем, не наблюдают? Из диспетчерской.       Айрис пожимает плечами.       — Может, да, может, нет. Мне неизвестно точное расположение камер. Ты что-то почувствовал? Слежку?       Руд чуть кивает, собрав кружки, и подходит к пролому в крыше. Они возвращаются в общую комнату, больше ничего не обсуждая. Остальные новички и так считают их четверку кем-то вроде отшельников из-за того, что все четверо мало с ними общаются.              Руд был прав — за отдыхавшими друзьями действительно наблюдали. Но если Бесстрашные, работавшие в диспетчерской, не придали особого значения кучке новобранцев, облюбовавших крышу с едой и напитками, то нашелся один из Лидеров, заинтересовавшийся этим. Эрик подошел чуть ближе к одному из экранов. Крыша, рядом со входом с натянутой над пропастью сетью. Знакомая группа из четырех новичков. Айрис плетет косички Ниссе, Мира ложится Руду на плечо и, улыбаясь, что-то тихо говорит. При виде этой картины Лидер невольно сжимает кулаки. Знакомое чувство злости накатывает, захватывает с головой, порождая безумные идеи уничтожения противника по имени Руд. Это странно. И Эрик не верит в то, что чувствует. Не верит, что в груди поднимается, распуская капюшон и распахивая пасть, змея, состоящая из ярости и гнева. Она шипит, с клыков капает яд, плавящий плоть. Ему становится жарко. Но Лидер продолжает молча смотреть на экран, видя, что новобранцы собирают весь свой нехитрый пикник и спрыгивают на сеть. Он выходит из диспетчерской, идет по коридорам, на мгновение останавливаясь в том, что ведет к сети. Они идут к общей комнате. Нисса повисает на плечах Айрис и Руда, те практически несут ее, весело болтающую ногами. Мира, улыбаясь, идет чуть позади. Ее друзья скрываются за поворотом, а она останавливается и смотрит на Эрика. Несколько секунд, девушка едва заметно улыбается ему. Они расходятся практически одновременно.              Следующим этапом инициации является «пейзаж страха». Тренеры оставили им неделю для подготовки, обдумывания стратегии прохождения. Процесс обдумывания у неразлучной четверки друзей проходит в нескончаемых физических тренировках. У Миры все еще проблемы со стрельбой, у Руда — с метанием ножей, а у Ниссы — с рукопашным боем. Айрис успевает давать советы каждому, но все чаще начинает говорить о пейзажах. Особенно часто — после прохождения пейзажа, основанного на страхах Лорен.       — Да, я боюсь того, что меня выгонят как самого толстого новичка в истории Бесстрашия! — визжит Нисса, запрыгивая на спину Руду и обхватывая его голову, так, чтобы он ничего не видел. Рукопашная тренировка в самом разгаре. Стоящая в стороне Мира едва сдерживает смех.       — Поверь мне, это не самый незаурядный страх, — Айрис хохочет, не сдерживаясь. — Круче него явно будет толпа клоунов или…       — Утопление в ванной.       Нисса визжит, когда Руд перекидывает ее через плечо на маты. Она тут же откатывается от добивающего удара, сбивает руки парня ногами, вскакивая.       — Черт, это слишком забавно.              У нее в руках черная коробка с двумя шприцами. Мира стоит посреди помещения, серые стены которого сплошь украшают граффити. Она дрожит одновременно от холода и страха. Кто знает, выпрут ли ее из фракции за подобную выходку? Тогда исполнится один из страхов. Разобьет ли ее это? Проверять это наяву, а не в симуляции, все равно не хотелось.       — Ну и?..       Короткий, резко оборванный вопрос. Мужской голос раздался у нее за спиной, и светловолосая обернулась, глядя на Эрика. И что же он сделает? Лидер подходит ближе к девушке.       — Я хочу пройти свой «пейзаж страха».       — Да? И с кем же ты договорилась?       Мира неопределенно пожимает плечами. Лучше взять вину на себя, чем подставлять еще кого-то из Бесстрашия. Лидер забирает у нее из рук коробку и скептично оглядывает два шприца, лежащих в ней.       — Свидание в «пейзаже страха»?       С губ так и рвется язвительное: «Если только с тобой». Мира неожиданно рада, что нашел ее именно Эрик, несмотря на то, что он с легкостью может избить ее или придумать более изощренное наказание. В каком-то смысле это мазохизм, но девушка внутренне готова противостоять Лидеру снова. В конце концов, зачем-то они постоянно сталкиваются и зеркалят друг друга.       — Нет, взяла первую попавшуюся коробку.       «Врет», — ухмыляется Эрик. Понимала, а то и рассчитывала на то, что кто-то придет. Руд, скорее всего.       Мира улыбается и чуть прикусывает нижнюю губу. Интересно, если она признается, что готова прямо сейчас продемонстрировать ему все свои страхи, сочтет ли ее Эрик за сумасшедшую? Использует ли знания в своих целях, как учили в Эрудиции?       — Подготовка к третьему этапу инициации не включает прохождение собственного «пейзажа».       — Иначе будет нечестно? — ухмыляется Мира. Но вся ее бравада мигом исчезает, едва она слышит писк под ногами. Эрик даже не увидел ее движения — смазанная тень мелькнула — и девушка оказалась у него за спиной, крепко вцепившись в рукав куртки. Лидер с трудом сдерживает смех.       — Змейка, ты боишься мышей? Серьезно.       И Эрик смеется. В ответ Мира обиженно надувает губы.       — Не мышей, а крыс.       — Это в корне меняет дело!       Взгляд Эрика зацепляется за ползущих по стене тараканов, и он отшатывается, близкий к тому, чтобы поменяться со Змеей местами. Девушка, уже внаглую обнимая Лидера за талию, смеется.       — Эрик, ты боишься тараканов? Серьезно.       В этот раз она зеркалит его намеренно, не разжимая рук. Эрик смотрит на нее самым убийственным из своей коллекции взглядом, но девушку это только веселит. У непробиваемого, брутального Эрика один из страхов — тараканы. Банальные тараканы, такие же банальные, как крысы.       Лидер молчит и отворачивается. Он не признается, что ему приятно, ему нравится, как Мира его обнимает, как тепло ее тела проскальзывает по его спине. Желание обладать ею полностью, оно, подобно змее, снова поднимает голову.       — Эрик? Все нормально? — она не смеется, она лишь удивлена тому, что парень застыл, вцепившись в ее ладони.Он бурчит что-то в ответ и, перехватив ее за руку, тащит за собой в сторону комнат. Мира пытается что-то возразить, но понимает, что это все же бесполезно. Вместо этого девушка ускоряет шаг, подстраивая его под размашистый шаг Лидера. Чуть повернув запястье, она перехватывает его пальцы, чувствуя шероховатую кожу и тонкий шрам на подушечке указательного. Так удобнее, и Эрик не спорит.       Мира все же выскальзывает из хватки Лидера и, улыбнувшись на прощание, идет в сторону общей комнаты. Она не оборачивается, зная, что он сейчас тоже отвернется и пойдет к себе. Между ними нет ничего, что… А может, есть? Они лишь отрицают происходящее, каждый по-своему.       — Хотя, среди нас двоих отрицает как раз Эрик.       С присущей ей самой женской нелогичностью в поведении пришлось смириться. Это в какой-то степени даже было нормально.              Шприц с оранжевой жидкостью, острая игла в шее. Но нет боли, нет никакого ощущения реального мира. Лишь симуляция. Ее собственный пейзаж. И те самые восемь страхов, пришедшие из детства и собиравшиеся в комок в течение всей ее жизни.       Лидеры увидят весь этот набор. Интересно, как долго они будут потешаться и шутить по этому поводу? Наверное, у них даже есть рейтинг самых нелепых и смешных страхов неофитов и всех Бесстрашных. У всего в этом мире есть свой рейтинг, если подумать.       Очертания комнаты меняются, теперь это трущобы где-то рядом с Альтруизмом и толпа бесфракционников вокруг нее. Стершиеся лохмотья на них, грязные, в пятнах, вонючие и вызывающие рвотный рефлекс. Они пытаются увести ее от входа в Бесстрашие. Мира пытается локтями пробить себе дорогу в противоположную сторону. В процессе она ломает кому-то нос, кому-то умудряется пробить в колено. Она почти выбирается из толпы, но ее хватают за ноги, пытаясь утащить обратно. В пейзаже она не просто наблюдатель, она сама должна со всем справиться. Что можно сделать с толпой? В ее запястья, предплечья вцепляются несколько сильных рук, мужских и женских, вытягивающих ее из толпы, возвращающих в пределы фракции. Лиц не видно, но Мира знает, кого она представляла, и как ей удалось скрыть их от наблюдателей.       Пейзаж меняется. Крысы сгорают в огромном костре, едва появившись, а своим мучителям она не дает раздеть себя полностью: с нее успевают снять футболку, но Мира вырывает плащ у кого-то из рук и заворачивается в него.       В следующем «эпизоде» она с головой погружается в ванну и, дрыгая ногами, пытается всплыть. Но сверху словно что-то давит, не давая подняться. Упираясь рукой, Мира противостоит давлению и постепенно выталкивает себя на поверхность.       Пейзаж меняется. Мира стоит на коленях, оглядываясь. Развороченное кладбище и трупы вокруг нее, тянущие к ней гниющие конечности. Как ее первый страх, только еще тошнотворнее. Девушка продолжает сидеть на земле и тяжело дышит, стараясь успокоиться. Тело пробивает дрожь, хочется кричать и плакать, забиться в угол, свернувшись в клубок. Ничего не решать, никуда не идти, слиться с этим углом. Пальцы с падающими с них ошметками плоти касаются ее плеча. Из горла вырывается задушенный писк, а между трупов Мира замечает огромное дерево, раскидистые ветви которого очень высоко над землей. Она подбегает к нему, растолкав рычащую толпу зомби, цепляясь за кору и обдирая пальцы и ногти, забирается на одну из ветвей. Но пульс все еще бешено стучит, а значит, она ближайшее время проведет с мертвецами.       — Может, их тоже сжечь?       На ветке рядом с ней появляются спички и палка, обмотанная смоченной в бензине тряпкой. Отлично, главное, в процессе не спалить дерево.       Теперь ее окружает темнота, но с этим страхом у нее больше нет проблем. Главное — продолжать идти вперед, где-то там всегда найдется любой источник света.       Последние два страха самые тяжелые. Сначала это слепота. Когда она снова посреди толпы, но не видит этого. Лишь слышит презрительные выкрики и чувствует удары и толчки. На сосредоточение уходит непозволительно много времени, но ей удается. Она перехватывает удары, отбивает их, и в какой-то момент выбирается из толпы, а зрение возвращается, чернота сменяется ярким белым светом.       Предательство. Они в маленькой темной комнате, Руд надвигается на нее, протянув левую руку. Правая неестественно выгнута и заведена за спину. Мира знает, что в ней. Нож, который должен оказаться в ее спине. И она знает, что не сможет просто так преодолеть этот страх. Когда Руд ее касается, когда кончик ножа рвет одежду у лопаток и с хлюпаньем входит в тело, прорывая плоть и тканевые перемычки, Мира неожиданно резко прижимает Руда к себе. Быстро и сильно, нож входит по рукоятку, пронзает ее сердце, а его кончик проходит насквозь, ударяя и в самого парня. Больно, во рту металлический привкус крови, их зубы и губы красно-черные, кожа на лице начинает бледнеть. Пульс резко «вскакивает» и замедляется. Она прошла. Прошла же?       В темной комнате вспыхивает свет, и Мира жмурится. Слишком ярко, ей приходится опустить голову. Она сидит на полу, обхватив себя за плечи ледяными пальцами. Она почти не двигается, только дергается, когда в комнату входит Эрик. Девушка исподлобья смотрит на него, мысленно благодаря за тот день, когда он остановил ее от прохождения «пейзажа». Если ее сейчас до сих пор знобит, что было бы тогда?       — Поздравляю, Мира, ты прошла последнее испытание, — спокойно произносит Эрик, и Мира поднимается и кивает ему.       — Спасибо.       Они выходят из комнаты. Эрик идет за шприцом для следующего новобранца, а Мира идет к выходу, ища взглядом Руда и Айрис. Они прошли раньше и должны были дождаться.              — Ты должен был докладывать обо всех…странностях… — до нее долетают обрывки чьего-то разговора.       Банкет в честь полноправных новобранцев шел бурно, и даже не однообразно. Большинство чествовало Айрис, занявшую первое место. Ее носили на руках по всей столовой и подбрасывали до тех пор, пока виновница торжества не пожаловалась на колики в животе и не попросила спустить ее на землю. Устав наблюдать за происходящим, Мира тихонько покинула торжество и вышла из столовой.       — Их не было… — знакомый бас отвечает тихо и раздраженно, и Мира, замерев, узнает во втором беседующем Эрика. Что он должен был докладывать? Кому?       — Подозрительные данные были у этой девчонки из Дружелюбия и парня из Альтруизма.       Голоса слышны отчетливее, потому что Мира подходит ближе и прижимается к стене, на всякий случай и чтобы не заметили.       — Ни у кого из них… никаких подозрительных симптомов… — Эрик почти шепчет и некоторых слов не разобрать. Мира аккуратно выглядывает из-за угла, видя, как с громким хлопком девушка в синей куртке захлопывает папку и, кинув на Лидера полный злости взгляд, уходит. Он остается посреди коридора с двумя листками в руках. Мира зажмуривает левый глаз и присматривается к ним. С непонятным волнением и тревогой она видит фотографию Ниссы с подписью «Дивергент?». Нет! Мира выходит из-за угла.        — Эрик?       Он оборачивается к Мире, по взгляду понимая, что та все видела.              Глупо разговаривать на подобную тему в коридоре, и Эрик ведет ее в свою комнату. Он нервно захлопывает дверь, сминает листы, кидая их на стол у занавешенного черным окна. Мира, наблюдая за этим, садится на стул.       — Ты шпионишь для Эрудитов?       Она первой прерывает нервное, наэлектризованное молчание, первой задает вопрос. Эрик, помедлив, кивает. Увиливать нет смысла.       — Это план. Джанин хочет сместить альтруистов с главенствующих в городе постов. Поэтому… Когда она узнала о том, что я перешел в Бесстрашие, она предложила выискивать Дивергентов во благо будущего всего города.       Эрик говорит спокойно, но расхаживает по комнате из угла в угол, сцепив руки. Как тигр в клетке.       — И ты согласился или тебе пришлось согласиться?       Эрик усмехается, оценив постановку вопроса.       — Согласился.       — Это из-за противостояния с Четыре? Или это лишь одна из набора причин?       — Зачем ты спрашиваешь, если уже все поняла? — он огрызается почти беззлобно и больше по привычке. Уголки ее губ вздрагивают, но она сдерживает непрошеную улыбку.       — Но сейчас… Ты не сдал их.       Эрик чуть усмехается. Да, он заметил небольшие странности в симуляции Ниссы, но ничего о них не сказал. Может, это из-за Змейки? Мира смотрит ему в глаза, ожидая реакции.       — Нет. Ничего странного с ними не происходило, ты сама слышала. Или?       Он намеренно не произносит вслух весь вопрос. Возможно, Нисса и призналась в чем-то своим друзьям. Но теперь, после увиденного, Мира скорее придушит его, чем сдаст подругу. Или на какие еще подвиги она способна ради дружбы?       — Тебе так нужна власть, которую предлагает Джанин?       Вопрос внезапно разрывает тишину, а Мира встает напротив него.       — Ты веришь ей? — она говорит спокойно, но нервозность выдают крепко сжатые кулаки. — Ты веришь в ее доводы, не став проверять все самостоятельно?       Эрик прищуривается. О чем это она?       — Я никогда не верила в ее россказни, — Мира упрямо качает головой, и прядки распущенных волос скользят по изгибам татуировки на шее. Эрик следит за ними. Почему он начал замечать такие глупые мелочи?       — Я поэтому ушла из Эрудиции. С Джанин мы… они лишились своей цели. Эрудиции нужен новый лидер, который зациклен не на себе. Лидер и должен быть таким, в нем должны быть черты от Альтруизма. А почему ушел ты? Почему ты в Бесстрашии, Эрик?       Мира серьезна. Выдав тираду, она выдыхает и идет к выходу из комнаты, останавливаясь на полпути. Эрик отворачивается.       — Я не хочу думать, что твоей единственной целью был шпионаж.       Ее голос снова звучит совсем рядом. Теплые руки проскальзывают по его талии, сжимаются на поясе. Сквозь ткань футболки он чувствует ее губы на ключице — они чуть сжаты, словно она сдерживает крик и слезы. Он сжимает ее ладони. Он, наверное, никогда и никому не расскажет, что странности в симуляции Ниссы действительно были, и он долго решал, как поступить, чему удивился. Что заставило его скрыть реальное положение бывшей дружелюбной? Или кто?              Через несколько дней после банкета Лагерь Бесстрашных буквально взрывается от новости: нападение изгоев-радикалистов! Как и откуда они возникли — никто не понял. Кто и что ими движет — никто не знает. Камеры не помогают. В патрули брошены все имеющиеся у Бесстрашных человеческие ресурсы, вплоть до тренеров и Лидеров.       Эрик идет впереди отряда, наполовину состоящего из недавно прошедших инициацию ребят, и крепко сжимает в руках дробовик. Альтруисты долго противились применению боевого оружия, настаивая на дипломатическом решении проблемы, но после гибели во взрыве одного из членов Совета, безмолвно, что называется, опустили руки. С «тварями, бездумно уничтожающими невинных людей» говорить было бесполезно. Позади Эрика идет Шона, вооруженная пистолетом, после нее — Айрис и Нисса, рядом с ними Алек и Марк. Следующие — Мира, еще несколько парней из Бесстрашия, замыкает цепочку Руд с автоматом. Они находятся на территории Эрудитов, проверяя каждое из зданий на предмет наличия любого вида угрозы безопасности. Сейчас всех невиноватых бесфракционников собрали под крыло альтруисты, пытаясь оградить их от карательной процедуры Бесстрашия. Поэтому Эрик еще в начале патруля отдал приказ стрелять на поражение.       Их всего двенадцать человек, поэтому они делятся на два отряда поменьше и расходятся. Эрик, Мира, Руд и еще трое двинулись в сторону домов фракции Дружелюбия, остальные, под предводительством Шоны, остались контролировать территорию Эрудиции.       Его небольшой отряд не успел даже дойти до пункта назначения — новая атака застала их среди заброшенных домов, где раньше прятались бесфракционники. Сначала из укрытий они дали очередь по ногам, заставив Руда скакнуть вперед, к Эрику, прихватив с собой Миру. Едва они оказались рядом с Лидером, стены по левую и правую стороны разнесло взрывом. Их троих отшвырнуло; подкинуло в воздух на полтора метра и обрушило на развороченную землю. Первой очухалась Мира и выползла из-под упавшего и накрывшего ее Руда. Голова гудела, словно внутри был гонг и по нему лупили со всей силы.       — Твою мать…       Закашлявшись, девушка сплюнула кровь вперемешку с пылью. С трудом опираясь на дрожащие руки, она поднялась и, шатаясь, побрела к завалу, разделившему их с остальным отрядом.       — Алек? — с трудом прохрипела Змея, пытаясь опереться на камни, оставшиеся после взрыва. — Алек, где вы там?       По ту сторону завала не было слышно никаких звуков: то ли Мира слишком тихо звала, то ли… После взрыва никто не выжил. О последнем варианте думать не хотелось. Напрягшись и сморщившись от боли, она попыталась забраться по завалу на верх и разобрать, оттащить хотя бы несколько камней. Но крепкие руки перехватили ее поперек талии, и они оба полетели на землю: мгновением позже несколько пуль чиркнули по камням.       — Опять… — простонала Мира, приоткрывая глаза и глядя на нависающего над ней с бешеными глазами Руда. Его лицо украшали узоры из крови и пыли. Где-то сбоку девушка с трудом рассмотрела Эрика. Он присел на одно колено перед ними, сжимая в руках пистолет. Едва очередная пуля чиркнула по камням, он тут же повернулся в нужную сторону и выстрелил. Даже почти оглохший на одно ухо Руд услышал тонкий вскрик.       — Здесь нас перестреляют как беззащитных хорьков, — процедил Эрик, поморщившись. Похоже, его тоже неслабо накрыло ударной волной.       — Это понятно, — прохрипел в ответ Руд, тряхнув головой. — Что будем делать — другой вопрос. Если есть самоубийственное задание, то я — доброволец, говорю сразу.       — Найди этого доморощенного снайпера и убери.       — Будет сделано.       Отвесив шутовской поклон, Руд резво похромал в сторону одного из зданий, стараясь держаться в тени. В то же время Эрик открыл огонь по окнам, заставляя снайпера залечь.       — Бывший Бесстрашный, судя по организации налета.       — Налета? — фыркнул Эрик. Снайпер открыл по ним ответный огонь, и пришлось менять укрытие. Мира перезарядила винтовку, залегла на камень и короткой очередью накрыла верхнее окно с выбитыми стеклами. Раздалось приглушенное ругательство.       — Твой герой уже добрался до цели? — съязвил Эрик, взводя курок второго пистолета.       — Скорее, один из наших рикошетов. Можем похвалить себя.       Мира поморщилась. Голова гудела, а во рту стоял мерзкий металлический привкус. В горле резко пересохло, нестерпимо захотелось пить. Что за нелогичное желание посреди боя?       — И почему ты не взял винтовку? — прохрипела она.       — Лишний вес.       — А диету не пробовал?       — В борьбе с лишним весом помогает отрезание языка, не слышала?       С противоположной стороны раздался грохот, и Мира инстинктивно рванулась вперед, игнорируя боль, повалила Эрика на землю и сама рухнула рядом, вцепившись в рукав его куртки. Затем осторожно приподняла голову и выглянула из-за укрытия. Судя по тому, что из одного из окон вылетело тело, а следом — винтовка, то Руд успешно выполнил свое задание.       — Змея!       Рык за спиной, и рука, с силой прижавшая ее голову обратно к земле. Снайпер был не один.       — Будем надеяться, что Руд справится с ними со всеми… — глухо проговорила Мира, скидывая руку Лидера и переползая за высокую стену. Перезарядив винтовку, она осторожно выглянула из-за укрытия с другой стороны.       — Чисто.       — Пошли.       Со стороны завалов раздались выстрелы, и Мира вздохнула с облегчением — живы. Они точно живы!       — Нам надо выйти из зоны поражения и перегруппироваться, — сквозь зубы проговорил Эрик, который теперь шел впереди, выставив один из пистолетов.       — В плане есть два минуса — завалы и почти полностью уничтоженная связь. И нам нужен Руд.       Наступая на левую ногу, Мира морщилась от боли. Видимо, что-то с суставами. Или костями. Одно другого «краше». Нельзя показывать свою слабость Лидеру.       — Руд выберется сам, если хочет жить, — голос Эрика звучит…странно. Мира чертыхается про себя: ее эмоции прорвались сквозь своеобразный заслон. Это недопустимо. Нельзя, чтобы они влияли на выполнение задания. Но эти нотки в голосе Эрика заставили ее довольно усмехнуться.       — Не сомневаюсь в этом, но Бесстрашию все равно нужны отличные бойцы.       Спор прерывается, не начавшись. Скрытые стенами уцелевшего дома, они продолжают осторожно идти к одному из переулков. Его не должно было задеть взрывом, да и сами напавшие скорее всего оставили для себя путь отступления. Выйдя из дома, они тут же прижимаются к противоположной стене и смотрят на крышу и окна верхних этажей. Пока никого. Мира закусывает губу: нога снова дает о себе знать острыми импульсами. Она опускает голову, надеясь, что Эрик ничего не заметит. В кармане штанов есть промедол, но одна доза, которую нельзя тратить на такой пустяк.       — Коли обезболивающее, — цедит сквозь зубы Эрик, выглядывая из-за угла и стреляя в зазевавшегося противника. — Придется бежать, нога нужна тебе в рабочем состоянии.       — Черт… — как он заметил? Мира выхватывает маленький шприц. Затем чуть приспускает штаны и колет обезболивающее в бедро. Импульсы «затупляются», начинают растворяться. Но это только временно, потом она будет на стенку лезть. Эрик взглядом проскальзывает по оголенной коже и напрягшимся мышцам и усмехается. «Для полноты картины не хватает информации», - мелькает в его голове. Будь возможность порвать всю ее одежду... Он отстреливает бесфракционнику с автоматом голову, потому что он опасно приблизился к их укрытию.       Мира вскидывает винтовку и по сигналу первой покидает укрытие. Она добегает до дома на противоположной стороне улицы и скрывается за дверью, повисшей на одной петле. Эрик идет следом. Заслышав шаги за спиной, он разворачивается, но противник с дырой во лбу уже валится на землю, содрогаясь в конвульсиях. Лидер ныряет в очередное укрытие, где у окна расположилась Мира, прикрывшая его переход.       Они выходят через черный ход и до переулка бегут зигзагами, скрываясь от предполагаемого снайпера. Эрик оглядывается через плечо на бегу и только через мгновение чувствует тонкое препятствие у ноги, которое рвется…       — Твою мать!       В один прыжок он преодолевает расстояние, разделяющее его и Миру. Отсчет драгоценных секунд, сопровождаемый гулким стуком в голове. Он успевает отшвырнуть ее до того, как волна от взрыва подкидывает его тело как пушинку. С мерзким хрустом должны сломаться кости, с хлюпаньем разорвется кожа и плоть. Сознание гулко схлопывается, оставляя его в черной пустоте. На периферии он слышит второй взрыв перед тем, как во тьму вплетается вакуум, лишая его возможности чувствовать.              В медотсеке почти всегда царит тишина. Она окутывает, обволакивает с ног до головы, погружая во временное, иллюзорное блаженство. Иногда оно прерывается стонами новичков, которых приносят после первых тренировок. Иногда оно прерывается писком приборов, поддерживающих чью-то жизнь. Иногда оно прерывается криками боли и слезами.       Эрик проснулся. С тяжелым вздохом он пришел в себя, открыл глаза и огляделся. Раз он благополучно валяется в медотсеке, значит, вызвали подмогу, отбили нападение. В идеале — тут же допросили и наказали виновных. До официальной процедуры, проводимой в Искренности.       — Эй, спящая красавица…       Ее голос, слабый и тихий. Но, кажется, она рада его окончательному пробуждению. Эрик поворачивает голову, глядя на Миру, лежащую на соседней кровати. У нее явно перебинтован торс, еще лоб. Нос закрывает тонкая трубка аппарата искусственной вентиляции легких.       — Эй, сама как, Змейка?       Пара слов, сказанная привычным тоном, и Эрик чуть отворачивается. Сложно сохранять лицо, когда вы оба, как две недо-мумии, лежите в бинтах на больничной койке. Цветом лица Мира почти сравнивается с простыней, но продолжает улыбаться.       — Как обычно, командор, — язвит она, делая несуразный жест рукой. Отсалютовала что ли? Боль прячется в ее глазах, в ее медленных, словно оборванных, движениях. Да, он помнит, как отшвырнул ее. Помнит второй взрыв. Значит, ее тоже зацепило.       — Черт, эти ушлепки…       — Расслабься, их передвижной пункт благополучно взлетел на воздух.       — Да ну?       — Эрик, расслабься. Большую часть этих массовиков-затейников накрыли. Вряд ли подобные атаки в будущем повторятся.       Эрик закатывает глаза — все, конечно, здорово придумано, но это ни черта не оправдание, не причина для отмены режима чрезвычайного положения. Подавив желание хлопнуть себя ладонью по лбу, Эрик снова поворачивает голову к Мире и присматривается. И вряд ли ему кажется, но даже ее раны зеркалят его. Как обычно.       — Да вы… — с тихим рыком он прикрывает глаза, намереваясь снова отвернуться.       — Ну же, Эрик, не разбивай мне сердце! Не отворачивайся.        Они тихо смеются, и смех словно причудливо вплетается в привычную тишину медотсека. Словно становится неотъемлемой его частью.              Процесс восстановления от последствий взрыва длится долго. Мира, устав постоянно лежать без дела, начинает потихоньку ходить. А едва заживают ребра — сменяет перевязку и уходит в патруль на несколько дней. Сначала об этом узнает Айрис и почти разносит лагерь по камешку. Затем — Лидеры, реакция которых была вполне спокойной. Для одного из них — только внешне.       Едва патруль вернулся со смены, он выцепил ее в толпе уставших «солдат» и утащил за собой к коридорам, ведущим к Яме. Благо, рядом и вокруг никто не ошивался.       — Эрик?       Он кладет руку на ее живот, чувствуя сквозь ткань только бинты. Корсет она уже сняла.       — Зачем ты пошла в патруль?       Мира улыбается уголками губ и сжимает его запястье.       — У нас каждый человек на счету. Если я способна выполнять свои обязанности — то должна это делать. Нет смысла продолжать лежать в постели, если все кости зажили, и мне больше ничего не мешает. А синяки и неглубокие раны вполне затянутся в процессе.       У нее все еще перебинтован торс и предплечье левой руки. У него — пластырь на лбу, закрывающий рану, еще недавно бывшую лоскутной, и бинты, перетягивающие грудь и правое плечо. А Мира все еще улыбается, хотя от его прикосновений к животу становится жарко. Рана еще не затянулась до конца, а ее рвение к работе явно не способствовало процессу заживления. Эрик чуть поджимает губы, и Мира тянется к его лицу, мягко касаясь их своими.       — Все же хорошо закончилось.       Ее дыхание теплое, с легким вкусом карамели, съеденной по пути домой. Эрик ухмыляется, сильнее прижимая ее к себе. Руки забираются под футболку, касаясь бинтов, он целует ее, жарко и требовательно, прихватывая нижнюю губу. Мира обхватывает его шею и плечи. Ногти впиваются в кожу, и на секунду ей удается отстраниться.       — Камеры…       — Слепое пятно.       Он снова прижимает ее и выше задирает футболку. Пальцы касаются края бюстгальтера, пытаясь оттянуть его и порвать. Мира кусает его за нижнюю губу, а руки тянутся к ремню на брюках. Ее пальцы проскальзывают по нему, но девушка, вместо того, чтобы расстегнуть его, упирает ладони в его грудь и с усилием, но снова отстраняется.       — Я не выдержу, Эрик. Нам придется перебинтовывать меня, в лучшем случае, половину ночи.       Лидер смотрит на нее с язвительной усмешкой. Мира с трудом удерживается от желания скопировать его гримасу, но лишь разводит руками.       — На неделю ты переведена в диспетчерскую.       Эрик почти шипит, а Мира с трудом сдерживает крик о том, что умрет там со скуки.              Мира порой упрямее осла, но эту неделю она молча несет трудовую повинность, сидя в диспетчерской у мониторов. Иногда заглядывает Айрис, не упуская случая съязвить и пожурить за самоволку. Приходит и Руд, временно опираясь на трость. Он улыбается и говорит, что нога почти срослась и зажила после винтообразного перелома.       — Все благодаря Эрудитам и новому способу лечения. Действует на «ура», — говорит он, сидя рядом с Мирой и приобнимая ее за плечи. Говорит, что после уничтожения последнего снайпера ему пришлось прыгать с высоты второго этажа, и приземлился он на одну ногу крайне неудачно. Мира улыбается.       — Ты жив, и это главное.       Из отряда в двенадцать человек обратно вернулись только восемь. Алека, которого так упорно звала Змея, они потеряли сразу же после взрыва. Двоих застрелили снайперы. Еще одному кости и внутренности раскрошила взрывная ударная волна, почти в эпицентре которой он оказался. Мира не плачет, но украдкой трет глаза, удерживая непрошенные слезы.       — Я надеюсь, они поплатились за это? — девушка почти шипит, для полноты образа ей не хватает раздувающегося за спиной чешуйчатого капюшона.       — Да. Кто сразу, кто через действующую систему правосудия, путем признания грехов под сывороткой.       Руд обнимает ее и уходит. Ему предстоит еще пара специальных тренировок. После него появляется Нисса, которая ничего не говорит, но упорно косит «лиловым глазом» на экран с изображением Лидера. Значит, она была с теми, кто их нашел… Компромата успели наснимать?              Жизнь и работа возвращаются в привычное русло. Мира все еще не сняла пластыри с пальцев, но уже уверенно держит в руках винтовку и на дежурствах неустанно вглядывается в мертвое пространство за Стеной. Но на желто-серой, пожухлой земле нет ни одного человеческого следа, нет отпечатков лап животных. Ничего обыденного, ничего сверхъестественного. Лишь пустота. Справа, со стороны лестницы раздаются шаги.       — Без изменений? — Четыре встает рядом. Он устало морщится и потирает плечо. Его подстрелили во время атаки на Эрудитов, в которой от взрыва погибли работники одной из лабораторий, а Бесстрашные потеряли еще двоих бойцов.       - Без изменений. Даже если у этих подрывников с большой дороги база находится за пределами города, то она прекрасно скрыта, а в город они попадают или по воздуху, или по подземным ходам.       Четыре усмехнулся.       - Ты откуда и почему здесь? – Мира чуть поворачивает голову к собеседнику, давая понять, что она может продолжить диалог.       - От Эрудитов. Они не нашли следов тех бесфракционников, что не погибли и не попали в плен. Возможно, такие еще остались, но их слишком мало для еще одной полноценной диверсии.       - Жалеешь их? Тех, кто атаковал невинных людей исходя из ненависти к чему-то?       - Нет. Это не люди, это монстры, - Четыре качает головой. – Не надо всех грести под одну гребенку.       - Рада, что ты это понимаешь.       Противоречия их бывших фракций призраками витают над головами, но ни один из них двоих об этом не напоминает. Потому что их фракция – Бесстрашие, их задача – безопасность всех в городе. И с этим они пока справляются совсем хреново. Напоследок Четыре хлопает девушку по плечу и покидает Стену. Ему хочется отдохнуть, пока есть возможность. Мира чуть кивает в ответ и вскидывает винтовку, в прицел снова разглядывая пустынное пространство. Без изменений.