Пособие по уходу за змеями

      Целый год спокойной жизни. Целый год. Отличный подарок после нескончаемой вереницы взрывов и смертей товарищей и ни в чем неповинных людей. Затишье, хоть и такое опасное, но так желаемое всеми.       Не так давно прошла очередная Церемония Выбора. И поредевшие ряды Бесстрашных пополнились новобранцами из других фракций. Айрис, ставшая на время подготовки одним из тренеров, в предвкушении потирала руки. И клятвенно обещала, что «сделает из засранцев первоклассных вояк».       — Ну, или заик до конца их жизни, — со смехом парировал Руд, и тут же получал тычок в бок или подзатыльник. Нисса смеялась — после пережитого она долго не могла прийти в себя, но теперь, кажется, все наладилось. Руд, потирая затылок, встает рядом с ней и приобнимает за плечи. Невинный, почти незаметный жест, который может сказать о многом.       Мира улыбается. Недавно вернувшаяся из патруля, она мечтает о душе и кровати, хоть вслух об этом не говорит. Она наблюдает за друзьями, подмечая, что за улыбками неизменно кроются шрамы пережитых атак, не затянувшиеся раны и выжигающая изнутри боль утраты. А еще — страх. Запрятанный на самой глубине души, затаенный в укромных уголках страх собственной смерти. И Мира для себя понимает, что это нормально. Бояться смерти в их ситуации — вполне нормально, особенно, глядя старухе с косой в глаза.       А еще она знает, что «набор» их страхов изменился. Ее — уж точно. Она больше не боится темноты, но подозревает, что страхов теперь девять — страх смерти, относительно слабый, и страх потерять близких. Нет, она не ослабела, и пока об этих изменениях никто не знает. Это и к лучшему. Попрощавшись с друзьями, она быстро забегает в их с Ниссой комнату, где принимает душ и меняет одежду. Теперь осталось только незаметно пробраться к нему. С этим, возможно, будут сложности, но они сами приняли решение не афишировать отношения. Так правильно.       Она привычно обнимает Эрика со спины, но он разворачивается и перехватывает руки. В полутьме комнаты, наедине друг с другом. Их моменты, плотно въевшиеся в подкорку.       Мира знает, что Эрик может быть нежен, но время его нежности, само знание об этом только для нее. А еще Лидер обожает корицу. Запах, вкус, особенно в сочетании с шоколадным тортом. И Мира во время патрулей на территории Дружелюбия одалживает или «находит» для него корицу.       Эрик знает, что Мира может быть резкой, несдержанной, а порой и несобранной. Но он находит такие моменты милыми, пусть и не говорит об этом. Ему внезапно нравится наблюдать за спящей Мирой, когда она забавно морщится, утыкаясь в его грудь или обнимая подушку. А еще она любит яблоки.       А Дружелюбие скоро начнет задавать вопросы по поводу сокращающихся запасов этих фруктов и корицы…       Эрик стягивает раздражающую футболку и жадно целует ее шею, тяжело дыша из-за щекочущих движений ее рук под его майкой. Она привстает на цыпочки и кусает за мочку уха, вызывая приглушенный рык. И почти разрывает мешающую майку.       Мира толкает его на кровать и садится сверху, ее ногти впиваются ему в грудь, когда она руками пытается его прижать. Эрик ухмыляется, сжимая ее ладони, от которых начинается ее новая татуировка — в виде змеиной кожи, доходящей до локтей. Ее ногти проскальзывают по его соскам, и с рваным выдохом хватка Лидера становится крепче. Мира хмурится и тянет руки вверх, призывая разжать пальцы. Высвободив руки, она стягивает с себя бюстгальтер и снова наклоняется, целуя его в губы, кусая, пальцами щекоча шею и грудь.       Как только она чуть отрывается от губ, чтобы сделать глубокий вдох, Эрик рывком подминает ее под себя, лишая возможности дышать полной грудью, заполняя пространство собой и только собой.       — Дес… — хочет сказать Мира, но Лидер прерывает ее поцелуем, одной рукой стягивая спортивные штаны. Девушка улыбается, расстегивая ремень на его брюках.       Солнце почти полностью заходит за горизонт, и комната утопает в темноте, прячущей приглушенные стоны и вскрики, глухое рычание, влажные шлепки кожи. Только их время. И они принадлежат лишь друг другу.       На рассвете первой просыпается Мира. Чуть приподнимается, сонно оглядываясь, и улыбается, глядя на распластавшегося на кровати Эрика. Его руку она использовала в качестве подушки. Только Мира спустила ноги с кровати, как оказалась уложена обратно не менее сонным Эриком.       — Рано.       — А мне кажется, самое время…       — Патруль сегодня позже возвращается, сейчас как раз должны пройти по коридору.       Мира ухмыляется.       — А ты ревностно заботишься о своей репутации. Ничто не должно ей навредить?       Эта фраза порождает странное, тягучее напряжение в комнате. Эрик приподнимается на локте и внимательно смотрит на девушку, словно хочет высказать нечто нецензурное. Мира прищуривается, глядя на Лидера. Она проводит рукой по его груди, торсу, но затем задумчиво хмурится.       — Я тут подумала… В комнатах же не установлены камеры? А то кому-то предоставляется видео достаточно, ммм, пикантного содержания.       — И это говорит человек, неделю проработавший в диспетчерской. Сослать бы тебя к бесфракционникам, — скалится Эрик. — Это какими же отбитыми людьми надо быть, чтобы записывать абсолютно все подробности и потом их еще и пересматривать.       Мира пожимает плечами и ложится на грудь опустившемуся обратно на матрас Эрику, сжимая его пальцы в своей ладони. Как показывает практика, существуют совершенно разные люди с такими странностями, что дух захватывает.       — Больше никто данные о Дивергентах не собирает? — она спрашивает тихо, почти шепчет. Вопрос приходит на ум внезапно, словно результат потрясения.       Эрик долго молчит, и Мира прислушивается к глухому стуку его сердца. К нему больше не приходили с данным вопросом и предложением, но это не значит, что Эрик — единственный, на кого Джанин хочет и может рассчитывать.       — Я не знаю, — тяжело выдыхает Эрик: признание собственной некомпетентности, слабости, дается ему с трудом. Мира крепче сжимает его пальцы — она понимает. — Макс не дает мне полного доступа к новобранцам этого года. Возможно, что-то знает он, возможно, он сам предоставляет или руководит этим. Джанин имеет свои рычаги давления, о которых никому не говорит.       — Это верно.       Они продолжают лежать в тишине, размышляя каждый о своем. С шумным выдохом Мира разжимает хватку и встает с кровати, начиная одеваться. Пока она ищет футболку на полу, на ноги поднимается и Эрик, надевая трусы и штаны.       — Думаю, успею подремать до подъема… А потом учебный поединок.       — Учебный? — фыркнул Эрик, потягиваясь. — Какие-то ушлепки, которым вчера мамаши задницу подтирали, вызвали тебя на поединок, так как девушка не может сравниться с ними в силе.       — Нельзя недооценивать противника, — Мира улыбается, замирая у двери в комнату. И прислушивается. Кажется, патруль прошел, и в коридорах сейчас пусто. А камеры должны выключиться на несколько минут… Девушка быстро натягивает футболку и оборачивается к Лидеру. По заведенной привычке подходит, быстро, смазано целует в уголок губ. Но не успевает отойти, как Эрик буквально захватывает ее в объятия. Мира вздрагивает от неожиданности. И не успевает собраться, когда Эрик ее целует. Неожиданно медленно и нежно, так, что колени подкашиваются. Чувство времени и пространства растворяется. Мысли стираются, плавятся; Мира вцепляется в плечи Эрика, сохраняя хоть какую-то опору.       — Мне пора…ммм…камеры…       Отпустить его все сложнее и сложнее, но Мира все же с неохотой разжимает пальцы и с улыбкой покидает его комнату.       После очередного патруля в «аномальные зоны» Мира возвращается с потрепанной старой книгой подмышкой.       — Что это? — несколько удивленно спрашивает Эрик, когда с широкой улыбкой Змейка залетает в его комнату. Но вместо ответа девушка плюхается на кровать и тянет Лидера Бесстрашия за собой.       — Атлас. Географический и политический, — все же отвечает Мира, бережно открывая книгу формата А4. — В нем информация о нашем мире, каким он был до войны.       Несколько страниц отсутствуют: вырваны или сгнили со временем. Страны, континенты, подробное описание политических режимов. Погода, климат, разнообразие флоры и фауны. Даже базы данных Эрудитов не настолько подробны. Да их больше интересуют возможности дальнейшего развития мира нежели рефлексия о былом.       — В мире было столько интересного, неужели стоило разрушать столько прекрасного? — шепчет Мира, оглядываясь на Эрика, сидящего справа от нее. Лидер чуть пододвигает атлас к себе, рассматривая изображение сумчатого животного под названием «кенгуру». Помолчав, он переворачивает еще пару страниц и переводит взгляд на Миру.       — Нет, не стоило, — не менее тихо произносит он, придвигаясь ближе, что позволило девушке положить голову на его плечо.       — Как думаешь, где-то там, за пределами Стены, сохранилось нечто похожее?       Вместо ответа Эрик чуть качает головой, выражая сомнение. Он не знает. Но возможно, где-то там, за безжизненной пустыней, за чертову тучу милей отсюда, есть такой райский уголок.       — Не знаю, — помолчав, говорит он, обхватывая девушку рукой и кладя ладонь на ее бедро. — Возможно. Но мы вряд ли когда-нибудь его найдем.       — Почему? — тихо и удивленно спрашивает Мира. — Ты не хочешь?.. Только представь: вырваться из-за Стены, полуразрушенного города, преодолеть безжизненную пустыню, которая только кажется бескрайней и смертельной. Никаких рамок, никаких распределений по фракциям. Свобода…       Эрик смотрит недоверчиво, как на умалишенную, если быть точной. Мира обиженно поджимает губы, поднимается на ноги, ускользая из рук Лидера. Она кладет атлас на стол и замирает у входной двери.       — Подумай над этим, — тихо говорит она, ставя точку во внезапном молчаливом конфликте. Эта недомолвка, не ссора, полностью соответствует их концепции скрываемых отношений, да настолько, что Эрик скрипит зубами от отвращения и порывается в первые мгновения после ухода девушки выбросить чертов атлас. Но что-то останавливает его руку за секунду до возможной расправы путем разрывания на части. Червячок сомнений подтачивает его. Вдруг Мира права, и другой мир совсем рядом — протяни руку и сделай несколько шагов? Он просто бо… Нет, он просто не хочет вырываться из привычного течения обстоятельств. Но кто же знает, что уготовано им дальше? И вдруг, совершенно неожиданно, привычного мира все равно не станет?..       В эту ночь ему непривычно холодно и пусто. Настолько, что хочется встать и притащить упрямую девчонку за волосы в свою комнату. Она посмела с ним поспорить, да еще так взбрыкнуть, пусть и без особых эмоций. Бесстрашная, конечно. Все еще зеркалящая его практически во всем, кроме всплесков эмоций. С шумом выдыхая, Эрик с силой впечатывает кулак в соседнюю подушку. Мира влезла ему под кожу, впиталась в кровь. Она не желает им манипулировать, нет, но они привычно играют друг с другом, проверяя границы прочности.       До того задания оставалась неделя. Всего неделя или целая неделя, как угодно. Неделя, потраченная на молчание и чертовы недомолвки. Неделя друг без друга…       Их жизнь напоминает пороховую бочку: все постоянно на взводе и готовятся к по меньшей мере, еще одному апокалипсису. Мира возвращается с докладом из диспетчерской: в заброшенных зданиях у Стены были замечены подозрительные фигуры, личность которых не удалось установить. Эрик едва ли не скрипит зубами, и ловит взгляд Миры, видя, что она тоже сдерживает рвущийся наружу гнев. Она смотрит на Эрика, чуть дернув уголком губ то ли в улыбке, то ли в усмешке.       Знай Эрик, что принесет в их жизнь этот чертов отчет из диспетчерской!..       — Их необходимо проверить. Нельзя допустить повторения ситуации, случившейся год назад, — Макс устал и раздражен. Подозрительные вспышки активности замечены в нескольких районах возле Стены, с каждой необходимо срочно разобраться. И это помимо повседневной обязанности патрулей и обеспечения безопасности в целом. Эти «призраки» у Макса уже в печенках, а от бессильной злобы он, иногда кажется, скоро начнет расстреливать своих.       Новых патрульных делят на несколько мобильных малочисленных отрядов, каждый из которых отправляется в свою зону. Айрис, Нисса, Руд и Мира волею судеб и Лидеров формируют один из таких отрядов и отправляются в заводской сектор, с несколькими давно заброшенными и почти под корень уничтоженными предприятиями.       — Вам не кажется, что в нашей жизни как-то слишком много необъяснимых и подозрительных происшествий? — со злобной усмешкой спрашивает Руд, пока они направляются к своей точке отсчета.       — Ты слишком мнительный, — хмыкает идущая впереди Айрис. — Это лишь ординарное задание с неординарными обстоятельствами.       — Будем надеяться, что ты права, — вместо Руда замечает Нисса, и они обмениваются понимающими взглядами.       — Мы вам не мешаем? — умиляется Мира, замыкающая их маленький строй, за что получает язвительную ухмылку Руда. — Только скажите, и мы вам устроим приватность со всеми вытекающими.       Нисса со смешком качает головой, а Айрис смеется.       — Заманчивое предложение, соглашайся, Руд!       Это был самый обычный, ничего не значащий треп, перед практически самым ординарным заданием. Они рассчитывали справиться за пару дней, получить подтверждение, что район чист и вернуться. У Миры внутри все приятно ныло от предвкушения примирения после «холодного противостояния» с Эриком. В конце концов, конфликт из-за атласа был немного, самую малость глупым.       Город затягивает в сумерки с тяжелыми, темными и свинцовыми облаками, комьями нависающими над зданиями. Кажется, они вот-вот упадут и раздавят всех и вся своим весом. Руд смотрит на них, глубоко задумавшись о своем, прислонившись к стене рядом с укрытием и сложив руки на груди. Их отряд расположился в здании одного из заводов, в одном из уцелевших коридоров. Нисса раскладывала нехитрый скарб, подготавливая место для отдыха. Айрис костерила рацию, шумевшую помехами и не желавшую связываться с остальными. Мира осмотрела помещение на предмет потенциально опасных мест, и теперь помогала Ниссе.       — Черт! — выругалась Айрис, отшвыривая рацию. — Помехи, не могу связаться ни с центром, ни с остальными отрядами.       — Плохо. Я бы даже сказал: отвратительно, — мрачно заметил Руд, вытаскивая из ботинка нож и проверяя его остроту. За весь день они не встретили никого подозрительного, не наткнулись на ловушку, ничего опасного. И это и было самым подозрительным. Нервы были напряжены до предела. Интуиция то взвизгивала об опасности, то замолкала, заставляя всех членов отряда нервничать. Нисса едва не разорвала один из спальных мешков, и Мире пришлось ее успокаивать. Айрис по-турецки уселась прямо на пол, подтягивая немного пострадавшую рацию. Они пытались хоть немного расслабиться, но напряжение лишь усилилось, вызывая дрожь в руках и плечах.       — Они на месте?       — Да. В том самом коридоре. Как и было просчитано.       Светловолосая женщина кивает, просматривая сводки и дает отмашку.       Коридор заволакивает светом и слышны крики, отчаянный мат и выстрелы. Их заглушает низкий гул, давящий и тяжелый, подавляющий любое сопротивление и волю. Джанин с интересом наблюдает за экспериментом, ожидая, что обуглившиеся тела Бесстрашных вынесут после того, как свет погаснет.       — Тел нет, — докладывают ей после того, как прожекторы гаснут, а отряды исследуют коридор миллиметр за миллиметром.       — Они могли выбраться?       Подчиненный, кажется, проглатывает язык под ее тяжелым взглядом. Гипотетическая возможность сбежать из-под подобного оружия массового поражения? Но это же Бесстрашные… От них можно было ожидать что угодно.       — Найдите тела. Найдите любое подтверждение, — Джанин приказывает. Джанин недовольна. Но ей удалось устранить небольшое препятствие на своем пути.

      Она тяжело дышала, держа два тела на плечах. Чертов свет, чертов звук, жара, гул и адское ощущение страха. За ней полз мальчик с сальными черными патлами, волочивший еще одно тело за собой. Он появился за секунду до атаки, заставив их скакнуть в окно, в соседнее помещение, менее пострадавшее от атаки. Но троих все равно задело. Нужно найти укрытие. Найти транспорт. Найти провизию. Спастись.

***

      После тех событий в его душе не осталось ничего, кроме адской темноты. Холода. Пустоты, выжигающей все вокруг. Чертов атлас. Чертова операция. Проклятый Четыре, чей отряд должен был идти в этот сектор! Хреновы дивергенты… Да, они в этом виноваты. Только они. Они не заслуживают жизни после того, как попытались отрубить змеям головы.

      Надеялся ли он, что его застрелят, казнят за все преступления? Нет, скорее, ожидал. Это было бы вполне логично со стороны Четыре и его сподвижников. И он даже выдвинул условие, последнее желание, по сути. Пусть его ненаглядная Трис зачитает все преступления. Убогая смотрела на него с непередаваемой смесью эмоций на лице. Словно она что-то хочет сказать…       — Нет, — вырывается у Убогой, и остальные смотрят на нее с удивлением и недоверием.       — Как нет?       — Почему?!       — Он же!..       — Я знаю! — Трис повышает голос и морщится, словно ей это неприятно, и повторяет чуть тише. — Я знаю. Я думаю, что смерть будет слишком милосердным приговором.       — И что же ты предлагаешь?       — Оставить его в землях, не оправившихся от войны, — Убогая смотрит на него с видом великомученицы, и Лидера тянет блевануть прямо на ее идеальные ботинки.       Возмущение Бесстрашных смешивается в единый гул. Позволить ему выжить? Так же нельзя! Эрик, чуть усмехается, глядя на них. Никто не выживал в тех землях, вряд ли он станет исключением. Да и с кровью на руках он прожил не так уж много времени. И не нашел убийц, повинных в трагедии, что старым шрамом пересекает его душу, спрятанную под панцирем. Он ничего не сделал и умрет. Ну что ж…       — Я согласен с Трис.       Еще бы ты не был согласен, Четыре.       Они долго спорят, все же настаивая на варианте: «Всадить пулю в лоб». Ведь нечего такому, как он, делать в их мире, продолжать гнуть свою линию, ловить Дивергентов… Кто-то настаивает на том, что вариант: «Бросить в мертвой пустыне с одним пистолетом и ограниченным запасом провианта» — подходит больше. Он даже чуть человечнее изначального предложения Трис. Последующая смерть в муках от голода и обезвоживания или от любой другой причины — достойное наказание для такого, как Эрик.       К консенсусу Бесстрашные приходят лишь поздно вечером. И без «аллеи позора» его вывозят к Стене, за которую и выкидывают вместе с одним пистолетом и небольшим рюкзаком. Теперь он совсем один.       Спустя пару дней нападают они. Монстры из детских страшилок, что обитают только за Стеной. Эти чудища спускаются с небес, сопровождаемые гулом, и Эрик вспоминает выражение «у страха глаза велики». На деле монстры оказываются боевой техникой и управляющими ими людьми. Как тривиально. А их атака на беззащитного и просто стоящего молодого мужчину и вовсе банальна. Убегая от нападающих, Эрик попутно успевает размышлять, кто они и откуда взялись. Он ни разу не видел чего-то подобного в городе, а значит, в землях за Стеной живут люди. Другие люди. Как-то, где-то, но живут, и, возможно, у них совершенно другая структура общества. И чем-то он им не нравится. Впрочем, в данной ситуации он точно не сможет этого выяснить.       Ему удается убежать от преследователей, скрыться в развалинах, не поддающихся идентификации. Плечо жутко саднит, и Эрику приходится разорвать футболку и перевязать его. Из провианта хлеб, сморщенные полусгнившие фрукты, вода. Кривясь, Эрик лезвием ножа срезает несъедобные части. Неприятное хлюпанье и приторный запах вызывают чувство тошноты, что еще хуже воздействует на до боли сворачивающийся от голода желудок. Интересно, сколько он так протянет?       Эрик устало прислоняется к стене и рассматривает лезвие в руках. Он нашел его в поле, припорошенным пылью, но не потерявшим своей остроты. Интересно, почему? Видимо, его потеряли не так уж давно. Размышления о насущном прерывает визг сирен. Его ищут. Ругаясь, бывший Лидер заползает под какие-то плиты и балки, пытаясь максимально слиться с окружающей обстановкой.       Эрик помнил, что он рухнул посреди дороги из-за того, что силы покинули его. Он даже не успел добраться до хоть какого-то укрытия. Его борьба окончилась. Все.       — Человек за бортом!       Его ускользающее сознание цепляется за крики, за визг тормозов и хлопки автомобильных дверей. Несколько человек поднимают его и куда-то несут. Но уже все равно. Больше ничего не имеет значения.       Его дыхание было тяжелым, медленным. Эрик чувствовал каждую рану на теле, даже каждый синяк. В последние дни как раз закончилась найденная еда, он сам не понимал, как продержался на одной воде в таком состоянии. Воздух вокруг все еще был жарким, но уже не таким удушающим. Спину приятно холодил метал — он явно лежал в кузове автомобиля, судя по качке. Ощущение, что в венах вскипает кровь, возвращается, все мысли мужчины концентрируются на очередном приступе боли.       Когда она отступает, Эрик пытается открыть глаза, но сразу же щурится. Все вокруг размазано и плывет, обстановку рассмотреть и различить невозможно. С трудом он распознал две или три смутные фигуры рядом с собой. Кажется, они пытаются ему помочь, перевязать и обработать раны. Одна из них садится совсем рядом, вытирает лицо. Женская фигура, а ее руки буквально перед его носом. С большим трудом, но Эрик различает татуировки на предплечьях. Татуировки в виде змеиной чешуи, доходящие до локтей.       — Змейка… — он говорит еле слышно, ее прозвище вырывается с дыханием, отдающим резкой болью в груди. К его лицу, Эрик чувствует, прикладывают маску, закрывая рот и нос. Прохладный воздух проникает в легкие, дышать гораздо проще, уже не так больно. Руки Змейки снова скользят по его лицу, протирая его влажной тряпкой. Легче. Ему уже легче.       Эрик открывает глаза и видит перед собой до боли знакомое лицо, исхудавшее и со впалыми скулами, со шрамом на всю левую сторону подбородка. Волосы собраны в пучок на затылке, а глаза кажутся ему посеревшими. Мира улыбается ему сухими, потрескавшимися губами, а где-то на периферии он слышит голоса Айрис и Руда. Эрик чуть поворачивает голову и видит забившегося в углу кузова тонкого мальчонку. Кожа на руках буквально обтягивает скелет, а тщедушное тело спрятано под изорванной, поношенной серой робой. Черные волосы свисают немытыми патлами на щеки, а сам он смотрит на бывшего Лидера Бесстрашия со страхом в блеклых серых глазах. Неужели еще один Дивергент из Отречения? Нисса, помогающая Мире, подкладывает под его голову сложенную куртку вместо подушки, и на очередном ухабе его голова не бьется со всей силы об дно авто, но тело все еще ломит от боли. Эрик все хочет спросить, куда они направляются, но постепенно этот вопрос интересует его все меньше. Мира заканчивает осмотр и обработку его ран, убирает куртку из-под его головы и перекладывает ее к себе на колени, а сама опирается на стенку кузова. Эрик краем глаза замечает, что его испещренная дырами куртка использовалась в качестве подушки, но и это замечание перестает быть важным с ощущением прохладных прикосновений женских рук к его лицу и волосам.       Что это? Его персональное Чистилище перед спуском в Ад? Кто-то сжалился над одиозным Лидером и подарил ему мгновение счастья в посмертии перед сбрасыванием в кипящий котел. Ведь он вряд ли выжил. А разные переговоры по рации кажутся лишь реализованным плодом его фантазии.       — Помнишь тот атлас, Эрик? Мы найдем тот мир. Обязательно.