Свои вселенные
13 июля 2017 г., 20:39
Через час в палату зашла Оливия Уайт. Она застала Намджуна за чтением. Тот сделал инстинктивный жест, поправляя невидимые очки, отложил книгу и встал, направляясь за женщиной. Она не стала говорить, зачем пришла, по двум причинам: Намджун все понял без слов, и не хотелось будить спящую Джейн. По дороге в кабинет лечащего врача доктор Уайт попросила, чтобы Тэхен вышел, так как это важно и для знакомства, и для составления плана лечения. Она кратко объяснила, что все проблемы взрослых людей пускают корни глубоко в детство — именно в нем кроется причина всех бед. Насилия всевозможного рода, унижения, оскорбления, пережитые травмы… Все может сказаться на психике человека и сформировать его сознание, которое априори не может быть нормальным в силу пережитых событий. Мозг вырабатывает защиту, заставляя сознание прибегать к различным ухищрениям: создание других личностей, выдуманная глухота или немота, слишком развитое воображение, когда человеку кажется, что он попадает в другие места, отличные от реальности, и прочие методы, способные оградить индивидуума от нападков со стороны окружающих. «У нас лечится парень по имени Кристофер, в котором живет глухой мальчик, — сообщила Оливия, когда они с Намджуном ехали в лифте. — В детстве его постоянно ругали, на него кричали и оскорбляли, поэтому появился Жан. Так он прозвал своего защитника. В моменты скандалов мальчик выходил и молча стоял, видя, как над ним возвышаются взрослые и шевелят губами, а когда крики прекращались, Кристофер просыпался и уже сидел в своей комнате, будто ничего и не было». Из всего сказанного Намджун понял, что очень важно бережно обращаться с детьми и не ломать их неокрепшую, шаткую психику.
На двери, перед которой остановился Намджун, висела табличка «Доктор Уильям Харпер». Парень понял, что они пришли, и разбудил Тэхена. Тэхен захлопал глазами, осматриваясь по сторонам, и пытался понять, как он здесь оказался, но голова была заполнена многочисленными провалами и темнотой. Он увидел доктора Уайт, которая улыбалась ему и говорила, что пора знакомиться с его лечащим врачом. Они зашли в кабинет, и юноша увидел молодого мужчину, сидящего за столом. На нем были халат, белая рубашка, сиреневый галстук и очки в тонкой оправе. «Наверное, всем докторам положено носить очки», — подумал Тэхен, усаживаясь в кресло напротив мужчины. Оливия представила их друг другу, пожелала удачи и удалилась, закрыв за собой дверь.
— Ну здравствуй, Тэхен, — улыбнулся врач. — Как ты уже понял, я буду твоим лечащим врачом. Зовут меня Уильям Харпер. Как ты себя чувствуешь?
Доктор видел, как трясся его пациент. Тэхен старался выглядеть спокойным и невозмутимым, но бегающий по кабинету взгляд и дрожащие колени и губы выдавали его с потрохами. Он громко сглотнул, медленно выдохнул и наконец осмелился посмотреть Харперу прямо в глаза. Тэхен хотел понять, стоило ли ему опасаться этого человека или ему можно довериться?
— Не бойся, я хочу тебе помочь. Мы должны определиться, в каком направлении нам следует двигаться в нашем лечении, — спокойно и негромко сказал Уильям. — Ты знаешь, почему тебя направили к нам?
— Кортни сказала, что меня хотели посадить за убийство отца, — Тэхен крепко сжал пальцами свои штаны, — но я этого не делал. Я не помню ничего из того, в чем меня обвиняют.
— Как думаешь, кто мог это сделать? Кто тебя подставил?
— Я не знаю. У меня не было друзей или врагов… Я никому не делал зла, — Тэхен пожал плечами.
— Почему у тебя не было друзей? — доктор Харпер посмотрел на пациента поверх своих тоненьких очков.
— Со мной никто не хотел общаться, все считали меня странным. У меня было двое друзей, но мы перестали общаться, и я не знаю, почему. Мне кажется, я делаю плохие вещи и не помню о них.
— Именно поэтому ты здесь. Мы поможем тебе разобраться в твоей проблеме, — мужчина быстро пролистал заключения, написанные доктором Уайт и доктором Рошаном, кивнул сам себе и отложил их в сторону. — Ты не замечал за собой никаких… особенностей?
— Если честно… — Тэхен смущенно опустил глаза и заговорил тише. — В детстве у меня был друг, которого никто кроме меня не видел, но потом он куда-то подевался. А еще я иногда слышу голоса в своей голове… и музыку.
— Что они тебе говорят? Ты их понимаешь?
— Не всегда. Иногда их очень много. Они спорят, шумят, а потом тишина. Но бывает, что я слышу советы от них: как поступить, что сделать, что сказать. Я никому не рассказывал об этом, потому что боялся. Однажды… — Тэхен запнулся, словно кто-то насильно заставил его замолчать, зашевелил губами, промычал что-то несвязное, а потом неожиданно откинулся к спинке кресла, устраиваясь в нем поудобнее. — Док, Вы пользуетесь добротой и наивностью Тэхена…
Уильям Харпер сразу понял, что к нему вышла одна из личностей Тэхена. Успев изучить его биографию и представленные заключения, доктор предположил, что перед ним находился Чимин или Хосок. Намджун был интеллектуалом и крайне вежливым и не стал бы начинать диалог в подобной форме, а Юнги взорвался бы сразу, если бы ему удалось завладеть сознанием создателя.
— Не напрягайте мозги. Меня зовут Чимин. Тэхен может слишком много разболтать, поэтому вышел я.
— Слишком много разболтать? — улыбнулся доктор, складывая пальцы пирамидкой. — Значит, тебе есть что скрывать, Чимин?
— Не Ваше дело, — парень забросил ногу на ногу и стал ею качать. — Почему Вы поместили нас в одной палате с девушкой? Разве это не противоречит правилам?
— В нашей клинике царят свобода и демократия. Мы выступаем за то, чтобы пациенты чувствовали себя максимально комфортно без давления больничных атмосфер. Как в обычной жизни, — мужчина внимательно посмотрел на изменившееся лицо пациента. — Тебе неуютно рядом с Джейн?
— Да, черт побери, потому что я хочу ее! — повысил тон Чимин. — Если Вы не глупец и успели узнать, кто я такой, то должны понимать, что мне нужно время. Я должен выходить и общаться с ней, потому натура у меня такая. Таким меня создал Тэхен. Мне нужно женское внимание, и когда рядом оказывается привлекательная особа, а меня насильно держат в темноте, я схожу с ума!
— Хорошо, что ты понимаешь это, а не слепо следуешь инстинктам. Тебя держит Намджун, верно?
— Да, он контролирует всех нас. Он решает, кому выходить, а кто должен свалить. Это он узнал о существовании всех нас, и поэтому стал негласным лидером.
— А он знает ваши биографии? — поинтересовался доктор Харпер. — Он мог бы рассказать ваши истории, историю Тэхена?
— Конечно, а Вы как думаете? — Чимин усмехнулся, сложив руки на животе. — Он владеет всеми сознаниями сразу. Он может прочесть наши мысли, узнать, что было, что происходит, но порой, если сильно постараться, от него можно многое скрыть.
Уильям сдержанно улыбнулся. Описание Чимина в заключениях было на все сто процентов правдивым. Этот ловкий и хитрый парень, казалось, мог провернуть любую аферу, и говорил он очень складно. Его хотелось слушать, ему хотелось верить. Под это влекущее обаяние попадал каждый — и мужчины, и женщины, и дети, — но его сила могла проявить себя и не в хороших ситуациях. Кто знал, на что способен человек, умеющий выкрутиться даже из самых трудных ситуаций и заболтать кого угодно? Доктор Харпер осознавал это и не собирался попадать на умело заброшенную удочку. Много рыб попалось на сей крючок, но с профессиональным психиатром такой трюк, увы, не удастся.
— Значит, ты что-то скрываешь от Намджуна? — доктор слегка прищурился.
— И не я один. Вы думаете, мы все такие чистые, прозрачные и невинные перед ним? — парень засмеялся. — У каждого свои скелеты в шкафу.
— Может, поделишься со мной? Ты мог бы помочь Тэхену пойти на поправку, если откроешься передо мной.
— Простите, док, но у вас нет шикарного бюста и ног от ушей. Мне нет резона любезничать с Вами.
— Что ж, таким меня создала природа, — улыбнулся Уильям, но в следующую же секунду эта улыбка пропала с его лица, потому что Чимин вскочил на ноги и стал метаться по кабинету. — Что случилось?
Но Чимин не ответил. Он хмурился, сжимал кулаки и шевелил губами. Сначала его речь была тихой и неслышимой, зато потом по мере закипания злости внутри него парень срывался и переходил на крик. Он разговаривал вслух с самим собой, ругался на безответственность и халатное поведение. Тона его голосов, как и интонации, менялись, а вместе с этим стали меняться и выражения его лица. Харпер догадался, что их разговор услышал Намджун и теперь ругал Чимина за то, что он и другие личности регулярно что-то скрывали от него. Внезапно парень остановился, вздохнул, провел рукой по лицу и положил руки на бедра.
— Я с ума с ними сойду, док… — юноша покачал головой и обернулся, чтобы с улыбкой посмотреть на врача. — Водички можно?
— Да, вон там стоит кулер, — Уильям указал на нужный объект и задумчиво стал постукивать ручкой по своему подбородку. — Как тебя зовут?
— Хосок!
Доктор наблюдал за тем, как Хосок энергично подошел к кулеру и, пританцовывая, налил себе воды, быстро осушил стаканчик и ловким движением закинул его в стоящее рядом мусорное ведро. Затем парень вернулся на свое место, плюхаясь в кресло. Он не переставал улыбаться и излучать хорошо ощутимое тепло, наполненное светлой энергетикой. Психиатр это хорошо чувствовал и даже был рад, что к нему вышла открытая и дружелюбная личность.
— Что произошло, Хосок?
— Намджун услышал, о чем говорил Чимин, и сорвался на него. Он постоянно ругается то с Чимином, то с Юнги… Эти двое вечно что-нибудь да натворят.
— А остальные?
— С остальными проблем нет, — Хосок шмыгнул носом и пожал плечами. — Чонгук не создает лишних проблем, я стараюсь никого не огорчать, а Сокджин вообще не любит выходить. Он погружен в искусство и говорит, что не желает ни с кем контактировать.
— Тогда почему Сокджин относится к нежелательным?
— Потому что он не приносит пользы, — Хосок с сожалением поджал губы, медленно качая головой. — Его создал Намджун с целью получить интересного собеседника, а вышел самовлюбленный нарцисс, интересующийся исключительно искусством.
— Может, вам стоит применить его навыки в реальной жизни? Тэхен мог бы обрести интересную творческую профессию, — предположил доктор Харпер.
Хосок задумался, и это не осталось без внимания Уильяма. Мужчина понял, что задел нужную точку, и теперь ждал реакции. Хосок извинился и сказал, что ему нужно кое-что обсудить с остальными. Сначала он закатил глаза, дернувшись, а после, закрыв их, стал беззвучно двигать губами. Пока шел разговор с другими личностями, доктор Харпер делал заметки в своей тетради и старался не отвлекаться от происходящего перед ним зрелища. Спустя пару минут Хосок вернулся.
— Намджун согласен подумать над Вашим предложением. Оно его заинтересовало.
— Что же, это радует, — Уильям улыбнулся. — Я понял, что Чимин пытался что-то скрыть от меня, когда говорил Тэхен. Ты не знаешь, что именно?
— Было бы нехорошо с моей стороны выдавать его, док. Вы же врач, так уговорите его рассказать обо всем.
— Я смотрю, между вами отношения как в одной большой семье, и весьма похвально, что вы относитесь друг к другу с уважением, — подчеркнул доктор Харпер.
— Такое не всегда случается. Бывает, что мы ненавидим друг друга и специально хотим подставить, — Хосок вздохнул, поднимая глаза к потолку. — Причем не только себя, но и Тэхена.
— Хотелось бы знать поподробнее.
— Чимин мне голову оторвет… — кусая нижнюю губу, парень хмурился и обдумывал, стоило ли ему рассказывать тайны другой личности, но если таковое требуется лечению и это нужно ради спасения Тэхена, то он готов пойти на такой риск. — Как я уже говорил, мне не хочется подставлять Чимина, но я расскажу, потому что я хочу помочь и нам, и Тэхену. Однажды, когда Чимин владел реальностью и шлялся по стрип-барам, ему удалось соблазнить женщину, которая была старше него, но это было неважно, потому что она была настолько красива, что возраст не имел никакого значения. И во время полового акта Чимин захотел поиздеваться над Тэхеном и отомстить ему за все его ужимки, нерешительность и все то, что мешало Чимину знакомиться и развлекаться с девушками. И он вышел — просто взял и вытолкал Тэхена вместо себя. Представляете, что с ним было, когда он проснулся и обнаружил, что занимается сексом с незнакомой женщиной, вдвое старше него? Намджун после такого наказал Чимина и записал в «нежелательные», но спустя месяц все-таки снова позволил ему выходить на свет. Как оказалось, Чимин может не только с женщинами спать, но и включать блестящую смекалку, когда это было нужно.
— А ты не помнишь, когда именно появился Чимин?
— Об этом Вам лучше поговорить с ним, док, я не могу отвечать за него. Я и так сболтнул лишнего…
— Он выйдет ко мне?
— Думаю, что нет. Они с Намджуном выясняют отношения, и их лучше не трогать. Я могу позвать Тэхена, если нужно.
— Нет, на сегодня, пожалуй, хватит, — доктор Харпер улыбнулся и снял очки. — Будем постепенно подходить к знакомству и решению проблемы. Медленно, но верно. Я получил информацию и буду с ней работать, а пока ты можешь идти.
— Хорошо, док, спасибо!
По дороге в свою палату Хосок столкнулся с людьми, обитающими в стенах клиники доктора Уайт. Маленькая компания пациентов сидела в коридоре на диване и креслах и смотрела историческую передачу, кто-то играл в шахматы, пожилая женщина вышивала крестиком и что-то бормотала себе под нос. Обстановка была не как в больнице, а как в одном из домов отдыха, куда приезжают люди, чтобы подлечить здоровье, отдохнуть от рутины и просто приятно провести время. Хосок даже улыбался, глядя на эту умиротворенную атмосферу, и все бы ничего, если бы не пара буйных молодых людей, нарушивших спокойную гармонию. Они вышли из своей палаты (точнее, вылетели) и стали кричать так, что хотелось закрыть уши и поскорее сбежать из этого кошмара. Парни строили друг другу рожи, толкались и едва сдерживали себя, чтобы не начать драку, и это была далеко не шуточная потасовка. На шум прибежали санитары, скрутили зачинщиков смуты и потащили их в конец коридора, где затолкали в комнату и заперли дверь. Спустя пару секунд пришла медсестра с двумя смирительными рубашками в руках и скрылась там, откуда доносились ненормальные крики и визг. Хосок молча смотрел на все это и думал о том, что ему совсем не хочется становиться свидетелем подобных сцен. Он ушел, и проснулся Тэхен. Парень заморгал, потрогал свое лицо и осмотрелся. Медсестра успокаивала незнакомую ему старушку, которая выронила пяльцы и иголку с ниткой и качалась взад-вперед, закатив глаза, люди, играющие в шахматы, замерли и смотрели с открытыми ртами на нее, а компания, сидящая напротив телевизора, продолжала слушать пожилого профессора, рассуждающего на тему осенних посадок. Испугавшись, Тэхен было рванул в свою палату, но он растерялся, так как не помнил, куда именно ему следовало идти. Он не знал, где находилась его комната, а просить помощи у персонала он не хотел.
— Потерялся? — женский голос сзади заставил Тэхена обернуться. Рядом с ним стояла молодая медсестра. — Как тебя зовут?
— Тэхен, — ответил парень. — Я не знаю, где моя палата.
— Пойдем, я тебя отведу, — улыбнувшись, девушка мягко взяла пациента под локоть, развернула его в нужном направлении и повела к палате.
Когда Тэхен понял, что ему придется делить комнату с девушкой, он стушевал и хотел выбежать обратно, но медсестра сказала, что все хорошо и не нужно бояться. Она попросила его не нервничать и пообещала, что принесет лекарство, а пока можно чем-нибудь заняться или просто отдохнуть. «Только не шуми, не буди Джейн», — попросила медсестра и ушла. Теперь Тэхен знал, как звали его новую соседку. Он тихо сел на кровать и стал блуждать взглядом по палате, оценивая, насколько она уютная и будет ли ему здесь удобно. У него появился новый дом, появятся новые знакомства. Здесь должны помочь и дать ему понять, почему он не такой, как все, откуда берутся эти странные голоса в его голове, почему он теряет время и многого не помнит. Тэхен чувствовал, что в этой клинике ему не причинят вреда, и успокоился, позволив себе лечь под одеяло, но ему было страшно закрывать глаза, ведь каждый раз, когда он это делал, он просыпался в незнакомых местах и его либо ругали, либо заставали за вещами, которые он не собирался делать. Или же ему говорили то, чего он не знал и знать априори не мог. Люди утверждали, что он сделал то и то, а он этого не делал. Люди задавали странные вопросы и требовали ответов, которые Тэхен, увы, дать не мог. И так всю жизнь. «Что же со мной не так?..», — спросил себя мысленно парень и услышал бархатный мужской голос. Резко вскочив, Тэхен стал осматриваться и громко дышать. От прежнего мимолетного спокойствия не осталось и следа, и ему на замену пришла прежняя тревога. «Успокойся. Медленно вдохни и медленно выдохни, — говорил голос в голове. — Ляг и закрой глаза, все хорошо».
— Кто здесь?! — прикрикнул Тэхен, охваченный паникой, и стал заглядывать под кровать, под подушку, даже пробежался по комнате, уже не боясь разбудить спящую девушку, которая зашевелилась под одеялом.
— Я в твоей голове, остановись, — голос стал более твердым и повелительным. — Ты сейчас разбудишь Джейн. Ложись в кровать и ни о чем не думай. Здесь тебе помогут.
— Но кто ты? Почему это происходит со мной? — не унимался Тэхен, и тогда Намджуну пришлось выйти вместо него, чтобы он не навел здесь лишнего шума.
В этот момент вернулась медсестра с подносом в руках, на котором стоял прозрачный стакан с водой и маленькая баночка с двумя пилюлями. Девушка попросила выпить эти таблетки, не нервничать и лечь спать. «Скоро будет ланч, мы тебя позовем», — сказала она, глядя на то, как Намджун послушно кладет лекарство в рот и запивает их, но стоило медсестре уйти, как он выплюнул таблетки, раздавил их ногой и забросил под кровать. Намджун был противником всевозможных успокоительных и психотропных средств. Он доверял исключительно проверенным источникам и не мог подвергать ни Тэхена, ни себя, ни других опасности. Он знал, какими таблетками обычно пичкают в подобных клиниках, и не собирался превращаться в безвольный овощ.
Сокджин завладел реальностью, когда Намджун уснул. В палате было тихо и тепло, светило солнце, пробираясь внутрь сквозь тонкие шторы, и если открыть окно, то можно услышать приятный шум улицы: отдаленные голоса, пение птиц, проезжающие мимо машины, шуршащий звук метлы, которым персонал подметает дорожки… Но Сокджин делать этого не стал. Он вышел из комнаты, попросил у одного из санитаров принадлежности для рисования и, получив нужное (листы, карандаши и краски), сел за стол, который находился как раз рядом с окном. Он мог бы нарисовать красивый пейзаж, эту комнату или все, что мог вспомнить или вообразить — с его-то способностями, — но снова сделал то, что любил и умел лучше всего. Когда медсестра зашла в палату спустя час и увидела, что пациент рисует, спросила: «Кто этот красивый юноша?».
— Это я, — ответил Сокджин.
Во время ланча Сокджин так и не смог найти из представленного ассортимента еды то, что ему пришлось бы по вкусу. Он раскритиковал все предложенные блюда, сказал, что не собирается питаться помоями и ушел в свою палату, где продолжил рисовать. Джейн уже не было — видимо, тоже ушла есть «помои». Обрадовавшись, что он сможет побыть один, Сокджин полностью погрузился в свое творчество и не заметил, как дверь за ним хлопнула, а в палату вернулась его соседка.
— Не понимаю, как таким можно питаться… — вздохнул Сокджин и обернулся, чтобы проследить за девушкой. Она медленно шла к кровати и словно не замечала его. — Слышишь меня?
— Да, Чимин, слышу, — закивала та. — Мне нравится местная еда.
— Чимин? — парень скривился. — Как можно спутать МЕНЯ и эту похотливую посредственность? Я Джин.
Джейн остановилась. Она испуганно посмотрела сначала на кровать, потом в окно и медленно перевела взгляд на стол, но отчего-то не хотела смотреть Сокджину в глаза. Девушка обняла себя за плечи руками, чтобы унять охватившую ее дрожь, и слабо улыбнулась.
— Значит, вас двое?
— Вообще, нас пятеро… точнее, шестеро, — лицо Сокджина исказила гримаса недовольства, — но я такой один.
— Доктор Уайт не предупреждала меня, что я буду находиться в одной палате с шестью мужчинами, — Джейн нервно усмехнулась и попятилась назад, пока не наткнулась на преграду в виде кровати, на которую и упала в силу своей неосторожности.
— Аккуратнее, — хмыкнул парень и только собрался вернуться к рисованию, как его с силой оттолкнул в тень Хосок и вышел вместо него. — Кто тебя просил ее пугать?! И как ты обращаешься с ней?!
Возмущенный поведением Джина, Хосок встал из-за стола и подошел к девушке, чтобы помочь ей подняться и спросить, все ли с ней хорошо, но стоило ему увидеть ее лицо, как он застыл с открытым ртом, держа ее руки в своих. Хосок вспомнил ее. Он видел эту девушку раньше, когда впервые встретился с доктором Уайт. Он бродил по коридору, разглядывал плакаты, висящие на стенах, а потом заметил в одном из кабинетов, дверь в который была открыта, девушку — с ней беседовал доктор и рекомендовал прибегнуть к лечению.
— Все хорошо? — робко спросила Джейн, поднимаясь и садясь. — Я бываю неловкой, прости.
— Не извиняйся, — отмахнулся Хосок, отгоняя от себя и удивление, и лишние мысли. — Давно ты здесь?
— Я попадаю сюда периодически. Сначала меня отпускают, а потом выясняется, что было бы неплохо еще подлечиться… — девушка пожала плечом. — Твой голос, он… как будто изменился. Это бывает. Со мной тоже случаются перепады настроения, но ничего. Доктора дают успокоительные, после которых все напряжение как рукой снимает.
— Как ты сюда попала? Расскажешь? — Хосок сел рядом с Джейн на кровать и заметил, что она дернулась и отсела от него подальше, чтобы их руки не соприкасались друг с другом.
— Это долгая история.
— А я и не тороплюсь, — парень весело улыбнулся.
— Я расскажу тебе как-нибудь потом. Всем вам, — Джейн повела рукой в воздухе, как бы указывая на других людей, которые находились в комнате, но кроме нее и Хосока никого не было.
Хосок не понял, о чем толковала девушка и почему она себя так вела, но он не стал более мучить ее вопросами и лишь пожал плечами. Он не собирался давить на Джейн или вытягивать информацию из нее клещами. Захочет — расскажет, а он всегда с радостью выслушает, поддержит и скажет нужные слова.
— Может, ты хочешь почитать? Дать тебе книгу? — Хосок встал с кровати и направился к книжному шкафу.
— Да, было бы неплохо, только… — Джейн замялась, взволнованно кусая губы. — Ты не мог бы мне почитать? Я люблю, когда мне читают.
— Конечно! Без проблем! — парень хлопнул в ладоши. — Что хочешь?
— Мне все равно. Остальные тоже могут послушать.
До Хосока медленно, но верно дошло: Джейн успела пообщаться с Сокджином, а тот наверняка ляпнул ей что-то такое, из-за чего теперь она знает их секрет и относится к ним именно как к компании людей, а не как к одному человеку, страдающему множественной личностью. Какая, однако, понимающая и чуткая девушка…
Хосок выбрал книгу Эрнеста Хемингуэя «Старик и море», сел на пол возле своей кровати и стал читать вслух. Джейн слушала с удовольствием, устроившись на подушках. Она лежала на боку, смотрела вперед себя и внимала каждому слову, произнесенному парнем, и хоть она и слышала эту историю сотню раз, ей хотелось знакомиться с ней снова и снова. Спустя час такого чтения и Хосок, и Джейн погрузились в приятную дремоту. Сама обстановка клиники располагала к лени и пассивному отдыху: читай, спи, смотри телевизор, рисуй, играй в шахматы и беседуй с тем, к кому легла душа. У Джейн душа легла к Хосоку. Она не была знакома с остальными, но она была совсем не против обзавестись новыми друзьями. Самое главное, чтобы они смогли ужиться вместе и чтобы к ней никто не приставал, ведь когда мужчина и женщина долгое время находятся вместе, между ними обязательно что-нибудь да произойдет, а тут целых шесть мужчин…
***
Юнги открыл глаза и рефлекторно дернулся назад, выронив вилку на пол. Он оказался в столовой, но совершенно не помнил, каким именно образом он сюда попал. Намджун что-то говорил про клинику, лечение, что с ними будут заниматься и скреплять раздробленное сознание Тэхена, чтобы тот становился нормальным человеком. Они разговаривали в палате, а после Юнги ушел, решая не вмешиваться до тех пор, пока он не понадобится. Он не знал, кто до него занимал реальность и кто пришел в столовую, но раз он здесь, значит, надо вести себя естественно, как и раньше, и взять что-нибудь поесть. Собираясь встать из-за стола, Юнги увидел, что сбоку от него стоял поднос с едой: овощной суп, рис с курицей и стакан сока (судя по цвету и запаху — апельсиновый). Кто-то уже успел набрать комплект ужина, но для Юнги все еще оставалось непонятным то, почему одна из личностей покинула сознание и тело Тэхена. «Кто выходил до меня?», — спросил он, поднимая вилку, но ему никто не ответил, разозлив тем самым Юнги, который и без того находился не в самом лучшем расположении духа. Парень стал есть суп и отметил про себя, что он был очень даже ничего, несмотря на то, что обычно больничная еда не отличается приятным вкусом. — Приятного аппетита! — незнакомый парень подсел к Юнги, громко поставив поднос со своей едой к нему на стол. — Ага… — буркнул Юнги и помолился про себя, чтобы этот надоедливый паренек поскорее свалил от него. — Ты новенький, да? Я видел тебя сегодня, — не унимался парень, орудуя вилкой и ножом, пытаясь справиться с куском говядины. — Я тут уже год. Расскажешь, что с тобой не так? — Со мной все нормально, — Юнги стиснул зубы и отвернулся, глядя на то, как улыбчивая повариха флиртует с одним из санитаров. — Конечно, нормально, мы все тут «нормальные», — парень весело усмехнулся. — У меня обсессивно-компульсивное расстройство. Например, эту вилку я продезинфицировал пять раз, но мне кажется, она недостаточно чистая… У тебя нет с собой антисептика? — Нет. — Жаль… Слушай, а ты… — Это ты послушай, — Юнги злобно посмотрел в глаза парня, сидящего напротив. — Вали отсюда и больше не подходи ко мне. Я нормальный, ясно?! И я не желаю общаться с такими психами, как ты! — Да ладно, чего ты завелся-то? — отмахнулся парень, пережевывая кусок мяса. — Я вот что тебе скажу… Юнги дошел до точки кипения. Завести его не составляло труда, а этот надоедливый и разговорчивый парень старался изо всех сил, не подозревая, что играет с огнем, и пока он рассказывал, какие установлены порядки в стенах клиники, как нужно себя вести и с кем лучше дружить, а кого обходить стороной, Юнги схватил первое, что попалось ему под руку, а именно нож, притянул к себе парня через стол за воротник футболки и резко, но осторожно, чтобы ненароком не нанести случайную рану, приставил лезвие к его щеке. На пол с характерным грохотом упали столовые приборы, тарелки и поднос, заставляя всех присутствующих замолчать и обратить внимание на столик возле стены, за которым происходила потасовка. — Ты меня не понял, урод? — прорычал Юнги. — Катись к херам, и чтобы я тебя больше не видел на горизонте! Двое санитаров подбежали к разбушевавшемуся пациенту: один оттащил испуганного парня, на щеке которого все же появилась небольшая кровоточащая царапина, а другой скрутил Юнги, повалив его на пол, выудил из кармана халата таблетку и насильно засунул лекарство ему в рот. Юнги матерился и брыкался, как мог, и он продолжил бы и дальше, если бы не внезапно охватившая его сонливость. Парень обмяк в чужих руках, что крепко его держали за плечи, и вырубился так быстро, словно не спал целую вечность. Его отнесли в палату, положили на кровать и попросили Джейн не будить его, пока он сам не проснется. Девушка согласно кивнула, а когда санитары ушли, тихонько подкралась к парню. Она села рядом с ним и стала медленно и аккуратно ощупывать его. Сначала Джейн потрогала крепкий торс, спрятанный под одеждой и одеялом, затем руки, на которых выступали вены, добралась до широких плеч, мягко сжимая их, словно мануально изучая каждый изгиб мужского тела, пробежалась тонкими пальчиками по линии подбородка, коснулась сухих губ и нежно погладила теплые щеки, на которых ощущались тонкие волоски. — Со мной раньше в палате лежал пожилой мужчина, и трогать его было неприятно, — прошептала Джейн, наслаждаясь мягкостью волос Тэхена, — а ты молодой и, наверное, красивый. Я всегда считала, что лица людей — зеркала их душ. Не только глаза. Мимика, улыбки, морщинки… Все это многое говорит о нас. Я не люблю зеркала и не смотрюсь в них. Раньше мне помогали следить за собой, но теперь я приноровилась сама. Может, ты когда-нибудь поухаживаешь за мной? Мне было бы приятно. Но пока спи и отдыхай. Я уверена, мы подружимся и откроем друг другу наши сердца. У нас свои вселенные, отличные от других. Джейн наклонилась вниз, легко коснулась губами виска Тэхена и, перебравшись через него, устроилась рядом возле стены, поворачиваясь к парню спиной. Девушка не занимала много места и вряд ли могла бы помешать своему соседу, который не среагировал ни на одно ее движение.
