- Ты же парень! - Да ну?

Глава 11. Порой кажется, что окунуться в объятия безмолвия — настоящее искусство, а я забываю, как это делается. Совсем недавно я прочитала книгу о равновесных силах. Что чем больше ты будешь с чем-то бороться, кричать, биться головой об стену, тем сильнее судьба ответит на твои попытки и ровном счетом наоборот. Ведь все стремится к равновесию. Если вы боитесь, что не сдадите тест по тригонометрии, то скорее всего учитель выйдет из кабинета на пару минут, а отличница подкинет пару ответов. Глупость, не правда ли? Или нет? Когда ты с усердием начинаешь изучать окружности, радианные меры угла, функции, аркфункции, обратные тригонометрические функции, — боги, сколько функций, — посвящаешь подготовке целую ночь, а в итоге заваливаешь тест из-за недосыпа. Или еще хуже. Оказываешься прикованным к постели на неделю с температурой выше нормы, ведь в последние дни ты только и делал, что спал по три часа, постоянно прибывал в панике, и иногда пропускал приемы пищи. Я это все к тому, что иногда просто нужно перестать строить из себя Тошинори и начать плыть по течению, не окрашивая события эмоциональными всплесками. Однако в реальности это сделать труднее, чем кажется. Мои ладони немного потряхивает, и я уже несколько раз разминала фаланги, чтобы скрыть, как сильно я нервничаю в присутствии мужчины, в чью комнату сама же и пробралась. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, куда бы мне сесть, но здесь нет ничего, кроме одного кресла за рабочим столом, на спинке которого висят несколько рубашек, и кровати, которую я старательно пытаюсь не замечать. Но, если из двух зол, нужно выбрать меньшее, то вместо кресла, чей подлокотник упирается в бедро Эллиота, лучше выберу кровать. Аккуратно сажусь на самый край матраса, заправленного темным покрывалом, стараясь не думать, какое оно божественно теплое. Да, получается плохо, поскольку тишина между нами становится все более неловкой. Стоит ли завести разговор о погоде или лучше просто сделать вид, что меня здесь нет? Было бы глупо на пятый или какой там раз, сдать меня директорату. Но может, я ошиблась и перешла черту, так отчаянно ворвавшись в чужую школу. В очередной раз. — Не хочешь чай или кофе? Из меня вырывается облегченный вздох. Это очень хорошее начало. — Чай, пожалуйста. — Черный или зеленый? — Эллиот подходит к окну, где на подоконнике стоят электрический чайник и небольшая капсульная кофемашина. — Есть с мятой, апельсином, чабрецом, клюквой. Могу добавить корицу или мед, если у тебя нет аллергии. Так же могу добавить сливки, но есть только сухие. — Вы серьезно? — спрашиваю я, не в силах оторвать скептический взгляд от его склада с провизией. Он достает две кружки из тумбочки и там же стоят несколько банок добавок с подписанными от руки наклейками и их количество явно больше, чем заявлено. Если бы вся ситуация не была одним гигантским шаром неловкости, то уже перебирала бы сиропы, в надежде узнать, есть ли там соленая карамель. — Мы в Англии. Его улыбка вызывает у меня нечто похожее на смешок, но я быстро подавляю его. Пожимаю плечами и оставляю выбор за ним. Не могу отрицать, что атмосфера постепенно улучшается. Эллиот ставит чайник, а себе достает капсулу с кофе, на упаковке которой изображены три зернышка, обозначающие крепость напитка. — Готова поспорить, что вам просто надарили чайные коллекции на день преподавателя, но сами предпочитаете кофе. — Я просто из Дании. Сахар? — Одну ложку. Аромат свежезаваренного кофе перемешивается с мятными нотками и сливочным послевкусием. Можно стать учителем хотя бы ради того, чтобы иметь безграничный запас сливок у себя в комнате. Не нужно каждый раз спускаться в столовую и подкупать повариху лимонным тартом за дополнительную порцию мятного сиропа. — О! Вы читаете современные романы? — Я вскакиваю на ноги, вновь возвращаясь к стеллажу. Мой взгляд случайно цепляется за знакомую обложку. Неужели за фасадом таинственного сурового юноши скрывается поклонник историй о нежной и всепоглощающей любви? Не могу представить, как его лицо меняется с приближением той самой горячей сцены, но почему-то захотелось это представить. — Так сейчас мы поговорим о литературе? — Его голос близок ко мне. Как и ароматный чай, приготовленный специально для меня. Я улыбаюсь одними губами. — Туше. Аккуратно забираю кружку из его протянутой руки, старясь не касаться его пальцев. И надеюсь, что это не выглядит странно. В любом случае, лучше так, чем случайно перевернуть чай вверх дном и после верещать о своей неуклюжести. К тому же мне негде будет застирать его рубашку в случае коллапса. Мой рот наполняется чем-то удивительным. Легкая сладость обволакивает рецепторы, а свежесть мяты заставляет произнести вслух что-то неразборчивое, вот настолько это замечательно. Если он школьный маньяк, то выбрал идеальную стратегию по завоеванию моего сердца. И бдительности. — Почему вы переехали из Дании? — Семейные обстоятельства, — без колебаний отвечает он, возвращаясь к столу и освобождая мне пространство. Вот как. Не то, чтобы я надеялась сразу стать закадычными друзьями, но, в конце концов, не могла же я начать с вопроса на запретную тему. Как-то же люди узнают друг друга получше. — Я вот родом из Сакраменто. Но после смерти матери ближайшим родственником оказалась ее сестра. А с тетей, да, собственно, со всей ее семейкой, отношения не задались, поэтому вскоре меня перевели в интернат, чтобы избежать конфликтов и неприятностей. Новая обстановка была для меня непривычной, но я старалась приспособиться. Однако, — я осекаюсь, когда замечаю, что он уже довольно долго не отводит от меня взгляда. — Знаете, забудьте. Вы приготовили для меня невероятно вкусный чай, а вся эта комната почти копия моей комнаты в общежитии. Здесь довольно уютно. Так что, если вы всё же собираетесь меня отчитать, как подобает учителю, сейчас самое время начать. В противном случае я могу начать неправильно понимать наши отношения. — Почему ты здесь, Ребекка? Его вопрос застает меня врасплох. — Почему ты здесь, Ребекка? — спрашивает Грувиелле. — Мои опекуны решились на это, не я. Чтобы я оказалась как можно дальше, и не смогла нанести непоправимый вред безупречной репутации семьи Тэй. Но миссис Грувиелле отрицательно качает головой. — Давай подумаем о том, почему именно ты оказалась в такой ситуации. — Вы же уже знаете, моя подруга… — Нет, — перебивает Эллиот, — почему ты здесь? — У этого вопроса есть правильный ответ? Он усмехается, не слишком впечатленный моим контраргументом. Но кажется, я начинаю понимать, почему люди так любят отвечать вопросом на вопрос. Чтобы не отвечать на него в принципе. Я поджимаю губы и отворачиваюсь, не дожидаясь, что он скажет. Глаза лихорадочно начинают что-то искать. — Эту книгу я конфискую. — Пытаясь сменить тему, я тянусь к книжной полке, где стоит нашумевший бестселлер. Мои пальцы лишь касаются золотого корешка, как вдруг к стеллажу по обе стороны прижимаются мужские ладони. Я оказываюсь зажатой между его рук, в ловушке. — Совсем недавно ты говоришь, что мы больше не встретимся. А спустя пять минут стучишься в мою дверь под предлогом помощи подруге. Обычно я легко взаимодействую с учениками, но тебя понять не удается, — тихо говорит Эллиот. Потому что я сама себя не понимаю. И обычно пустых слов на ветер не бросаю. Однако удача явно повернулась ко мне задницей, а подруга еще и сняла с нее штаны. Но не могу же я сказать именно это. — Я бы с удовольствием ушла прямо сейчас, но отчисляться еще не планирую, — так же тихо отвечаю ему, поражаясь, как голос остается ровным, а ноги до сих пор держат это бренное тело. Его руки напрягаются. — Я не просто учитель, Ребекка, но еще и взрослый мужчина. Ты точно продумала все, прежде чем вломиться сюда? Он не прикасается ко мне, но я ощущаю его теплое дыхание над своим плечом и тонкий аромат его одеколона. — Если бы вы хотели что-то сделать, сделали бы это еще в прошлый раз. Секундная тишина между нами настолько оглушительна, что любой бы в комнате услышал, как неистово бьется мое сердце. — Не забудь вернуть книгу, — хрипло произносит Эллиот и чувство натяжения пропадает. Он отходит, а я медленно выдыхаю и снимаю книгу с полки. Мы больше не разговаривали, но нам и не пришлось. Время близилось к ужину, и все общежитие направилось в столовую, оставив коридоры пустыми. Мне не нужно было прятаться или спешить — вокруг царила тишина.

***

Не знаю, сколько уже лежу, бездумно уставившись в потолок, словно он может рассказать мне что-то важное. Время теряет свое значение, и я не могу сказать, вышло ли уже солнце, ведь небо полностью окутано тяжёлыми серыми тучами. Возможно, я лежу так уже пару часов, но ощущение времени расплывается, как туман. В голове лишь легкая тревога о том, что вот-вот прозвенит будильник. Он нарушит тишину и заставит меня вернуться в реальность, от которой я так хочу сбежать. Ненавижу школу. Дверь тихо приоткрывается, и в комнату входит Анна, аккуратно катя за собой нежно-розовый чемодан. Я мельком наблюдаю, как она бросает его у порога, и не утруждает себя снять пальто. Легонько ступая, она подходит к моей кровати и присаживается на колени перед матрасом, словно готовясь поделиться чем-то важным. В этот же момент раздается звонок моего телефона, и я, не испытывая ни малейших угрызений совести, открываю входящее сообщение. «Как тебе книга?» — читаю я и, словно ошпаренная, отбрасываю телефон в сторону. — Можешь ответить, — говорит Анна, — мне все равно не хватило и недели, чтобы придумать достойное извинение перед тобой. Телефон вновь начинает звенеть. «Просто хочу убедиться, что ты вернешь ее. Она по-своему мне дорога» «Верну», — быстро печатаю в ответ, надеясь, что этого будет достаточно. — Как твоя семья? — прочищая горло, спрашиваю у Анны, приподнимаясь в кровати. Ее руки и голова неподвижно лежат на краю матраса, а взгляд отрешенный, словно она еще не до конца осознала, что произошло. На прошлой неделе приехали ее родители, чтобы преподнести ужасную новость и забрать ее ненадолго. Ее бабушка скончалась, а она любила ее всем сердцем. Даже сейчас ее лицо бледное, уставшее, но слез нет и боюсь представить, сколько ей пришлось выплакать на похоронах. — Стараются делать вид, что ничего не случилось, — вздыхает она, — слушай, насчет того дня… Нас прерывает телефонный звонок. На экране высвечивается надпись «Недоучитель» и в этот момент я чувствую, как сердце замирает. Боюсь представить сколько эмоций успело отразиться на моем лице за долю секунды: от удивления до раздражения и даже легкой паники. Лихорадочно нажимаю на кнопку сбросить, но только с третьей попытки трель, наконец, прекращается. На первую зарплату куплю телефон получше. И вообще, какого черта ему приспичило звонить? — Извини, что ты говорила? — хрипло говорю я, возвращая внимание к Анне. Голова немного кружится. — Нет, это я хочу извиниться, — выдыхает она, — за то, что тебе вновь пришлось прикрывать меня. Мне правда жаль. Я поступила необдуманно. — Кто бы мог знать, что все звезды сойдутся именно в тот день? — легонько улыбаюсь ей в ответ, в надежде оставить эту проблему в прошлом. Мне не нужны извинения. Мне просто нужно забыть обо всем и сконцентрироваться на учебе. Приходит очередное сообщение. Я игнорирую его, продолжая диалог с Анной, пытаясь сосредоточиться на нашей беседе, но вскоре сообщения начинают приходить одно за другим, словно назойливые мухи, не желающие оставлять меня в покое. — Да что ж такое? — рычу я, намереваясь вырубить телефон в конец, чтобы избавиться от этого навязчивого звука, который только раздражает. «Ты прочитала все горячие сцены?» — появляется очередное уведомление, и я закатываю глаза. «Скажи, что нет. Ведь на книгах не просто так ставят маркировку 18+». «Знаешь, я не в ответе за твою сломленную психику». Вот придурок. Мне что, по-твоему, пять лет? Я не собираюсь быть твоей мишенью для шуток и провокаций. — Ты переписываешься с Томосом? — внезапно спрашивает Анна, поднимая брови и смотря на меня с легким недоумением. Я приоткрываю рот, но голова настолько пуста, что вообще не знаю, как стоит из этого выкручиваться. — Что-то типа того, — в итоге произношу я. — Я знала, что что-то происходит! Когда это началось? В день посвящения или, когда ты забирала кулон? Вы возобновили дружбу или решились на что-то большее? Знай, я всегда буду на твоей стороне. Теперь моя очередь тебя прикрывать. — Она воодушевленно хлопает в ладоши, а я понимаю, что вырыла себе глубочайшую яму. Чувствую, как внутри все закипает от раздражения, и понимаю, что мне нужно срочно разобраться с этой ситуацией. — Погоди, это немного не… — Ты красная до ушей, — хихикает Руми. — Явно уже начали переписываться с откровенным характером. Она поднимается на ноги и начинает порхать по комнате, словно и не проводила всю неделю в трауре. Выхватывает свою форму из шкафа вместе с полотенцем и говорит, что направляется в душ, не забыв добавить, что оставляет меня, чтобы я спокойно насладилась уединением. Я утыкаюсь головой в колени, готовая прокричать, как ненавижу этот мир. В голове роятся сумбурные мысли, и чувствую, как слезы подступают к глазам, готовые вырваться наружу. Но вдруг звук будильника, резкий и настойчивый, останавливает меня, как холодный душ. Он пронзает тишину, заставляя вернуться к реальности, отрывает от мрачных размышлений и напоминает о том, что жизнь продолжается, несмотря на все трудности. Я вздыхаю, поднимаю голову и пытаюсь собрать свои мысли, готовясь к новому дню, который, возможно, принесет хоть что-то хорошее.