Часть 2. Чистая ошибка
25 января 2017 г., 21:33
Все события жизни Акихико Усами крепкими звеньями схватывались в длинную цепь, неизбежно тянувшую его к главной стратегической ошибке. В тот момент, когда он впервые посмотрел в зелёные глаза Мисаки Такахаси, даже его богатое художественное воображение не сгенерировало бы то, до чего он впоследствии додумается, связавшись с этим мальчишкой.
И вообще, Акихико слишком рано объявил себя счастливым человеком. После того, что произошло между ним и сэнсэем, Мисаки всячески делал вид, что ничего, собственно, и не произошло. Он не сразу смирился с тем фактом, что потерял девственность с парнем, да ещё и не тем манером, на который всегда рассчитывал. Да и характер у него был ерепенистый. Его чувства к Акихико были более чем нежными, но он не хотел признаться в этом даже себе, не то что самому Акихико. А Усами от такой недосказанности страдал. Он так много лет не имел возможности признаться в своих чувствах любимому человеку, что как только такое вдруг стало возможно, нужные слова легко и часто срывались с его губ. Из Мисаки признания приходилось вытягивать. Двусмысленными ситуациями и сладострастными пытками.
Взять хотя бы историю с редактором Акихико, Эри Аикавой. Она была из тех редких женщин, способных взять Акихико Усами на поводок. Красавица и умница. И плевать хотела на божественность ведущего писателя издательского дома «Марукава», на который работала. Неслыханно, но она могла при желании наорать на Акихико. Впрочем, мелочи. Она могла ворваться в его дом, более того, – в его спальню, совершенно не смущаясь, что станет свидетелем интимной жизни литератора. Да-да, у неё был ключ от его квартиры! И она искренне считала, что Акихико вообще не имеет права на личную жизнь до того момента, пока законченная рукопись не окажется в её руках. Вот тогда пусть и прелюбодействует, а до того – ни-ни!
Мисаки следил за умением Аикавы-сан управлять породистым, норовистым жеребцом с восхищением и завистью. Вот бы ему так! Но вскоре ход мыслей мальчишки был переправлен на менее приятное и даже тревожное направление. Он вдруг заметил, как прекрасно Акихико и Эри смотрятся вместе. Совсем недавно он считал себя заменой брату, теперь же и вовсе решил, что с ним играют и держат исключительно ради развлечения. Домашний питомец, не более того. Он беспомощно сжимал кулаки, когда видел, как Эри касается волос Акихико, поправляя выбившиеся пряди, или доводит до совершенства и без того идеально повязанный галстук. Мисаки был убеждён, что трогать Усаги-сана имеет право только… он? Он негласно заявлял свои права на Акихико. Вот же стыд! Естественное желание женщины помочь мужчине исправить оплошности внешнего вида казались Мисаки посягательствами на его права. И вообще, что касалось естественности… Больше всего Такахаси бесил тот факт, что отношения Акихико с Аикавой уж точно были естественнее, чем с ним. И особенно раздражало, что Эри нравилась Мисаки. Насколько она была строга с Усами, настолько же нежна в отношении к его мальчику. Она никогда не появлялась у них дома без гостинца для Мисаки, закармливала его пироженками, печеньками, конфетками.
Акихико в очередной раз удивился странной фантазии Мисаки, когда тот во время очередного «разбора полётов» выдвинул ему свои обвинения. Ну сколько раз нужно доказывать мальчишке, что он его любит?! Его. Никого больше. Впрочем, доказывать Мисаки его неправоту было приятно до семяизвержения. Ждать в ответ на своё признание тех самых главных слов Акихико больше было невмоготу.
- Время вышло. Я собирался ждать тебя, но всё. Пора, - выдохнул он, закидывая мальчишку на свою кровать и намереваясь общаться с ним на единственном доходчивом для того языке.
Он преуспел настолько, что сумел вытянуть из Мисаки, хоть жалкое, но искреннее:
- Я люблю тебя… кажется…
В тот момент Акихико и осознал, что помимо собственных выдающихся достижений на ниве любовных утех, у него появился ещё один рычаг давления на строптивого любовника. Ревность. Ибо Мисаки Такахаси определённо был собственником. Открытие было приятным и полезным, он прибережёт его на потом, а пока можно отправить мальчика в бездонные бездны удовольствия. Боль. Наслаждение. Стыд. Три составляющие чувственной сути Мисаки. Получи весь комплект сполна!
В неудовлетворённом желании получать от Мисаки отдачу Акихико приучил его вымаливать ласки. Дрессировал две недели, пока Такахаси замещал по неосторожности залитого лапшой плюшевого медведя Усаги-сана и ночевал в его спальне. Акихико доводил мальчишку до исступления, а потом резко прекращал ласки и засыпал, крепко сжимая жертву в объятьях и не позволяя ей улизнуть в ванную, чтобы в одиночку закончить начатое Усами. Мисаки трепыхался и ёрзал в руках Акихико, обвинял его в садизме, выл, что парень – не девушка, и физиологически вынести такое невозможно. Впервые он сам умолял Зайку-сана не останавливать пытки. Совсем как в откровенных романчиках Яёя Акикавы. Тьфу!
В следующий раз Акихико выпала очередная порция счастья, когда Мисаки приревновал его к Рюитиро Исаке, другу его старшего брата Харухико и исполнительному директору издательства «Марукава». Они случайно оказались в одном ресторане. Исака уже успел изрядно нализаться, когда вдруг заметил Акихико, с чего-то вдруг начал приставать к Усами, полез с поцелуйчиками. Что это было? Но на Мисаки подействовало благотворно. В ту ночь он отдался Акихико прямо на полу его гостиной.
Потом был звонок Такахиро, сообщающий о его скором возвращении в Токио. Он заявил о своём намерении забрать брата к себе. Мальчику лучше жить с семьёй, с ним и Манами, - так решил Такахиро. У Акихико затрепетало сердце. Когда он объявлял о решении Такахиро, внимательно следил за реакцией Мисаки. Испытывал.
- Неужели ты не против? – удивился Мисаки.
- Да. Тебе лучше жить с семьёй.
Произнося эти слова, Акихико одной затяжкой превратил в пепел половину сигареты. Да, он не знал тепла своей семьи. Да, именно поэтому он считал, что так будет лучше для Мисаки. И да, у него скорбное лицо.
Несчастный вид Зайки-сана добавил к мучениям Мисаки. Он хоть внешне и не обнаруживал волнения, скрыто ужасался скорой разлуке и был возмущён, что Зайка-сан был готов отпустить его так просто. На каникулы Мисаки подался к брату в Осаку и быстро понял, что не справляется с разлукой. Вскоре он уже рыдал в трубку, общаясь с Акихико. Стоит ли говорить, что Акихико бросился бы и в Марианскую впадину, заслышав слёзы в голосе Мисаки. Слава богам, на этот раз мальчишка звонил всего лишь из Осаки.
В конце концов Акихико приложил все свои таланты сказочника, чтобы убедить Такахиро в том, что Мисаки лучше остаться жить с ним, а не мозолить своим присутствием глаза молодожёнам. Ещё одна преграда осталась позади. Однако, разобравшись с семьёй Мисаки, предстояло отбиваться и от благородного семейства Усами.
Первым на горизонте появился Харухико. Мисаки случайно столкнулся с ним в метро, разумеется, не имея ни малейшего представления, что нарвался на старшего брата Акихико. Какой чёрт занёс наследного принца на эти галеры? Было принято считать, что братья Усами абсолютно не похожи. Но это было слишком поверхностное суждение. Даже внешне они разительно отличались только на первый взгляд. Харухико был брюнетом с пронзительными серыми глазами. Но рост, сложение, черты лица выдавали одну породу. О характере и вовсе говорить не стоит. Старший брат был много сдержанней и невозмутимей младшего. И это чистая фантастика, потому что представить себе кого-то более флегматичного, нежели Акихико, Мисаки казалось невозможным. Но вот чего у Харухико не было, так это низкого, обволакивающего голоса младшего брата, от которого по телу плясали мурашки. Когда Харухико и Мисаки выяснили, кем каждый из них приходится Акихико, началось цирковое представление, постепенно переходящее в драматическую антрепризу.
Харухико не выносил брата за то, что тот сумел сбросить суровый гнёт семейных обязанностей, невольно перевалив их на его плечи. Никакой ответственности! Будучи первым наследником отца, Акихико не пожелал следовать предначертанным ему по праву рождения путём. Нахал осмелился жить так, как хотелось ему. Так, как не хватало смелости жить Харухико. Теперь наследником стал он, но отец продолжал с нежностью отзываться о младшеньком, при всём том, что Акихико всячески избегал общения с отцом. Харухико всю жизнь приходилось наступать на горло собственным мечтам и желаниям, чтобы оправдать ожидания отца и заслужить его любовь. А Акихихо, имея её совершенно незаслуженно, разбрасывался ею точно безделицей. Харухико очень хотелось насолить гадёнышу. И тут такой шанс!
Сначала Харухико притворялся, что увлечён Мисаки. Ухаживал за мальчиком как можно наглядней для Акихико. Ему очень нравилось щипать брата побольней. Он заваливал Мисаки цветами и сладкой ягодкой (и нужно же было недотёпе ляпнуть, что он любит клубнику). Но со временем Харухико искренне увлёкся Мисаки. А потом и вовсе похитил мальчишку практически на глазах у Акихико и попытался упрятать его в родовом гнезде. Герой, конечно, спас свою принцессу, попытавшуюся удрать из окна и рухнувшую в кусты. Но осадочек остался. Акихико было неприятно получить удар в спину от собственного брата. К тому же, наклонностей подобного рода Харухико за тридцать лет своей жизни ни разу не обнаруживал. Акихико замкнулся, ушёл с головой в работу и даже перестал на какое-то время толком общаться с Мисаки. А потом произошло то, что впоследствии подтолкнуло Акихико к самому глупому решению и досадной ошибке в его жизни.
***
В тот день Мисаки помогал сэмпаю на университетском фестивале. Освободился он поздно и не успел попасть в метро до закрытия. Сэмпай предложил переночевать у него. Это был тот самый приятель Мисаки, которого больше прочих не выносил Акихико. Он кругами вился вокруг мальчишки, чем выводил Усами из себя. Он чувствовал в парне угрозу ещё и потому, что не мог не заметить, насколько тот всеми своими повадками походил на него самого. Когда Мисаки вовремя не вернулся домой, Акихико принялся разбивать его телефон. Мисаки долго не отвечал, а когда наконец взял трубку, заявил, что отправляется ночевать к сэмпаю. После этого он не брал трубку уже намеренно. Акихико захлёбывался от негодования. Он ещё не отошёл от истории с похищением, а тут такой выкрутас. Мисаки совсем идиот? Бессмертный, что ли? Считает забавным трясти тряпьём перед носом разъярённого быка? Он продолжил набирать номер Мисаки с маниакальным упрямством. Пока ему снова не ответили. Но это был не Мисаки. Его дружок. Представился как Кэйити Суми. Заявил, что Мисаки спит и не может ответить. Вот же наглость! Усами обледенел. Его богатое эротическое воображение разыгралось не на шутку. Он потребовал адрес. Молодой человек оказался сыном известного писателя Рюити Суми. Усами сразу понял, из какой семьи тот происходил. Рюити Суми-сэнсэй был членом жюри, рассматривавшим кандидатуру Акихико на получение его первой литературной премии. Мир тесен. - Если не поторопитесь, я лично ни за что не ручаюсь, - двусмысленно заявил нахал и бросил трубку. Акихико метнулся к машине в полной готовности убивать. Кэйити встретил Акихико на пороге, предложил войти, налил чаю и… признался в любви. Акихико сумел бы справиться с шоком, если бы Кэйити хищнически не схватил его за грудки и не притянул к себе. Это была явная заявка на доминирование. Акихико мог лишь не моргать, заливая фиалковым светом мир вокруг решительного юноши. Теперь причина, по которой Кэйити сблизился с Мисаки, стала очевидной. Целью Суми-куна был вовсе не Мисаки, а сам Акихико. Мисаки был приманкой. Ладонь Кэйити властно прошлась по груди Акихико, нежно коснулась щеки. Толчок, и ошалевший Усами оказался на полу. - Это что, шутка? Она глупая и далеко зашла, - постарался как можно более холодно отчеканить Усами. - Я прекрасно понимаю, что вы любите Мисаки, - заявил Суми. – Но… позвольте мне переспать с вами. Влюбиться сможете и потом. Акихико вспомнил Хироки. На него что, наложено проклятье? Почему юноши ищут путь к его сердцу через постель? И почему на Мисаки подобная чудесатость не работала? Однако насколько попытка Хироки соблазнить Акихико была полна жертвенности, настолько усилия Кэйити – наглости. - Разве не так вы влюбили в себя Мисаки? – переходил все мыслимые границы Суми. Акихико был убеждён, что спит и видит дурной сон. Он даже забыл, как ненавидел эти редкие моменты слабости, когда на его лице читалось самые искренние эмоции. Он запустил руку в свою светлую шевелюру, инстинктивно стараясь скрыть смущение. Он не верил своим глазам, ушам, а также тому, что кто-то смеет обращаться с ним таким возмутительным образом. С тех пор как Усами-сан стал Усами-саном, никто не смел заявлять на него свои права. Он был смущён. Лицо молодого Кэйити, не в пример его собственному, лучилось спокойствием и уверенностью. - Так значит, я угадал, - довольно произнёс он, читая ответ по лицу Усами. – Тогда позвольте и мне действовать аналогично. Тонкие пальцы Суми вновь ласково скользнули по его щеке. Он склонился над Акихико и едва ощутимо коснулся губами его губ. Рука юноши змейкой вползла под одежду Усами. «Чёрт знает что!» - только и успел подумать Великий и Божественный, как на сцену ступил мастер неожиданного появления. Мисаки влетел в комнату с видом, не оставлявшим сомнений, что он слышал если не всю, то большую часть беседы Акихико и Кэйити. Ну а то, что представилось взору Такахаси, красноречиво подтверждало всё им услышанное. - Чем вы тут занимаетесь?! – завопил он, возмущённо наблюдая, как рука сэмпая всё выше задирает свитер на груди Усаги-сана. - А Мисаки… Почему бы тебе не отдать его мне? – не меняясь в лице, спросил Кэйити. Даже Акихико восхитился такой совершенной невозмутимостью. Суми чувствовал и вёл себя, как неоспоримый хозяин ситуации, хотя она в целом оборачивалась не в его пользу. Акихико не смел поднять глаз на Мисаки. Нет, он давно уже справился со смущением, но виртуозно продолжал его разыгрывать, низко опустив голову и пряча глаза в чёлке. Он знал, какие выгоды может извлечь из сложившегося положения, и мысленно ликовал. Мисаки оторопел. Его гнев превратился в отчаяние, когда он смотрел на нежно склонённые друг к другу головы его любовника и друга. Пассивное поведение Зайки-сана его пугало. Он ещё никогда не видел Акихико таким покорным и безучастным. Почему он молчит? Почему не сопротивляется? - Усаги-сама! Но Акихико не ответил. Он даже не двигался. У Мисаки затряслись руки. Он впервые с ужасом осознал, что может потерять Усами. А Кэйити, предатель Кэйити, не обращая абсолютно никакого внимания на присутствие Мисаки, вдруг вновь медленно склонился к Акихико и, запустив одну ладонь в его волосы, другой приподнял его подбородок и снова поцеловал мягкие и податливые губы Усами. - Не смей! – проорал Такахаси, кинулся к ним и силой оттащил Акихико от Кэйити. – Я не отдам его никому! Он мой! Мой! Мисаки задыхался. Он был готов наброситься на Суми-сэмпая с кулаками. Такой бурной реакции не ожидал от него даже Акихико. Мальчишка прильнул к нему всем телом, как маленький ребёнок, до одури боящийся, что его оставят одного в тёмной комнате. Акихико это чувство было слишком хорошо знакомо. Прикидываться дальше смысла не было. Усами по-хозяйски прихватил Мисаки за запястье и холодно бросил Кэйити: - Вот так вот. Всё понял?***
В тот день Акихико осознал ужасную вещь о своём чувстве к Мисаки. Однажды он сказал мальчишке: «Ты мой на всю оставшуюся жизнь. Смирись». Теперь Усами понял, насколько страшными были его собственные слова. Он не отпустит мальчишку никогда. Даже если тот его возненавидит. Будет держать против воли. Связанным и с кляпом во рту в своей спальне среди плюшевых медведей. До конца жизни, если понадобится. Это была одержимость человека лишённого любви тех, кого хотел любить он сам. Акихико испугался сломать Мисаки жизнь, задушить его своей любовью. Он никак не мог выбросить из головы слов Кэйити: а что если он и правда принудил мальчишку? Что если Мисаки остаётся рядом, подчинившись его воле, а не собственному желанию? Усами дрогнул. Он сам заговорил с Мисаки о том, чтобы тот подумал о переезде. Чем больше Акихико хотел удержать мальчишку, тем настоятельней предлагал ему жить отдельно. Он хотел защитить Мисаки от самого себя. Он ревновал Мисаки ко всему, что того окружало. Это был кошмар! Кошмар, от которого не проснуться. Акихико боялся самого себя, он стал нервным, и его нервозность передалась Мисаки. Приступы меланхолии, внезапно находившие на Акихико и побуждавшие его часами молчаливо не выпускать Мисаки из объятий, очень сильно пугали мальчика. Акихико больше не твердил о своей любви, он всё больше мрачнел. И даже стал сдавать рукописи в срок. Мисаки ничего не понимал и был в ужасе. Ведь только недавно Усаги-сан насочинял вагон и маленькую тележку сказок для Такахиро, лишь бы тот позволил младшему брату и дальше жить с ним. Почему же теперь Усами сам выставляет его за дверь? Чем он провинился перед Великим и Божественным? Или… о ужас!... Акихико его разлюбил? Тандемная истерия усугубилась, когда вслед за Харухико в их жизнь вмешался отец благородного семейства. Стало совсем тяжело. На склоне лет глава семейства Усами, Фуюхико Усами, наконец-то вспомнил, что у него есть дети. Он стал проявлять к жизни сыновей повышенный интерес, стараясь компенсировать недостаток внимания, в котором они больше не нуждались. Впервые Мисаки нарвался на папеньку Усаги-сана… в метро. Знакомство вышло настолько идентичным первой встрече с Харухико, что Мисаки усомнился, не дежавю ли. Выяснив, сколь много случайный попутчик значит для обоих его сыновей, господин Усами содрогнулся. Он вообще чуть не поседел, впервые озадачившись личной жизнью своих отпрысков. Ну ладно ещё Акихико. Мальчик всегда был странным, и с богемными наклонностями эксцентричного младшего сына господин Усами давно смирился. Но Харухико! Вот уж от кого не приходилось ожидать подобного рода наклонностей. Если так пойдёт и дальше, семейство Усами останется без наследников. Пусть бы сначала обеспечили его внуками, а потом уже предавались любовным изыскам. Личность Мисаки только добавила нервной дрожи взволнованному папаше. Мальчик – вчерашний школьник, к тому же ещё несовершеннолетний. Добрый, но ни ума, ни фантазии, ни глубины. Было бы понятно, окажись он роковым красавцем, интеллектуалом и вообще незаурядной личностью сродни его сыновьям. А тут просто глупый ребёнок, который даже до сих пор не определился, что ему делать с собственной жизнью. Но рано или поздно он обязательно определится, задумается о семье или просто найдёт кого-то помоложе, и останутся сыновья господина Фуюхико не у дел, но с разбитым сердцем. За старшего Усами-сан переживал меньше, Харухико сильный, в отца пошёл. А вот Акихико… Усами-сану не улыбалось вытаскивать сына из петли или узнать из новостей о перерезанных венах. Это только на вид Акихико - глыба льда, но отец всегда чувствовал в сыне ранимость, помнил, как в детстве тот болезненнее прочих воспринимал все свои потери и каким замкнутым становился. Убегал из дома, избегал семьи. Став взрослым, Акихико оставил семью при первой же возможности и уже насовсем. Теперь господин Усами понял, что в этом была львиная доля его вины. Вот и дружок Харухико, Рюитиро Исака, частенько повторял: «У Акихико такая властная, но в то же время хрупкая натура». Фуюхико Усами желал защитить сыновей и вернуть им родительский долг. А он им определённо задолжал. Но как объяснить детям, что от Мисаки лучше держаться подальше, что Мисаки ходячая проблема? Женить обоих? Для Харухико племянница жены – отличный вариант. Харухико всегда был послушен воли отца, так что может и удастся выбить блажь из его головы. Осталось придумать, что делать с Акихико. Ну чем ему не угодил тот чудесный соседский мальчик, Хироки Камидзё? Ровесник Акихико, красавец, из чудесной семьи, серьёзный, преподаёт японскую литературу в престижном университете. Идеальная пара для Акихико, раз уж его угораздило… Они же с детства были неразлучны. Так ведь нет! Нужно обязательно балансировать на грани скандала! А его не избежать, сумей пресса разнюхать о происходящем. Было очевидно, что на встречу с отцом Акихико добровольно не согласится. Поэтому для начала Усами-сан предпринял попытку воздействовать на Мисаки. При встрече он прямо сказал мальчику, что его присутствие в жизни сыновей обременительно и представляет угрозу. Слова Усами-папы накрепко засели в мыслях Мисаки и ещё больше взволновали его. Но как он мог отказаться от Акихико? От Акихико, наряжавшегося на свидание с ним круче, чем на светский раут; от Акихико, в ожидании его появления часами курящего на морозе; от Акихико, всегда несущего самые тяжёлые пакеты из магазина; от Акихико, играючи отвергавшего дедов наследственный миллиард под предлогом, что на «карманные расходы» он себе и сам заработает. От Акихико. От его Акихико. И всё же каким одиноким и несчастным выглядел Усаги, без сил засыпавший в объятьях любимого плюшевого медведя посреди терриконов книг своего кабинета… Мисаки не мог переломить себя и дать ему больше того, что было теперь. Дальше Фуюхико Усами пришлось действовать исподтишка. Он разузнал о совместной поездке Акихико и Мисаки на горячие источники и тайно увязался за ними. Он хотел побеседовать с каждым из них по отдельности. Первым снова был Мисаки. Господин Усами популярно объяснил мальчику, что он думает об их с Акихико романе. - У вас большая разница в возрасте, и нет общих интересов, - сразу же констатировал Усами-сан. Он искренне пытался дать понять Мисаки, что Акихико навсегда останется хрупким и ранимым ребёнком, для которого отношения с таким поверхностным мальчиком, как Мисаки, слишком опасны. То же самое Усами-сан повторил Акихико: - Мальчишка слишком прост. Между вами пропасть. Вы были по-разному воспитаны. А духовные ценности формируются воспитанием. Я не верю в глубину его чувств. Если это всего лишь развлечение, тогда ладно. Но если ты серьёзно… Забота отца была Акихико приятна, но он не терпел, когда кто-то влезал в его маленький уютный мир, который и без доброжелателей в последнее время трещал по швам. Но батюшка не сдавался. Он дошёл до того, что принёс сыну фотографии предполагаемых невест и прямо при Акихико потребовал от Мисаки, чтобы он бросил его сына. Они так и не расстались, отчаянно цепляясь друг за друга, но и Акихико, и Мисаки были отравлены горькими словами господина Фуюхико. Время шло, и слова стали воплощаться в реальность. По крайней мере, так обоим казалось. Мисаки всё больше искал общества сверстников, Акихико был категорически против. Каждый считал другого эгоистом. Круг ада сделал новый виток, когда в жизни Мисаки появился очередной университетский друг, а к Усами подселился его двоюродный брат – Мидзуки. Это была битва двух собственников. Мисаки бросало в дрожь от кузена Усаги. Мидзуки был юной копией Акихико: светлые волосы, глаза-фиалки – красавец. И книжный червь. У кузенов были общие вкусы и интересы. К Мисаки закралось подозрение, что Мидзуки ненавидел его ещё до знакомства. Такахаси не сомневался, инцест неизбежен. Он не знал, как оттереть братьев друг от друга. Вскоре выяснилось, что Мидзуки был подослан Фуюхико-саном шпионить, и сферу интересов молодого человека определяла та самая кузина Акихико, на которой планировалось женить его старшего брата, а вовсе не сам Акихико. Но факт оставался фактом. Фуюхико-сан по-прежнему не одобряет их отношений. Фуюхико-сан не оставляет попыток избавиться от зеленоглазого недоразумения. Что же Мисаки должен сделать, чтобы стать достойным Акихико в глазах Усами-сана? Да и возможно ли такое вообще? Но жизнь не стояла на месте. Устройство Мисаки на работу в издательство «Марукава», его знакомство с давним кумиром, мангакой Кё Идзюином, и влюблённость последнего в своего преданного поклонника – всё это сводило Акихико с ума. Непрекращающаяся череда эмоциональных размолвок и бурных примирений изматывала его всё больше. Семя, зароненное его отцом, дало на удивление жизнестойкий побег. Он никак не мог отделаться от тревожного чувства, что Мисаки отдаляется от него всё дальше, а прежние методы, с помощью которых он вырывал признания у упрямого мальчишки, не приносили того результата, что мог бы удовлетворить Усами. Теперь ему было мало просто запытывать Мисаки в постели или заставлять его ревновать. Он хотел большего. Нужно что-то такое, что заставит Мисаки раз и навсегда сдаться воле Акихико. Что-то подавляющее, шокирующее… Но что? Ответ он нашёл в двух совершенно не связанных друг с другом, но наиболее поразивших его самого, эпизодах своей жизни. В тоскующем по любви сознании Акихико то и дело всплывали единственная ночь, проведённая им с Хироки Камидзё, и тот бредовый вечер, когда его домогался Кэйити Суми. Поступок Хироки все эти годы не выходил из головы Акихико. Не то чтобы он постоянно думал о нём, но где-то очень глубоко в подсознании мирно посапывали воспоминания о жертвенности Хироки. Время, незаметно для самого Акихико, кристаллизовало эти воспоминания, и теперь, когда они пробудились, это была уже не память о ночи, проведённой с лже-Такахиро, а близость с Хироки, именно с Хироки, а не с кем-то ещё. Когда Акихико осознал это, то решил, что лучшее, что он может сделать – точно так же навсегда поселить свой образ в подсознании Мисаки. И он знал, как ему шокировать Такахаси. Если только один вид Акихико в объятьях Кэйити смог заставить Мисаки с кулаками отстаивать свои права на Усами, что он сделает, когда узнает, что Суми дошёл до конца? Ведь Суми не сможет сдержаться и не похвастаться своей победой перед Мисаки. Акихико решился, подобно Хироки, пожертвовать собой. Это и был ответ. Рождённый в отчаянии, взлелеянный страхом вновь остаться в полном одиночестве, укреплённый разрушительным самокопанием ответ Акихико Усами. Сознательная жертва и неосознанная глупость. Чушь. Бред. Ошибка. Чистая ошибка.***
План был прост. Акихико помогла случайность. Хотя сейчас он не верил в случайности. Ничто в его жизни не было случайно. Цепь событий вела его именно к «здесь и сейчас». Он нарвался на Суми-сэнсэя и Кэйити в лифте, покидая «Марукаву». Вежливо раскланиваясь с сэнсэем, Акихико заметил хищный блеск в глазах его сына. Он смотрел на Усами, как сам Усами смотрел на Мисаки. Плотоядно. По пути к выходу Суми-сэнсэй поздравлял Усами с присуждением национальной литературной премии. У дверей Кэйити пропустил отца вперёд и, замешкавшись, украдкой успел шепнуть Акихико: - Хотел бы я лично поздравить вас, сэнсэй… но вы же не согласитесь на ужин?.. - Хорошо. - ЧТО?! - Свяжись со мной через «Марукаву». Не через Мисаки. Даже не взглянув в сторону Кэйити, Акихико вышел. Поражённый Кэйити замер на месте, не будучи способным поверить услышанному. Они ужинали уже на следующий день, ведь Кэйити боялся спугнуть невероятную удачу. Не понимая причин происходящего, он спешил воспользоваться ситуацией. Кэйити был очень уверен в себе, хоть уверенности ему всегда было не занимать. То, что Усами просил узнать его контакты в издательстве, а не у Мисаки, красноречиво говорило об одном: Акихико хочет скрыть их встречу от Такахаси. Это воодушевляло. И всё же он не смог удержаться от иронии: - Как вам удалось сбежать на целый вечер от Мисаки, сэнсэй? Или Мисаки сам сбежал от вас? - Не перегибай. Акихико был сдержан. Холоднее обычного. Он поддерживал разговор исключительно из вежливости, но обрывал его всякий раз, как Кэйити пытался перевести его на личные темы. Однако кое-что говорило о растерянности Усами красноречивее слов. Он ничего не ел, но много пил. Кэйити только делал вид, что пьёт. Он и без того был пьян одним только присутствием Акихико рядом. Он не понимал, что происходит. Когда после ужина Кэйити предложил воспользоваться одним такси, Акихико не стал возражать. Суми не верил своему счастью. Что это? Не тонкий ли намёк? В такси вместо того, чтобы назвать адрес, Усами ослабил галстук, расстегнул ворот рубашки, откинул голову на подголовник сиденья и закрыл глаза. Кэйти назвал свой. Его сердце колотилось как бешеное. Когда они подъехали к дому Суми и Акихико следом за ним вышел из автомобиля, Кэйити даже смутился. - Усами-сан, почему? - Разве ты не этого хотел? На пороге Акихико пошатнулся и инстинктивно опёрся на плечо Кэйити. Суми понял, что сэнсэй сильно нетрезв, но это его не остановило. Они вошли в дом. - Я хочу увидеть, где ты спишь. В таком традиционном жилище это, скорее всего, будет футон? Кэйити не ответил. Тон Акихико был холодным и насмешливым. - Снова предложишь мне чаю? - А вы хотите? - Нет. Могу я закурить? - Да. Всё это было более чем странно. Суми даже решил дать Усами последний шанс смыться. Он удалился в свою комнату и расстелил постель. Если он вернётся, а Усами уже не будет, он просто ляжет спать. Но Усами не сбежал. Он сидел в гостиной, угрюмо уронив голову в ладони. Светлые волосы скрывали глаза. Он даже не заметил возвращения Кэйити. - Всё ещё хотите увидеть, где я сплю, сэнсэй? Акихико вздрогнул, но тут же поднялся и, пошатываясь, пошёл за Суми. - Всё-таки футон, - ухмыльнулся он, окинув беглым взглядом постель. Он снял галстук, сбросил пиджак на пол. Из кармана выпал мобильник и почти бесшумно проскользил по циновке к постели. Акихико опустился на футон. Кэйити сел рядом. Он хотел расставить все точки. Слишком уж фантастично складывался вечер. - Усами-сан, вы отдаёте себе отчёт, что я не Мисаки? Уступить придётся вам. При упоминании Мисаки Акихико скривился. - Что стало с твоей решительностью, Суми-кун? В прошлый раз ты вопросов не задавал. Акихико устало расстегнул рубашку. Нет, он не искушал Кэйити, его жесты были слишком будничны и бесстрастны. Кэйити показалось, что Акихико сейчас упадёт на постель и сразу уснёт. Усами определённо не был настроен на романтику. Но на неё был настроен Кэйити. Грудь Акихико между полами чёрной рубашки казалась нереально белой, она манила к себе ладонь оценить гладкость кожи. - Чего ты ждёшь? Кэйити не нужно было повторять дважды, он наклонился к Акихико, поцеловал в губы. Коснулся их сначала очень легко, потом более настойчиво. Акихико не ответил на поцелуй. Он думал о нелепости происходящего, о комичности положения, в которое сам себя поставил. Рассуждая же о положении буквально, приходилось признать, что находиться в нём ему не доводилось ни разу со времён ранней юности. С тех пор он набрался опыта и осознал свои предпочтения и желания. То, что происходило теперь, противоречило и первому и второму. Чтобы позволить соблазнить себя, он попытался мысленно вернуться к тому моменту своей жизни, когда лишился невинности. Как ни странно, это были довольно приятные воспоминания: кажется, это был его преподаватель… Акихико не было страшно, было хорошо… впервые кто-то с желанием касался его тела… впервые кому-то было важно его существование… он не сопротивлялся, хоть и был почти ребёнком, значительно моложе соблазнённого им Мисаки… Мисаки… Зачем он вспомнил о нём?! Как не вовремя! Акихико закрыл глаза. Кэйити не мог оторвать своих губ от губ Акихико, безнадёжно вымаливая ими хотя бы один ответный поцелуй. Но Усами был холоднее мрамора. Он просто позволял себя целовать. Ну и пусть! Горький от табака вкус губ Акихико мешался в сознании Кэйити со слабым сладковатым запахом его духов. Этот аромат ударом под дых сбивал его дыхание, но вместо боли Суми чувствовал, как по его телу расползается тягучее, точно мёд, сладострастие. К нему вернулась врождённая дерзость. Он толкнул Акихико, опрокинув навзничь, и решительно навис над ним. - Откройте глаза! - Зачем? - ПОТОМУ ЧТО Я ТАК ХОЧУ! Усами действительно открыл глаза. Широко от изумления. Он всматривался в Кэйити, в своё зеркальное отражение. Это было удивительное в своей противоречивости чувство. Акихико был уязвлён и восхищён. Он схватил Кэйити и силой притянул к себе, ощутил как непокорное, сильное тело сплелось с его собственным. Будто он сумел покинуть пределы своей плоти и обнять её извне. Кэйити всё глубже погружался в разверзшуюся фиалковую бездну. Внезапные объятья Акихико лишили его последних остатков разума. Он жадно вцепился в тело Усами, вжался в него всей силой своих мышц. Его губы ранили шею Акихико болезненными поцелуями. Суми не контролировал себя. Ему было позволено то, на что он не смел даже надеяться. Он со стоном оторвался от Акихико только затем, чтобы избавиться от одежды, мешавшей насладиться долгожданным единением. Акихико не винил в своём поступке алкоголь, всё, что он делал, он делал по собственной воле. Алкоголь всего лишь легковоспламеняющаяся жидкость, он помог разжечь похоть, только и всего. Ведь в том, что происходило, не было ничего кроме бездушного, животного вожделения. Он проводил ночь с красивым молодым мужчиной. Всё. Просто Акихико Усами никогда не везло в любви. С самого раннего детства он испытывал её хронический недостаток. Никому не было до него дела. Полный игнор и сенсорная депривация, с которой прямо сейчас было покончено. Он никогда не дождался бы ни от одного из братьев Такахаси того, что когда-то дал ему Хироки, а теперь давал Кэйити – проникнутых искренними эмоциями, лишённых никчёмной скромности страстных прикосновений. Никто из тех, кого когда-либо любил Акихико, так и не позволил ему почувствовать себя желанным. Так к чёрту все несбывшиеся мечты! Он не сумел в полной мере насладиться страстью Камидзё, так хотя бы сейчас он заберёт всё, что готов дать ему Суми. А Кэйити уже стаскивал с него брюки. Как только они не разлетелись в клочья от его нетерпения? Он спешил ласкать Акихико, совершенно не рассчитывая получить что-то в ответ. Однако обнажившаяся плоть выразительно демонстрировала свою благодарность за ласки. Суми коснулся её языком, и с губ Усами сорвалось гортанное «М-м-м-м-м!». Его выломало судорогой, и он так и не смог справиться с этой дрожью. За годы, проведённые рядом с Мисаки, тело Акихико изголодалось по таким наслаждениям, отвыкло от них и теперь отказывалось подчиняться разуму. Но Кэйити не хотел так быстро доводить его до предела. Ему была важна вовлечённость Усами в процесс, ему не хотелось заниматься любовью со статуей. Он оставил Акихико неудовлетворённым, вновь склонившись над ним и разводя коленом его бёдра. Акихико вскинулся, прижал Кэйити к себе и одним атлетичным движением оказался сверху. Его глаза опасно сверкали. - Оставьте ваши собственнические инстинкты, сэнсэй. Сегодня не вы нападающий, - недовольно прорычал Кэйити. – Мы, кажется, всё обсудили… Это был рефлекс. Усами был возбуждён, а значит, он брал. Великий и Божественный не мог позволить себе раздвигать ноги ни перед кем. Он хмуро выпустил Суми и, перекатившись на бок, отвернулся от него. Кэйити обнял его со спины, прошёлся губами по шейным позвонкам. - Я… я… Кэйити так хотел шепнуть на ухо Акихико «Я хочу вас! Я люблю!», но вдруг осознал, что сказать такое человеку с аристократическим воспитанием и талантом Акихико было бы верхом дурновкусия. Любое облечённое в слова признание было бы сейчас разрушительным. Он всем телом прижался к Усами. Одно лёгкое движение бёдер, и он замер внутри желанного тела. Оно было сильным, таким же сильным, как и его собственное, он взял его без усилий, но оно совсем не подчинялось ему. Суми чувствовал, как напряжена была каждая мышца Акихико, как каждая клетка тела отторгала его. Кэйити боялся шевельнуться. Он ещё крепче приник к Акихико, словно просил помощи и защиты, но не получив ничего в ответ, с силой двинул бёдрами. Чувственность вновь запульсировала по его венам, его руки принялись изучать Акихико. Тело Усами вновь задрожало в ответ на ласки, но по-прежнему бунтовало и отказывало в повиновении. В этот момент перед самым носом Усами зазвонил мобильник. На экране безжалостно высветилось «Мисаки». Акихико дёрнулся и непроизвольно протянул руку к телефону. - Не смейте трогать! – приказал Суми. Он заскрежетал зубами и задвигался быстрее. Телефон звонил непрестанно. Замолкал и начинал звонить вновь. Раз за разом. Акихико ломало. Ему никогда не доводилось испытывать такой жестокой дисгармонии между собственным телом и чувствами. Хотя… Никогда ли? Хироки… Происходящее было пыткой. Он не отрываясь смотрел на то и дело вспыхивавший экран, его рука, протянутая к телефону, бессильно замерла на полу, он знал, что ни за что не ответит на звонок, а его тело… Знакомая двойная спираль. Наслаждение тела и страдание сердца. Утончённое насилие, жестокое блаженство. Суми упивался своей мнимой властью. - Аки… хико… Он кончил, укрощая в объятьях агонизирующее тело Усами. Но этого было мало. Теперь он хотел, чтобы и Усами не отвертелся. Раз уж тот предавал Мисаки, пусть идёт до конца. Кэйити сомкнул губы вокруг возбуждённой плоти Акихико, а тот властно вцепился пальцами в его волосы, направляя и задавая ритм. Скоро всё было кончено. Телефон перестал звонить.***
Акихико молча курил сидя на энгаве. Кэйити стоял за его спиной, замерев в проёме раздвинутых сёдзи. - Что теперь? Будете делать вид, что ничего не было? - Не буду, - равнодушно произнёс Акихико. – Но это больше не повторится. Никогда. - И я, конечно же, должен молчать о случившемся, чтобы Мисаки ничего не узнал? - Как хочешь. Мне ты ничего не должен. Как ты понимаешь, я тебе – тоже. Кэйити онемел. Рыдания подступали к глотке. Безразличие Акихико причиняло боль. В их отношениях совершенно ничего не изменилось. Просто Кэйити использовали. Акихико затушил сигарету, поднялся и молча направился прочь. - Пожалуйста, прости меня, - сказал он, не оборачиваясь, но физически чувствуя на себе взгляд, полный отчаяния. В такси на Усами снизошло озарение. Его поступок никоим образом не привяжет к нему Мисаки. Как такое вообще могло прийти в его голову? Именно теперь он потерял Мисаки навсегда. Если он и поселит свой образ в чьём-то подсознании, то это будет подсознание Кэйити, не Мисаки. Страх расставания так долго терзал его душу, что он совершенно неосознанно сам приблизил конец. Это была защитная реакция разума. Он просто по-идиотски прикрывал глупое решение благовидным предлогом. Или слишком сильно желал не просто любить, но быть любимым. Просто дольше мучиться было невмоготу. Разве не так же поступил когда-то Хироки? Как же можно было тогда не заметить его страданий? Как можно было пройти мимо? Всё, что сделал Акихико – эстафетой передал боль Хироки Кэйити. Разбитое сердце невольно ищет новую жертву, стремясь передать боль через безразличие или предательство. Эта цепь бесконечна. Самая длинная в мире цепь – цепь разрушенной искренности. Кому Кэйити передаст боль Хироки? Хироки. Хироки. Хироки. Проезжая мимо университета Мицухаси, Акихико вдруг заметил, как призраком из вещего сна за окном мелькнул знакомый образ. Нет, это был не призрак. Сердце радостно сжалось. Теперь-то уж точно Акихико категорически отказывался верить в совпадения. Он опустил стекло и крикнул: - Хиро! Камидзё поднял глаза. Свои красивые глаза цвета зрелого каштана. Они были тёплыми.
