Создания разума

Волшебное место – этот лагерь. Здесь куются новые личности, а уже существующие дорабатываются до совершенства. Хотела бы она так считать. Но в жизни далеко не всё так просто. За всё нужно платить свою цену, и порой приходится жертвовать чем-то сокровенным, чем-то, что никто бы другой никогда не отдал по своей воле. Вот и сейчас она понимала, что во благо личного счастья ей придётся вырвать из себя то единственное, что у неё осталось. Может быть, оно того совершенно не стоит, но с другой стороны… Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, так ведь? И, возможно, это – единственный выход. Единственный, при котором ещё можно спастись, можно сохранить себя, да и не только себя. Она стояла, окружённая друзьями и знакомыми, которые ещё не знают, как она решила поступить. Сейчас они волнуются, но через несколько мгновений всё будет ещё хуже. Нет, не хуже. Иначе. Подвела ли она всех вокруг, или только себя? На этот вопрос слишком много ответов. И ни один нельзя назвать верным. Что же, похоже, время пришло.

***

Сегодня все пионерки проснулись одновременно. Никто не вставал раньше других, не пропадал на полдня, не проходил никаких испытаний. Каждую из них разбудила музыка, играющая из громкоговорителей на улице. Мелодия была подобрана идеально – не слишком резкая, чтобы не напрягать сонных девушек, и не меланхоличная, чтобы они точно проснулись. Открыв глаза, Алиса сразу же повернулась в сторону Маши. Для неё теперь видеть подругу – это уже признак хорошего утра. Японка тоже проснулась, но в отличие от Алисы не поднялась с кровати. Она тихонько шевелила пальцами над одеялом, мысленно подыгрывая мелодии с улицы на вымышленном пианино. Эта картина в сочетании с повседневной утренней неряшливостью Маши показалась Двачевской очень милой. Она довольно улыбнулась и потянулась. День просто должен выдаться хорошим. По крайней мере, Алиса не допустит иного. Маша: Как красиво. Задумавшаяся Алиса и не заметила, как подруга уже поднялась с кровати и подошла к ней. На то, что та была в одном лишь нижнем белье, ни одна из девушек не обращали внимания. Двачевская старалась бороться с внутренними демонами и не давала похоти захватить свои мысли, а Маша решила, что нужно перестать стесняться Алисы. Она ведь тоже девушка, и ничего необычного в этом нет. Алиса: Не смею возражать. Как спалось? Маша, зевая, попыталась ответить, но получилось так нелепо, что не смогла удержать смех, и через пару секунд девушки уже громко хохотали. Отсмеявшись, Алиса поднялась на ноги и взяла подругу, смотрящую прямо ей в глаза добрым взглядом, за руку. Алиса: Прогуляемся? Маша: Только давай сначала оденемся. Ты же не собираешься ходить по лагерю в таком виде? Алиса: Конечно. Не дай бог кто-нибудь на тебя не так посмотрит – я ему голову оторву. Маша хихикнула и положила вторую ладонь поверх Алисиной. Маша: Да кто ж тут, кроме тебя, на меня посмотрит? Двачевская не стала отвечать. Вместо этого она подтянула японку поближе и наклонила голову, прислонив свой лоб к её лбу. Маша чувствовала себя немного некомфортно в такой ситуации. Всё-таки такой близости она всё ещё немного стеснялась. Поэтому постаралась как можно аккуратней отодвинуть от себя Алису, опуская её руки вниз. Маша: Алиса… Не сейчас. Я не готова. Двачевская немного растерялась, но не стала возражать. Возможно, она действительно поторопилась. Теперь каждый её шаг должен быть максимально осторожным, нельзя спугнуть подругу. Алиса: Да, прости, я понимаю. Она хотела опустить голову, но японка не дала этого сделать. Она приподняла Алису за подбородок и весело улыбнулась. Маша: Ну что, оденемся и пойдём? Пройдёмся по лесу и на завтрак, да? Алиса: Договорились. Но не успели они ещё выйти из домика, как в дверь постучали. Дождавшись приглашения, в домик вошёл Семён, как всегда одетый в свою фирменную рубашку, которая отчего-то всегда выглядела слишком белоснежной, словно только что из стирки. Парень уверенно зашёл в комнату, осмотрел её взглядом и довольно произнёс: Семён: С добрым утром, товарищи пионеры! Алиса: И тебе всего хорошего. Какими судьбами? Пионерки уже успели одеться, и Алиса помогала подруге привести причёску в порядок. Заметив это, Семён сложил руки за спиной, немного нагнулся вперёд и улыбнулся. Семён: Жаль, что ты подстриглась и перекрасилась. Такая красота пропадает! Маша аккуратно повернула голову, стараясь не сделать себе больно. Маша: В большом мире на такую причёску смотрят слишком странно. Да и не в моём возрасте выглядеть как семнадцатилетняя школьница. Семён: Ну почему же? Какая разница, что говорят остальные? Важно только твоё мнение и мнение близких тебе людей. А я уверен, они бы не были против видеть тебя такой, какая ты на самом деле. Я прав, Алиса? Алиса: Как никогда. Машуль, тебе и вправду так больше идёт. Японка отмахнулась. Маша: Да ну вас. Посмотрела бы я на тебя, если бы с тебя свисали два таких хвоста. Ты помнишь, как я из-за них чуть со сцены не свалилась? Что бы ты тогда говорила, а? Двачевская немного смутилась. Тогда она и вправду чуть не умерла со страху. Маша решила выйти вперёд навстречу публике, но запуталась в собственных волосах и чуть не упала вниз. Конечно, скорее всего, её бы поймали фанаты, но всё же... Пионерка посмотрела на Семёна и вернулась к расчёсыванию длинных аквамариновых локонов. Семён: Ну ладно, перейдём к делу. Вы, наверное, не в курсе, но сегодня последний день смены. Девчонки дружно подняли головы и тревожными взглядами уставились на пионера. Алиса: Как это, последний? Семён: Вот так это. Сегодня седьмой день вашего пребывания здесь. Если помните, одна смена длится ровно неделю. У нас, конечно, циклы не действуют, но вам всё равно пора возвращаться. Этот лагерь сделал для вас всё, что мог. В его глазах читалась небольшая грустинка, но Семён держался крепко и уверенно. Девушки заметно погрустнели. Они не ожидали такого резкого поворота. Но ведь он прав – им нельзя находиться тут вечно. Машу дома ждёт дочь, и чем раньше она вернётся, тем лучше. А Алиса… Алисе было всё равно где жить. Для неё важно только то, с кем быть. Правда, Маша вернётся в Лондон, а ей придётся остаться в России в одиночестве. Они ведь что-то придумают, да? Маша: Получается, сегодня отъезд? Семён: Получается, так. Но я здесь не за этим. Мне очень бы не хотелось, чтобы эта новость омрачила ваше здесь пребывание. Поэтому я придумал нечто интересное. И без вашей помощи мне никак не обойтись. Он лукаво посмотрел на пионерок и подошёл к столу, стоящему между кроватей. Взяв оттуда один стул, парень вернулся в центр комнаты и поставил его задом наперёд, после чего сел на него, положив руки на спинку. Семён: Видите ли, я планирую устроить прощальный концерт. Само собой, он будет коротким, ибо аудитория у нас небольшая, а исполнителей всего двое. Но я хочу, чтобы у вас остались только хорошие воспоминания об этом месте. Алиса: И тебе нужны музыканты, да? Девушка уже уселась на свою кровать и подогнула ноги под себя, оперевшись о стену. Маша же, завязав волосы в хвосты, поднялась с кровати и внимательно слушала Семёна. Новость о концерте её немного обрадовала, но из головы всё ещё не уходили мысли о скором отъезде. Семён: Ну конечно же! Кто ещё сможет создать подходящую атмосферу? Сказав это, он опустил голову на спинку стула, давая девушкам время на раздумья. Но оно им не понадобилось. Маша: Я согласна. А ты, Алиса? Алиса: Я тоже не против. Вот только нас двоих явно будет мало. Для хорошего выступления понадобятся как минимум ещё один гитарист, барабанщик и, желательно, клавишник. Но у нас их нет. Она виновато почесала голову, отчего-то посчитав, что кто-то может неправильно понять её слова. Ей, на самом деле, очень хотелось вернуться на сцену. Не зря она так долго ждала её возвращения. А вчера, как назло, им не дала сыграть погода. И когда ещё выдастся такой шанс? Да и к тому же, это ведь возможность снова объединить свои силы с Машей. Кто знает, может быть для “Same Person” ещё не всё потеряно? Семён: Именно поэтому я пригласил сюда своих друзей. Он пару раз хлопнул в ладоши, и дверь в домик открылась. Перешагнув через порог, в домик вошли два парня в всё той же пионерской форме. Оба блондины, но у одного была короткая стрижка, а волосы другого согнулись в кучеряшках. Семён: Прошу поприветствовать ваших старых знакомых – Шурика и Электроника. Не стесняйтесь, ребята, заходите. Кибернетики помахали руками и подошли к Семёну сзади. Алиса задрала брови в удивлении, а Маша прикрыла раскрытый рот ладонью. Что-что, а такого фокуса никто из них не ожидал. Электроник: Здравствуйте дамы. Шурик: Ну что, зажжём сегодня?

***

Утренний тёплый ветерок приятно целовал Славю в щёку. Девушка бежала по излюбленной лесной дорожке, вдыхая свежий воздух широко раскрытыми ноздрями. Пару дней назад она снова решила бегать по утрам и попросила у Семёна свой старый чёрный спортивный костюм. И сегодня она также не стала отлынивать от пробежки. Тем более, что её, как и всех остальных, ни свет ни заря подняла на ноги странная музыка, играющая где-то на улице. До завтрака ещё было время, поэтому, перекинув через плечо полотенце и сжав в кулаке зубную щётку и порошок, она как обычно отправилась в лес. После вчерашнего дождя на небе не было ни облачка. Интересно, с чем связано такое изменение погоды минувшего дня? Ведь ничего не предвещало дождя. Как будто, у природы резко изменилось настроение, и она решила немного поплакать. Кто знает, кто знает… Девушка ловко увернулась от летящей в лицо ветки и повернула в сторону умывальников. На сегодня достаточно. Несмотря на обновлённое тело, ей всё ещё было тяжело вписаться в новую утреннюю жизнь. Когда Славя вернулась из лагеря, первое время она всё также вставала раньше остальных и выходила на улицу, чтобы провести зарядку. Благо, в детдоме это не только позволяли делать, но даже поощряли. Но потом, в институте, у неё буквально не хватало на это сил. Девушка часто засиживалась ночью за домашней работой и перечитыванием лекций, так что на сон оставалось совсем немного времени, и утром она вставала с небольшой ленцой. И от старой привычки пришлось отказаться. А уже после окончания учёбы Славя так и не вернулась к ней. У умывальника стояла Ульяна и лениво чистила зубы. Она не привыкла просыпаться так рано, но как бы девочка не старалась закрыть уши подушкой, музыка всё же заставила её подняться с кровати и в очередной раз проклясть этот гадкий мир с его торопливостью. Славяна перешла на шаг и незаметно подобралась к Ульяне со спины и закрыла ей глаза ладонью. Та даже не дёрнулась, но рука, сжимающая щётку, остановилась. Ульяна: Славя, я права? Славя убрала руки с лица девочки и вышла из-за её спины. Славя: Как ты угадала? Ульяна: У тебя руки вспотели. Да и к тому же, я слышала, как ты бежала. Ты же у нас одна, кто этим занимается по утрам. Блондинка недовольно посмотрела на свои ладони и тут же засунула их под струю воды. После тщательного их обмывания, она приступила к чистке зубов, попутно пытаясь разговаривать с Ульяной. Славя: Как шпалошь? Девочка сплюнула и, прополоскав рот, неторопливо ответила, после чего вытерла лицо полотенцем. Ульяна: Неважно. Снилась всякая непотребщина. Ещё и музыка эта дурацкая. Славя: Нишего штрашного. Вштавать пораньше – это даже полежно. Закончив с чисткой зубов, Славяна ополоснула лицо и вытерлась. Ульяна к тому моменту уже давно сидела на траве, подмяв под себя юбку и побалтывая ногами. Когда блондинка к ней развернулась, девочка поднялась с места и жестом пригласила её пойти обратно. По пути девушки практически не разговаривали, каждая думала о своём. Славя обдумывала слова Семёна о том, что ей нужно его забыть. Его можно понять – вряд ли они ещё когда-нибудь встретятся после того, как пионерки отправятся домой. Тем более что это не настоящий Семён, не тот, с которым ей было так приятно проводить вместе время, не тот, по которому она так сильно скучала всё это время. Но от этого не становится легче. Сердцу не прикажешь, и те чувства хоть и слегка притупились, но всё равно очень сильны. И что же ей теперь делать? Дойдя до площади, они к своему удивлению обнаружили на ней всех остальных. Алиса и Маша о чём-то усердно спорили, отойдя подальше к дереву, а Лена сидела на лавочке и мечтательно смотрела в небо. Перед ними стоял Семён, отвернувшийся от девушек спиной и уставивший свой взгляд на Генду. Было ощущение, что он теперь понимает, кто это такой, и какова его цель в этом месте. Парень заложил руки за спину и развернулся, словно почувствовав приход последних участников утренней линейки. После того, как Славя с Ульяной подошли к остальным, оживилась и Лена, а Алиса с Машей договорились разрешить свой спор позже и тоже вернулись в строй. Девушки, не сговариваясь, встали так, как когда-то давно их строила вожатая на этом самом месте. Семён удовлетворённо кивнул сам себе и подошёл к пионеркам поближе. Семён: Доброе утро, дамы. Итак, некоторые из вас уже знают, но для всех остальных повторю: сегодня последний день вашего пребывания в пионерлагере “Совёнок”. Девушки озадаченно переглянулись и снова устремили свои взоры на пионера. Он выглядел не очень то и довольным тем, что только что сказал. Видимо, для него это расставание давалось не самым лучшим образом. Ещё раз оглядев присутствующих, парень продолжил. Семён: Но прощаться мы будем позже, как и грустить. Сейчас я собрал вас всех здесь, чтобы сообщить о том, чем мы все будем сегодня заниматься. Я приготовил для вас сюрприз, который будет ожидать после обеда. Скоро завтрак, после которого вы можете заняться своими делами. Я бы посоветовал в последний раз прогуляться по лагерю – говорю сразу, больше сюда вы уже не вернётесь. Да, я понимаю, что всё это очень печально, но вам нужно сделать шаг вперёд и не оборачиваться на прошлое. Ну а после обеда все собираемся на сцене. Вы всё поняли? Девушки ещё раз переглянулись и хором высказали своё согласие. После чего Семён в строевой форме скомандовал “Направо” и “На завтрак шагом марш”, и зазвучала привычная музыка, призывающий пионерок на последний в их жизни утренний приём пищи в этом месте. Немного поникнув головами, девушки побрели в сторону столовой. Обсуждать услышанное по дороге они не хотели, каждая пыталась осмыслить ситуацию самостоятельно. Конечно же, на что они могли рассчитывать? Что они останутся тут навсегда? А какой в этом смысл? “Совёнок” не рассчитан на длительное в нём пребывание, и Семён это уже давно доказал. Их прежняя жизнь уже ждёт пионерок в своих объятиях, и глупо рассчитывать на другое. Славе нужно продолжать преподавать, Машу, как и Лену, ждёт дома ребёнок, и она не готова его бросить. Для Алисы не важно, где находиться, лишь бы поближе к своей подруге. А Ульяна… Ульяна – это совсем другой разговор. Она ещё сама не поняла, чего хочет. Еда не лезла в горло, и многие побросали свои вилки на стол. Славя: И всё же, нам скоро придётся расстаться. Это конец, да? Лена: Ну почему же конец? Мы ведь можем снова встречаться, как и раньше. То, что произошло в прошлый раз, не должно повторяться, так ведь? Славя: Возможно, ты права. Но это всё равно будет не то. Этот лагерь… Он даровал нам жизнь, а когда мы всё испортили, позволил нам исправиться. А теперь мы уходим из него навсегда без возможности вернуться ещё раз. Это грустно. Блондинка опустила голову над тарелкой, из которой всё ещё исходил пар от горячего явства. По её щеке протекла одинокая слезинка, но девушка быстро смахнула её рукой, стараясь не срываться на плач. Остальные чувствовали себя примерно также, разве что Алиса с Машей были немного спокойней. Они узнали об отъезде раньше остальных и уже успели всё обмозговать. Слезами делу не поможешь, для них сейчас самое главное – подготовить финальный концерт, сделать всё как можно лучше, словно это их последняя встреча. Маша: Девчонки, не стоит так переживать. Это наша жизнь, мы сможем с ней справиться и без лагеря. Нужно лишь выучить старые уроки и больше не повторять былые ошибки. Разговор как-то не шёл, и девочки попросту встали из-за своих мест и разбрелись кто куда. Алиса с Машей отправились прямиком на сцену, Ульяна решила посидеть в инженерном кружке и что-нибудь помастерить, Лена пошла в медпункт – в рабочей обстановке ей было проще думать, а Славя решила прогуляться по пляжу в одиночестве.

***

Сегодня солнце решило поиздеваться над несчастными пионерками и палило во всю силу. И ведь возле сцены нет даже деревьев, способных своей листвой спрятать от его гнёта. Алиса, вся вспотевшая и быстро уставшая, подключила провод к своей гитаре и как-то неохотно ударила по струнам. Алиса: Фух, как же жарко, чёрт побери. И как нам вообще что-либо делать на такой жаре? Мы же и одной песни не сыграем таким образом. Маша, стоявшая под крышей, не так сильно чувствовала влияние погоды, как Алиса, но прекрасно её понимала. В Лондоне частенько шли дожди, и было достаточно ветрено, так что ей тоже было сложно привыкнуть к жаре “Совёнка”. Однако ради музыки она готова была терпеть её сколько угодно. Если честно, она скучала по сцене даже сильнее, чем её напарница. Живя в Англии, она частенько хотела сорваться и вернуть в Россию, неожиданно навестить Двачевскую и без лишних слов всучить ей в руки гитару. И только мысли о дочери удерживали её от такого безумного поступка. Со временем она привыкла к отсутствию настоящей музыки в своей душе, что так же не способствовало её самочувствию. Для японки музыка была всем, она текла по её венам, заставляя сердце биться, а мозг работать. Соответственно без музыки она испытывала некую ломку, как от наркотика, и зачастую это сказывалось на девушке не лучшим образом. Маша: Ну потерпи немного, может быть, скоро станет получше. Она и сама-то слабо верила в свои слова, но ведь надежда умирает последней, так ведь? К тому же, всегда можно позвать Семёна и попросить его утихомирить погоду, он же точно на это способен. Алиса: Было бы здорово. Ну как ты, закончила? Отложив гитару в сторону, девушка подошла к подруге. Та пыталась подвинуть массивную колонку под тень крыши, чтобы она не нагревалась, только вот силёнок у пионерки явно не хватало. Алиса заботливо отодвинула подругу в сторону и помогла ей в этом нелёгком деле. Маша благодарно посмотрела на Двачевскую, отчего та даже немного покраснела. Маша: Ну вот и всё, спасибо за помощь. Теперь мы, вроде как, готовы. Осталось только отрепетировать то, что мы будем сегодня играть. Алиса с радостью спряталась под крышей сцены, убравшись наконец из-под этого гадкого солнца, выжигающего из неё последние силы. Подозвав подругу к себе, она протёрла ладонью деревянные доски и присела на них, предварительно подмяв под себя юбку. Алиса: Кстати, насчёт этого. Мы так и не решили наш вопрос по поводу репертуара. Я всё равно считаю, что нужно сыграть что-то более весёлое. Японка нахмурила брови. Маша: Ну Алиса! Какая ещё весёлая музыка в такой момент? Это ведь последний день в лагере, ты видела, как все восприняли эту новость? Им сейчас не до веселья. Алиса положила руку на плечо подруги и несильно его сжала. Она прекрасно помнила, чем закончился их последний спор на похожую тему. И не хотела повторять те события. Поэтому старалась действовать максимально аккуратно и осторожно. Алиса: Послушай, я понимаю тебя. Но ведь разве стоит поддерживать наше настроение? Не лучше ли будет подбодрить остальных, дать им понять, что ничего не закончено, и всё ещё только начинается? В любом случае, я больше не хочу с тобой ругаться. Так что всё будет так, как ты решишь. Я просто высказываю своё мнение, но не хочу чтобы мы снова разошлись из-за этой ерунды. Прекрасно понимая, что она делает, девушка поцеловала подругу в щёку. Маша не стала дёргаться или отодвигаться от неё, но было заметно, как она напряглась. В голове пролетело тысяча мыслей одновременно, куча вопросов, найти ответ на которые не было возможности, все страхи выскочили наружу, и руки девушки слегка задрожали. Алиса старалась держаться строго, не показывая, что она волнуется не меньше. Ей так давно хотелось сделать что-то подобное, но страх цепями сковывал каждый раз, когда она даже думала об этом. А вдруг она не поймёт? Вдруг будет против? Алиса: Не думай о плохом. Если что-то пойдёт не по плану, я всегда буду рядом. Она отпустила плечо подруги, и та тяжело выдохнула. Маша: Давай попробуем сыграть то, что ты предлагала. Девушка постаралась собраться и поднялась с деревянного пола. Отряхнув юбку, она подошла к колонкам, что-то там подкрутила в них и подняла гитару, только что оставленную там Алисой. Пальцы ещё слегка подрагивали, но Маша с усилием ударила по струнам. Гитара настроена как надо, уж Алиса в этом деле никогда не ошибалась. Звук из колонок, намеренно выключенных японкой, не прозвучал – никто не должен был заранее услышать их музыку. Алиса: И где этих кибернетиков черти носят? Мы без них что ли будем репетировать? И действительно, Шурик с Электроником пропали так же быстро, как и появились. Договорившись о том, что один будет играть на барабанной установке, а второй возьмётся за клавиши, они попрощались и вышли из домика, оставив ошарашенных пионерок наедине с собой. Семён так же не появился, но он хотя бы предупредил, что репетировать придётся без него. Дела всякие, знаете ли. Но если в его умениях Алиса не сомневалась, то вопрос того, откуда кибернетики знают, как вообще выглядит нотный стан, оставался открытым. Битый час девушки пытались сыграться – оказалось, что после многолетней разлуки попадать в ритм друг друга намного тяжелее, чем они думали. К тому же, стиль игры Маши немного изменился. Алисе показалось, что игра на гитаре ей даётся с чуть большим трудом, чем раньше. Инструмент уже не выдавал тот звонкий бой, который привыкла слышать Двачевская. Или же ей просто кажется, и Маша всегда так играла? Нет, не может этого быть. Она всегда играла идеально, сбивалась только в самых редких случаях, а звук вибрирующих струн был гораздо пестрее. Алиса хотела спросить подругу об этом, но так и не решилась. Возможно, со временем это изменится, и они снова станут играть, как раньше. Возможно… После многочисленных репетиций им таки удалось сопоставить игру друг друга, и, довольно кивнув, Маша предложила приступить к пению. Они начинали по отдельности, чередуя игру с лирикой, а чуть позже попробовали спеть дуэтом. Получалось не то, чтобы здорово, и Алисе это жутко не нравилось. Она хотела, чтобы всё прошло идеально, и в первую очередь ради своей подруги. Ведь она уже потихоньку начала составлять планы. Когда они уедут из лагеря и вернутся к нормальной жизни, Алиса непременно найдёт японку в реальности и, неважно где, в России или в Англии, они воссоздадут свою группу. Ей это было просто необходимо. Во-первых, Алиса жутко соскучилась по музыке. И по сцене тоже. По рёву толпы, по греющему душу шуму аплодисментов, по любви своих фанатов. А во-вторых, это ведь повод проводить с Машей больше времени. Хотя это даже не во-вторых. По приоритету эта цель стала для пионерки самой высокой. Кто бы мог подумать, ещё неделю назад она даже подумать о таком не могла. Влюбиться в девушку… Как до такого дошло вообще? Хотя, если хорошенько подумать, то, может, так и должно было быть? В чьих объятиях ей ещё утешаться? В чьих глазах хочется увидеть понимание и заботу, как не в Машиных? Звучит, как бред, но отчего-то ей казалось, что это довольно логично. Возможно, стоит просто оставить всё как есть и перестать думать об этом, как о чём-то неправильном. Прости, Семён, но, похоже, ты больше не единственный в моём сердце.

***

Лена лежала на койке в медпункте, прокручивая в голове недавние слова Семёна. Значит, это конец. Пришло время возвращаться в реальный мир. А жаль, в лагере ей намного комфортней. На протяжении нескольких дней её не покидало чувство, будто она именно там, где должна быть. “Совёнок” – её дом, и неважно, где он находится. Здесь она родилась, здесь нашла друзей, здесь в первый и единственный раз влюбилась. Что ещё можно назвать жизнью, если не это? Но, как говорится, хорошего понемножку. Пора уже понять, что мечтам нельзя сбываться. Иначе, какие же это мечты тогда? Тем более, ей есть, к кому возвращаться. Саша – взрослый мальчик, и уже способен самостоятельно строить свою жизнь, но ему, как и всем остальным, нужна мама. И, раз не получилось с Сергеем, то хотя бы для него она будет этой мамой. Человеком, который всегда поддержит и отдаст всего себя ради него. Ей есть, для кого жить, а значит, не всё так плохо, правда? В воздухе пахло лекарствами. Как врач, Лена могла с точностью сказать, что это неправильно. Это всё стереотип, на самом деле врачебные комнаты всегда должны быть стерильны, и запахи появляются только тогда, когда лекарства только что были открыты. И то, после этого комнаты тут же проветривают, так что вряд ли когда-либо можно найти хоть один кабинет, в котором так сильно пахло медикаментами. По крайней мере, это касается её клиники. За остальных она ручаться не станет. Но, понять это место тоже можно. Оно ведь создавалась в голове одного балбеса, который о таких вещах знать не знает. И, естественно, он представлял медпункт именно таким. Глупый мальчишка. Девушка улыбнулась. В кои-то веки ей по-настоящему хорошо. И оттого только тяжелей воспринимается новость о скором отъезде. Что она будет там делать? Продолжать жизнь одинокой сорокалетней женщины, которой кроме работы не осталось ничего, нельзя. Возможно, стоит найти себе хобби. А что ей нравится помимо медицины? Видимо, на этот вопрос ответ нужно искать позже. А пока что стоит насладиться последним днём отдыха в любимом месте с любимыми людьми. Долго лежать без дела не пришлось. В какой-то момент (Лена потеряла счёт времени) в медпункт кто-то зашёл. Пионерка подняла голову и увидела перед собой Машу, держащую левую руку перед собой. На ней виднелась небольшая рваная рана, из которой до сих пор сочилась струйка красной жидкости. Маша: Привет. А я тут это… руку поранила. Вроде бы, ей не очень больно. На лице японке не было видно ни намёка на боль, она держалась вполне уверенно и даже немного рассеяно. Казалось, что рана её мало заботит, и все её мысли заняты чем-то другим. Лена: Сейчас, садись на кровать пока что. Девушка поднялась с кровати и, проследив за тем, чтобы её указание было выполнено, подошла к шкафчику и достала оттуда склянку с перекисью водорода и пачку бинтов. После этого она взглядом попросила подругу подвинуться и села рядом. Маша протянула ей свою руку, а взгляд её тем временем был направлен куда-то в потолок. Отлично, так даже лучше. Не раз врачу приходилось иметь дело с чересчур нервничающими пациентами, которые из любой ссадины делают смертельную рану и при одном только виде йода начинают плакать. С такими тяжело работать, они постоянно пытаются тебе помешать, боясь боли, и тебе приходится их успокаивать. С Машей куда проще – она, кажется, даже не обращала внимания на промокнутую в перекись ватку, плавно двигающуюся по её руке. Лена: И откуда это у тебя? Маша: А, что? Японка задумалась и не расслышала вопроса. Она направила свой задумчивый взгляд на подругу. Лена: Я говорю, где ты так поранилась? Маша: Да это так, случайность. Решила поиграть немного в музклубе и случайно порвала струну на гитаре. Она то мне и заехала по руке. Лена: Больно? Маша: Да нет, вообще-то. Но не смотря на её слова, Маша всё-таки скривилась. Видимо, до того момента, как ей напомнили про рану, она даже не задумывалась о том, больно ли ей. Такое бывает, Лена часто с таким сталкивалась. Порой человек может даже не почувствовать, как сломал палец, пока не увидит его неестественную форму. Своеобразная форма болевого шока – мозг, не знающий о травме, просто не отдаёт сигнал о болевых ощущениях. Лена: Говоришь, решила поиграть в музклубе? Маша: Да, а что? Лена заметила пыль на юбке японки и сразу поняла, что та лукавит. Но задавать лишние вопросы не стала. Закончив дезинфекцию, она быстро перевязала руку подруги бинтом. Лена: Ну вот, готово. Маша осмотрела свою исправленную конечность. На её лице проявилась улыбка. Маша: Спасибо большое. А то гитару-то Семён пообещал починить. А меня чинить кроме тебя не кому. Лена: Не стоит. Для этого я и здесь. Кстати, пока не ушла. Не хочешь попить со мной чаю? А то мне здесь одной немного скучновато, да и мы с тобой давненько не болтали. Маша задумалась. Отказать Лене сейчас было бы некультурно. Да и говорить о том, что её ждёт Алиса нельзя. Лена не должна знать о том, чем они занимаются. Так что, кивнув, пионерка согласилась. Лена: Сейчас я всё приготовлю. Через десять минут девушки сидели друг напротив друга, держа чашки с чаем в руках. Лена достала из стола пачку печенья, заботливо кем-то там оставленную (Виолой?). Маша всё ещё выглядела задумчивой, и пионерку это только раззадоривало. Лена: Маш, можно задать вопрос? Рассматривающая в это время плакаты на стенах девушка повернула голову к подруге, снова, видимо, не услышав вопроса. Маша: Ну давай. А нет, всё-таки расслышала. Лена: Как у вас дела с Алисой? Она ожидала, что Маша напрягётся, но та лишь повела бровью, ожидая подобного вопроса. Маша: Ты знаешь, хорошо. Мы с ней снова лучшие подруги, играем вместе, проводим время друг с другом. Я сильно по этому скучала, если честно. Было в её голосе что-то такое… Она о чём-то явно недоговаривает. Или не верит своим словам? Лена: Ты же знаешь, что я не об этом? Как у вас эмм… на другом фронте? Маша тяжело вздохнула. Маша: Сама пока не знаю. Понимаешь, я всегда любила Алису. Но как подругу. Как девушку я её никогда не рассматривала. Я всю свою жизнь любила Семёна, и даже сейчас не могу выкинуть его из головы. Он столько сделал для меня, всегда был моей опорой и поддержкой. А Алиса… Она заменила его в новой жизни. Но любовь такая штука… От неё не откажешься просто так, и не создашь её самостоятельно. Я понимаю, что нравлюсь Алисе, но ничего не могу дать ей взамен. Договорив, девушка выдохнула. Похоже, она говорила это скорее сама себе. В её душе всё ещё царил хаос, битва двух сторон, в которой нет и не будет победителя. Одна сторона хотела принять Алису, встать с ней на одну линию и тем самым изменить свою жизнь. А вторая требовала успокоиться и ещё раз всё обдумать, чтобы не сделать то, о чём ещё неоднократно пожалеешь. Сама японка смотрела на этот бой со стороны, и ей было немного не по себе оттого, что она не может вмешаться и закончить его. Лена, которая всё это время молча слушала подругу и старалась не перебивать её, дождалась, когда та закончила, дала ей время, чтобы успокоиться и высказала свою точку зрения. Лена: Знаешь, я думаю, что тебе пора принять решение. Неважно какое, главное сделать это как можно быстрее. Потому что я по себе знаю – чем дольше тянешь, тем сложнее этот выбор становится. И тем тяжелее принимать последствия от него. Само собой, нужно всё обдумать, и не раз, но у тебя было достаточно времени. Она подалась вперёд и положила руку на плечо Маши. Та взглянула в глаза пионерки уставшим взглядом. Видимо, ей и самой хотелось уже поскорее всё закончить. Раз и навсегда разобраться в себе и идти по выбранному пути. Так будет лучше для неё, Алисы и, конечно же, для её дочери. Она и так поступала с Виолой жестоко достаточно долго. Не говорила ей ничего, старалась отгородить от всего мира, не давая той вдохнуть свежего воздуха. И всё из-за боязни снова причинить ей боль. Она решила: пусть лучше дочь будет считать её плохим человеком, чем снова потеряет что-то. Но это решение было в корне неправильным. Лена: Один раз я уже говорила эти слова Семёну, теперь повторю их и для тебя. Откинь логику и не ищи правильного решения. Порой его просто не бывает. Звучит банально, но просто прислушайся к своему сердцу. Готова ли ты отдать себя Алисе или нет – это неважно. Важно то, хочешь ли ты этого. Маша сделала последний глоток и поставила чашку на стол. Маша: Не буду говорить, что ты права. Лена: Как я уже сказала, в таком вопросе нет правых. Ладно, иди, тебя, наверное, уже Алиса заждалась. Она по-доброму улыбнулась и убрала незаконченную пачку печенья обратно в стол. Лена: Чашки я сама помою. Маша: А почему ты решила, что меня ждёт Алиса? Она уже поняла, что её раскусили, но решила всё-таки отыграть роль до конца. Лена: Потому, дорогая, что ты не умеешь врать. Давай беги, не стоит заставлять рыжую ждать. Маша благодарно кивнула и попрощавшись вышла из медпункта. Оставив грязные чашки на столе – всё равно сегодня последний день – и немного посмотрев в окно на прекрасный летний лес, Лена снова прилегла на кровать и закрыла глаза. То, что она сказала только что Маше, заставило задуматься и её саму. Всё-таки хорошо, когда есть человек, для которого стоит жить. Ведь у неё тоже есть такой человек. И не один. Несмотря на всё, что он заставил её пережить, Сергей всё ещё её сын. Даже если он этого не понимает, она любит его, как родного. И это её обязанность вытащить его из ямы, в которую тот по глупости попал. Она должна найти в себе силы переступить через себя и вывести его к свету. Я буду бороться, даже если это бесполезно.

***

Ульяна айкнула, получив небольшой разряд током, и отбросила в сторону надорванный провод. Чёрт бы побрал законы Фарадея! Она ведь даже в розетку ничего не втыкала, а её всё равно долбануло. Негромко выругавшись, пионерка вернулась на рабочее место и теперь уже аккуратно взяла за ручки недособранный прибор. По задумке он должен был всего-навсего передавать сигнал на старенький советский телевизор, стоящий рядом, но вместо этого коробочка лишь издавала непонятные гудящие звуки и немного искрила. Может в лагере законы физики работают немного по-другому? И ведь не узнаешь, всё приходится проверять собственноручно. Потеряв счёт попыткам сделать хоть что-то вменяемое, девочка отодвинула свой проект в сторону и устало положила голову на стол. Настроение было паршивое, и это далеко не способствовало нормальной работе мозга. Ульяна пыталась забыться в работе, но все её мысли всё равно были заняты предстоящим отъездом. Ну вернётся она обратно, а дальше что? Снова одинокая жизнь без интереса? Снова унылая работа, на которой хочется застрелиться? А что ещё она может? Как же это всё достало… Была бы её воля, девочка никогда больше не покинула бы “Совёнок”. Но это тоже не выход – если она действительно сейчас спит, то её тело не протянет в реальности слишком долго. А когда оно зачахнет, сознание Ульяны угаснет, и она умрёт окончательно. И что, оно стоит того? Что лучше: прожить долгую, но скучную жизнь или постараться насладиться коротким мгновением счастья? Как же много вопросов – это никогда не кончается хорошо. Вдруг в дверь постучали, и, не дождавшись ответа Ульяны, в помещение вошла Славя. Вот так совпадение – из всех пионерок сегодня именно она навещает девочку уже второй раз за день. Ульяна: Какими судьбами? Блондинка легко и непринуждённо прошла мимо подруги и присела рядом с ней. Славя: Надоело бродить без дела. Решила заглянуть к тебе, посмотреть, чем занимаешься, может помочь чем-то. Ульяна тяжело вздохнула. Ульяна: Да уж, помощь мне бы не помешала. Но знаешь, как-то неохота со всем этим возиться в последний день. Нет настроения. Славя: Ты тоже расстроилась из-за отъезда? Ульяна: Ну да. Девушка подняла голову со стола и посмотрела на подругу. На той уже не было видно привычной улыбки. Похоже, ей, как и всем, не хочется отсюда уходить. Но в отличие от Ульяны, блондинка понимала, что всё это к лучшему, и незачем им оставаться в “Совёнке” навсегда. Славя: Я тебя понимаю. Судя по всему, мы уйдём отсюда навсегда и больше никогда не вернёмся в этот лагерь, не сможем так беззаботно провести время друг с другом, не увидим Семёна… Последние слова дались ей с трудом. Ульяна отвернулась и смотрела куда-то в сторону, но краем уха услышала тихий всхлип. Похоже, Славя всё ещё по уши влюблена в Семёна и не хочет его терять. Забавно, но она сама уже даже и не думает о том, что это их последний с пионером день вместе. Что, неужели любовь прошла? Даже немного обидно. Ульяна: Можно задать вопрос? Она снова повернулась к подруге, опустившей вниз голову и смотревшей в пол. Та молча кивнула. Вид у Слави мягко говоря был не самый красочный. Косы начали расходиться, блондинка явно за ними уже не следит. На лице видны следы слёз, а губы слегка вибрируют. Ульяна: Ты бы осталась здесь, если была бы возможность? На секунду возникло ощущение, что этот вопрос она задаёт самой себе. Одно дело желание, совсем другое – смысл этого действия. Это сейчас здесь прекрасно и тепло, и жизнь бьёт ключом (хоть и своеобразным). А что было бы дальше? Чем здесь заниматься, как здесь жить? Вот и думай, стоит ли оно того. Славя немного замялась, задумавшись над вопросом. Она приподняла подбородок и сглотнула. А знает ли она ответ? Готова ли она пожертвовать всем ради тоненькой надежды на то, что Семён снова примет её? Славя: Если честно… я не знаю. Мне кажется, что это не стоит делать. Нам была дарована жизнь в том мире, и кто мы такие, чтобы отказываться от этого подарка? Не думаю, чтобы Семён этого хотел. Ульяна: Да брось ты, Славя! Подумай о себе, неужели всё, что тебя волнует, это его мнение? Я не спрашиваю, правильно это или нет, я спрашиваю: ты бы осталась? Она поднялась с места и подошла к окну. Это место… оно прекрасно. Почему она должна покинуть его ради того серого и грязного мира, полного таких же серых и грязных людей? Это же несправедливо! Славя: Ты знаешь, я готова на всё ради него. Я люблю Семёна и не хочу снова с ним расставаться. Ты даже не представляешь, с какой радостью я бы осталась с ним здесь навсегда. Но так нельзя. Это просто неправильно. Так что вот мой ответ: да, я бы осталась здесь. Но не останусь. И если ты задумываешься об этом, то и тебе не советую. Это не твоя жизнь. Раньше бы Ульяна рыкнула на Славяну, закричала бы, стала бы ругаться. Но сейчас на это нет никакого желания. Она имеет право на мнение, и девочка не в праве её осуждать. Вместо этого пионерка сглотнула слюну, повернувшись к подруге, подошла поближе и положила ей руку на плечо. Ульяна: А что же тогда наша жизнь? Разве не мы определяем то, как будем жить? Да, там, в большом мире мы никто и звать нас никак. За нас всё решат, нам не дадут жить так, как мы бы хотели. Но здесь… в этом месте нам никто не указ. Мы можем просто жить своей жизнью, разделять друг с другом горе и радость, наслаждаться обществом лишь друг друга. Всё, как раньше, понимаешь? Только мы, этот лагерь и твой драгоценный Семён. Идиллия. Славя: Или утопия… Она поднялась с места и приобняла Ульяну. Славя: Я, наверное, пойду. Всё же не стоит тратить время на болтовню. Спасибо, что поговорила со мной, но я всё же останусь при своём. Советую тебе выйти и прогуляться в последний раз по лагерю. Скорее всего, больше ты его не увидишь. И с грустным лицом она покинула Ульяну, оставив ту со своими мыслями. Выйдя за порог, она взглянула на ярко-голубое небо, такое красивое, но в то же время какое-то фальшивое. Из глаз снова выкатились слезинки. Я не хочу этого делать. Но я должна. Ради него.

***

Девушки собрались возле столовой, по традиции не заходя внутрь, пока не придут все. Последней пришла Лена, так долго лежащая на кровати, что в итоге уснувшая. Хорошо, что сигнал на обед был достаточно громким, иначе пионерка пропустила бы не только приём пищи, но и обещанный Семёном сюрприз. Но к их удивлению, в столовой их ожидали лишь пустые тарелки. Привыкшие к тому, что еда всегда появляется раньше чем те, кто её съест, пионерки переглянулись. Алиса: Эмм… а где всё? Похоже, сегодня накрыть на стол забыли. Может быть, Семён так забегался со своим сюрпризом, что совсем забыл об обеде? Посовещавшись, девушки решили сесть за свои места и просто ждать хозяина лагеря. И их ожидание не было напрасным. Спустя каких-то пять минут Семён таки пришёл. На нём был одет строгий чёрный костюм с галстуком-бабочкой, волосы нарочито прилизаны так, будто парень только что сошёл с подиума, а натёртые кремом туфли на его ногах прекрасно отражали свет люминесцентных ламп, освещающих помещение. Осмотрев присутствующих, Семён сдвинул голову вбок и вниз и совсем слабо улыбнулся, отчего могло показаться, что он немного разочарован. Семён: Дамы, хорошо, что вы не ушли. Молю меня простить за задержку, но я сегодня совершенно не укладываюсь в сроки. Семён скрестил ноги и развернулся на каблуках к дверям. Кому-то что-то тихо сказав, он так же резко вернулся в исходное положение и сделал шаг вперёд из дверного прохода. Семён: Но, я считаю, оно того стоило. Как вы уже заметили, сегодня вам ничего не наложили. Остановившись, он внимательно посмотрел на пионерок. Видимо, он ожидал от них ответа, но те молчали. С того момента, как Семён вошёл в дверь, девушки практически потеряли слова. Он был так красив и неотразим в этом образе, что каждая из них (даже Алиса) вспомнили, за что полюбили Семёна. А его галантная манера общения, ни разу не отдававшая фальшью и слащавостью, добавляла ему ещё большей притягательности. Славя мечтательно смотрела на свою любовь, даже не моргая. Маша и Лена раскрыли рты от удивления, Алиса улыбнулась, а Ульяна просто довольно повела бровью. Семён: Так вот, это всё не просто так. Видите ли, в последний наш с вами день я решил приготовить нечто особенное. И нет, это не тот сюрприз, о котором я говорил утром. Он подошёл ближе и пододвинул к себе один из свободных стульев, прокрутив его на одной ножке и оперевшись прямыми руками об его спинку. Семён: Скажем так, небольшой аперитив перед основным блюдом. Пионерки внимательно слушали Семёна, но всё также ничего не отвечали. Видимо, он ожидал немного более бурной реакции, поэтому махнул рукой. Семён: Ай, ладно, хватит церемониться. Заносите, ребята! Вторая дверь в столовую открылась, и в широкий проход зашли два пионера, несущие в руках большой торт. Пионеры эти – это всё те же Шурик и Электроник. Их появление удивило всех (кроме Алисы и Маши, они только сделали вид, что не знают об их присутствии) пионерок. Славя: Это… Саша, Серёжа, это вы? Поставив тяжёлый поднос с тортом на сдвинутые вместе столы, кибернетики размяли спины и повернулись к остальным. Электроник: И вам доброго дня. Шурик: Собственной персоной. Парни подошли к Семёну и стали у него за спиной. Он ещё раз загадочно улыбнулся и слегка задрал голову, тем самым попросив девушек посмотреть за спины. Те не сразу поняли этот жест, но всё-таки повернулись и снова раскрыли рты от удивления. За дальним столом, как когда-то давно, сидели Виола и Ольга Дмитриевна, забавляющиеся ошарашенным видом пионерок. Вожатая выглядела, как обычно, а вот медсестра решила не надевать свой больничный халат и была одета в прекрасное вечернее платье чёрного цвета, подчёркивающее её выдающиеся формы. Её лицо озаряла насмешливая улыбка. Ольга тоже улыбалась во всю ширину рта. Ольга Дмитриевна: Привет, девочки. Не ожидали? Первой из ступора вышла Ульяна. Для неё были всё ещё свежи воспоминания о своей копии, совсем недавно посетившей её в образе вожатой. Ульяна: Погодите-ка. Это какой-то очередной развод что ли? Она повернулась к Семёну и устремила на него свой суровый взгляд. Ульяна: Ты опять за своё, да? Пионер пожал плечами, сделав обиженное лицо. Семён: Нет, больше никаких иллюзий. Всё, что вы видите – чистая правда. Это те самые люди, которых вы помните. Пришлось сильно покопаться в ваших головах и собрать все оставшиеся силы, чтобы вернуть их к жизни. Никто из появившихся не сказал ни слова. Пионерки же замотали головами в попытках понять, всё ли они правильно услышали. То есть в последний день, когда все уже собрались уходить, Семён решил вернуть им остальных обитателей “Совёнка”. И чем обусловлено такое решение? И почему он не сделал этого сразу? Собственно, эти вопросы и были заданы. Семён: Ребята, ну вы тоже меня поймите – я не всесилен. В этом лагере всё зависит в первую очередь от вас. Когда вы позволили мне собрать их, я это сразу же сделал. Так что радуйтесь тому, что есть, и не ворчите. И кстати, не забывайте про торт. Мы старались всё-таки, плавали на остров, собирали землянику. Маша: Ты же мог пальцами щёлкнуть, и торт бы сам появился. Она саркастично улыбнулась. Семён: Так было бы неинтересно. Да и гораздо приятней сделать что-то своими руками. Даже мне. Ну ладно, приступайте. И вы, господа тоже не стесняйтесь. Он обеими руками подтолкнул вперёд кибернетиков, и те послушно пошли вперёд к столам, заняв свободные места. Ольга и Виола тоже присоединились к пиршеству. Появлению Жени уже никто не удивился. Библиотекарша извинилась за опоздание, объяснив его тем, что, гуляя по лагерю, совсем забыла о том, что её ждут на банкете. Синеволосая девушка вела себя довольно дружелюбно и жизнерадостно, что было немного непривычно. Если раньше бы она огрызалась на каждое слово, то теперь мило побеседовала со своими бывшими сопартийцами и присела рядом со всеми остальными, а не отдельно от них. Каждому досталось по два куска торта. Сказать, что это чудо кулинарии – ничего не сказать. Торт был выполнен по высшему разряду. На землянику Семён тоже не поскупился – ягоды занимали чуть ли не половину кондитерского изделия. А нежный крем, щедро политый сверху, приятно таял во рту. В общем, это было такое удовольствие, по которому пионерки будут ещё долго скучать. Наевшись от пуза, все присутствующие запили всё это дело чаем, заботливо принесённым в графинах Семёном. Забавы ради он даже нацепил на себя смешной фартук в цветочек, чем вызвал чуть ли не истерический смех Алисы. Пионеркам пришлось стучать ей по спине после того, как она, смеясь, подавилась тортом. Теперь же все вспоминали о былых временах, разбившись на группы. Лена болтала с Виолой, Славя и Женя обсуждали жизнь в лагере, Ольга пыталась объяснить Ульяне, куда они делись и почему не приходили раньше, а кибернетики с Алисой и Машей немного отодвинулись от остальных, чтобы те не слышали, как они обсуждают концертную программу. Оказалось, что отсутствующие раньше жители лагеря были погребены под разваливающимся сознанием Семёна, из которого их, в отличие от остальных, не выпустило, и по сути спали внутри пионерок, которые это самое сознание частично переняли. И теперь, когда силами пяти девушек лагерь вновь вернул себе былой вид, они смогли проснуться и вернуть себе материальную форму. Жалко, конечно, что им дали так мало времени, но всё же все были рады тому, что смогли снова собраться всем отрядом и поговорить по душам. Женя: Значит, эта другая Славя приняла мой образ, чтобы выбить из тебя ту дурь, которой ты набралась в реальном мире? Славя: Ой, кто бы говорил! Ты себя-то вспомни в те времена. Ничуть не лучше меня. Женя: Ну, извиняй, меня такой запрограммировали. А ты сама такой стала. Большая разница. Славя: Ладно-ладно, сдаюсь. Ну да, она меня позвала в библиотеку и стала задавать всякие глупые вопросы… Ульяна: И что вы теперь будете делать, когда мы уйдём? Ольга Дмитриевна: Не знаю. Если честно, мне вообще было тяжело осознать, кто я на самом деле. А теперь ещё и это. Думаю, мы просто исчезнем вместе с лагерем и обретём наконец-то покой. Ульяна: Но как же так? Вы же только что вернулись. И теперь из-за нас умирать? Ольга Дмитриевна: Ты слишком сильно переживаешь по этому поводу. Не бойся, Ульяна, мы к этому готовы. Мы и так прожили достаточно долго. Ульяна: И всё же это неправильно. Я не хочу, чтобы вы умирали! Виола: Оказывается, я никогда и не работала по-настоящему. Каково это – лечить настоящих людей? Лена: Не говорите глупостей, Виола. Вы такой же врач, как и я. Может, даже лучше. Виола: И всё же, как тебе твоя работа? Пациенты не пристают? Лена: А вы ничуть не изменились. Виола: А чего же мне меняться? Ты девушка красивая, думаю, отбоя от них нет. Если хочешь, я тебя паре приёмчиков научу. Лена: Виола, прекратите. Виола: Ну, как хочешь. Электроник: Да не волнуйтесь вы. Мы сыграем всё, что нужно. Не знаю, откуда, но теперь мы знаем о музыке всё. Алиса: Небось, Семён постарался, подкрутив ваших головах пару винтиков. Шурик: В наших головах нет винтиков. Алиса: Ты сейчас серьёзно? Шурик: Абсолютно. Лучше расскажите, что вы хотите сыграть, чтобы мы заранее подготовились. Маша: А когда вы будете готовиться? Концерт же сразу после обеда. Электроник: Он имел в виду, что мы должны знать композиции, чтобы играть то, что надо, а не ловить на лету. Ну ноты там, и всякая такая фигня. Алиса: Сам ты фигня. Маша: Алиса, перестань.

***

Алиса: У нас всё готово? Алиса и Маша стояли за кулисами и делали последние приготовления к концерту. Остальные уже собрались у сцены и заняли свои места на лавочках перед ней. Пионерки немного волновались, но старались не показывать этого друг другу. Для каждой из них это было настоящее возвращение в большую музыку, и это придавало некий мандраж ситуации. До начала оставалось каких-то пять минут, Алиса уже надела гитару на плечо и в последний раз проверяла переключатели. Так, на всякий случай. В этот момент к ним подошёл Семён, всё так же одетый в свой строгий костюм и налакированные туфли. В его руках так же была электрогитара, которую, кстати, Алиса раньше не видела. Семён: Ну что, вы готовы? Пора начинать. Алиса: Готовы. Семён кивнул и вышел на сцену, оставив гитару за кулисами. Заскучавшие зрители уже начали активно болтать друг с другом и поначалу даже не обратили внимания на парня перед ними. Семён не придал этому значения и, поправив микрофон перед собой, прочистил горло. Когда все повернули к нему головы, он довольно осмотрел небольшую аудиторию концерта и начал. Семён: Ещё раз здравствуйте. Итак, пришло время прощального сюрприза, который я вам обещал. Скорее всего, вы уже поняли, что вас ждёт, даже не знаю, для чего я вообще решил держать это в секрете. Славя захлопала в ладоши, но быстро поняла, что ещё рано, и прекратила. Семён: Сегодня для вас выступит единственная и неповторимая рок-группа со странным названием “Same Person”. Состав немного отличается от оригинального, но поверьте мне, вы этого даже не заметите. Вы готовы? Ребята дружно закивали головами и захлопали. Семён ещё раз улыбнулся и ушёл обратно за кулисы. Подойдя к Алисе и Маше, он одним движением сорвал с себя пиджак, и оказалось, что под ним была надета чёрная футболка с оторванными рукавами и большой чёрной надписью “Same Person”. Завязав на голове такую же чёрную ленту и растрепав волосы, он поймал на себе сомнительные взгляды. Семён: Что? Алиса: По-моему, это перебор. Семён: Да? Ну и ладно. Вы всё равно никому не расскажите. И подмигнув, он махнул пионеркам. Семён: Зажжём, девчата! Маша улыбнулась и похлопала Алису по плечу, после чего все трое вышли на сцену под аплодисменты немногочисленной публики. Следом за ними вышли и непонятно откуда взявшиеся кибернетики. На сцене уже стояла барабанная установка и синтезатор. Алиса и Семён вынесли с собой электрогитары, а Маша подошла к микрофону и поправила его под свой рост. Маша: Дорогие мои друзья! Вы всех нас прекрасно знаете, поэтому я думаю, что представляться нет смысла. К всеобщему сожалению, сегодня мы с вами покинем этот лагерь навсегда, а значит пришло время попрощаться с ним. Это место подарило нам приятные воспоминания, вырастило нас и выпустило в большой мир. А когда у нас возникли проблемы, с радостью приняло нас обратно и помогло нам их решить. Я благодарна “Совёнку” за всё и хочу, чтобы мы все запомнили его с лучшей стороны. Когда она закончила, публика снова зарукоплескала. Кивнув Алисе, она пару раз моргнула глазами и настроилась на песню. Алиса покрепче сжала гитару и ударила по струнам, сыграв первые аккорды. Через некоторое время к ней присоединился и Семён, а за ним и кибернетики. Дождавшись нужного момента, Маша вступила:

Think I might get lucky tonight Let my hair down get a little crazy, yeah My reflection's doing alright It don't take nothing to introduce suggestion Everbody's got one thing on their mind A set of wheels and a cranked up radio In this town there might be nowhere to hide In this town there might be nowhere to go but

Подошла очередь припева. Алиса, усердно отбивающая пальцами по струнам, посмотрела напоследок на Машу и раскрыла рот. Семён сделал тоже самое.

On my left - to my right This is my paradise You can call it what you like - I know This is my paradise.

Маша сделала шаг назад. Второй куплет должен петь Семён. А у неё пока что было время понаблюдать за своими напарниками по группе.

I might get lucky again I got a deal I know won't break me yeah If I can afford what money can't buy There's nothing better than a small town lady I'm no different to the boy next door A good time's the same for everyone I don't need another chance to be sure Since the day I was born I've always felt secure 'cos

Снова припев. И снова Маша, Алиса и Семён подались вперёд к своим микрофонам и под небольшой шум, нарочно издаваемый развеселённой публикой, пропели:

On my left - to my right This is my paradise You can call it what you like - I know This is my paradise. Reputation's got a price of its own But not too many people want to pay for it Everybody needs a place to come from Everybody needs a place where they belong Everybody - this is my paradise. On my left - to my right This is my paradise You can call it what you like - I know This is my paradise.

Остаток песни они закончили все вместе. Алиса с Семёном играли в такт друг другу, Шурик отбивал ритм на барабане, а Электроник откровенно скучал, лишь иногда нажимая на клавиши. Маша же закрыла глаза и наслаждалась музыкой, перенаправляя радость от происходящего в свой звонкий голос. После того, как песня закончилась, и музыканты отпустили пальцы с инструментов, со стороны скамеек послышались бурные аплодисменты. Слушатели были в восторге – новый состав “Same Person” постарался на славу. Выступающие переглянулись и разулыбались. Дав себе передышку в несколько секунд, Маша снова подошла к микрофону. Маша: Спасибо вам, друзья. Каждый из вас знает, что мы здесь не просто так. В определённый момент наша жизнь пошла наперекосяк, и я больше не хочу, чтобы это повторялось. Как бы не был прекрасен этот лагерь, нам больше не нужно в него возвращаться. Ведь это бы значило, что мы несчастливы. И я хочу попросить вас: будьте счастливы! Жизнь – хорошая штука, постарайтесь провести её с удовольствием. Она кивнула Электронику, и тот начал отыгрывать медленную красивую мелодию на синтезаторе. Вскоре к нему подключились и Семён с Алисой, сменившими режимы на гитарах на акустические. На этот раз пели только Алиса и Маша, Семён молчал всю композицию.

(Маша) Every time that I look in the mirror All these lines on my face getting clearer The past is gone It went by like dusk to dawn Isn't that the way Everybody's got their dues in life to pay (Алиса) Yeah, I know nobody knows Where it comes and where it goes I know it's everybody's sin You got to lose to know how to win Half my life's in books' written pages Live and learn from fools and from sages You know it's true All the things come back to you (Вместе) Sing with me, sing for the years Sing for the laughter and sing for the tears Sing with me, if it's just for today Maybe tomorrow the good Lord will take you away Dream on, dream on, dream on, Dream yourself a dream come true Dream on, dream on, dream on, And dream until your dream comes true

Закончив и выслушав очередную порцию аплодисментов, Маша снова вышла вперёд. Маша: Друзья! Посмотрите на тех, кто сидит рядом с вами. Эти люди – ваша семья. За всё это время мы стали друг для друга гораздо ближе, чем просто друзья. Подумайте: ведь всё пошло наперекосяк именно тогда, когда мы расстались. И поэтому прошу вас: не бросайте друг друга. По-отдельности мы – никто, но когда мы вместе, никому нас не одолеть. Я всех вас очень люблю, и хотела провести с вами как можно больше времени. Спасибо вам за всё, друзья! На этот раз начал Шурик. Сначала он медленно стал постукивать по барабанам, но со временем ритм всё увеличивался, и в игру вступили остальные. В ход снова пошли тяжёлые ноты электрогитар, а Электронику наконец развязали руки, и ему пришлось попотеть. Куплеты представляли собой речитатив без вытягивания, и девушки решили, что именно Семён подойдёт для этой роли лучше всего. Поэтому начинал именно он.

(Семён) Cars in the night, cut through the mist Baby suns for eyes, diamonds on your wrist Twist in the scheme, a permeating theme A violin crescendo Dark violet skies over seas of lead Hard violent fights, red sun will set Like a rivulet, like a tear beget A clear innuendo Silence of the mind ever deafening Rain on the roof ever prattling Straddling truth for the pain you gain for pain Some bill of rights Daring getaways, steamy masquerades Famine of all wars, whores and escapades Jack of Spades in silk brocades Velvet nights in city lights (Алиса и Маша) It's a wide wide world out there And life can be a love affair Or a cage of sheer despair You're a choice millionaire It's a wide wide world out there You can travel in your easy chair So build your castles in the air You're a choice millionaire (Семён) Because no one needs any more confessions Shadows cast without a streak of fear Moments past, held so dear A lock of hair, a touch of lip A lashing whip Subliminal love for the ones you hate LOL as I abbreviate Alleviate if you can relate to the pink slip Of love unzipped Minutes burning till seconds pop Silhouettes dancing till the curtains drop Stop before you lose your mojo Your fear of heights Hot passion flares every pipe dream Concussion, blindness of a regime A scream incites, the air ignites The city lights (Алиса и Маша) It's a wide wide world out there And life can be a love affair Or a cage of sheer despair You're a choice millionaire It's a wide wide world out there You can travel in your easy chair So build your castles in the air You're a choice millionaire

К этому моменту слушатели уже повскакивали со своих мест и, кивая головой в ритм музыке, как на настоящем рок-концерте, начали усиленно хлопать.

(Все вместе) So put a lacquer on your hunger Parade the sky that you're under Without heedless impressions No one needs more confessions So put a lacquer on your hunger Parade the sky that you're under Without heedless impressions No one needs more confessions It's a wide wide world out there And life can be a love affair Or a cage of sheer despair You're a choice millionaire It's a wide wide world out there You can travel in your easy chair So build your castles in the air You're a choice millionaire.

На этот раз аплодисменты были намного громче, и к тому же они сопровождались гулом. Маша посмотрела на Алису – та едва сдерживала дыхание. Да уж, последняя песня отняла практически все силы. А ведь когда-то они могли выступать часами напролёт и даже не вспотеть. У самой японки ноги немного подкашивались, а руки отдавали мелкой дрожью. Отчасти от усталости, отчасти от восторга. Играя вместе со своей подругой, она вдруг поняла, насколько ей не хватало этого. С тех пор, как она покинула большую сцену, прошло уже много лет, но это чувство она не могла перепутать ни с чем. Ей нужна музыка. Ей нужна Алиса. Она хочет играть вместе с ней, радоваться вместе с ней, … жить вместе с ней? Пионеры раскланялись. После того, как публика успокоилась, и все вернулись на свои места, девушки уселись на край сцены и приобнялись, ловя на себе любопытные взгляды и улыбаясь, а Семён вышел в центр и постучал по микрофону, запросив всё внимание. Семён: Дамы и господа! На этом наш сегодняшний концерт окончен. Но не торопитесь, у нас ещё есть немного времени. Можете обсудить произошедшее, а через час жду вас всех у ворот лагеря. После чего он прямо растворился в воздухе, напоследок сверкнув глазами. Все поднялись со своих мест и подошли к сцене. После того, как Алиса и Маша поблагодарили остальных за похвалу, они отошли немного в сторонку, чтобы поделиться впечатлениями между собой. Алиса: Фух, это было круто. Маша: Да, я знаю! Я такого мандража уже давно не испытывала. Как тогда, когда мы с тобой устроили свой первый концерт. Ты помнишь? Алиса: Ага, и народу тогда пришло столько же. Девочки посмеялись, после чего произошло то, чего Алиса никак не ожидала. Маша подошла к подруге вплотную и изо всех сил чмокнула её в щёку, которая тут же налилась краской. Улыбнувшись взволнованному лицу Двачевской, японка отошла обратно. Маша: Спасибо тебе. Спасибо за этот день. Ты не представляешь, как я счастлива. Алиса коснулась пальцами разгорячённой щеки и посмотрела на свою лучшую подругу. Алиса: Не за что. Мне ведь тоже понравилось. Если ты счастлива, то и мне хорошо. Они ещё немного поговорили, после чего решили пойти к остальным. Маша обдумывала в голове то, что только что сделала. Ещё недавно она бы не позволила себе такого. Но сейчас волнение как рукой сняло. Ей просто этого хотелось и всё. А значит, она сделала всё правильно. Пусть это будет зваться любовью.

***

Девушки стояли возле выхода из “Совёнка” и рассматривали большие металлические ворота. Сейчас они казались каким-то шлагбаумом, разделяющим их старую и новую жизнь. В прошлый раз, когда они уезжали из лагеря, всё происходило настолько быстро и при таких странных обстоятельствах, что на размышления попросту не хватало времени и желания. А сейчас они снова стоят тут и боятся сделать шаг вперёд, будто за вратами их ждёт тёмная пропасть, в которую очень не хочется падать. Это необычайно тяжело – прощаться с любимым местом и любимыми людьми навсегда. А делать это второй раз ещё тяжелее. И врагу не пожелаешь подобного. Некоторые пионерки плакали, некоторые держались. Алиса и Маша стояли, обнявшись, Ульяна старалась не пересекаться взглядами с другими, Лена проводила рукой по металлическим прутьям, Славя нервно теребила косу. Перед ними в нескольких метрах стоял Семён, сильно втягивая носом свежий летний воздух, а позади него собрались все остальные. Никто не смел нарушить тишину, и лишь неугомонные сверчки продолжали бренчать, немного действуя на нервы. Солнце, видимо, слишком буквально поняло просьбу Семёна покинуть лагерь и решило испепелить всех живых в этом месте. Сам пионер снова надел на себя привычную форму, но, кажется, забыл галстук. Длинная чёлка прикрывала его слегка грустный, но довольно нахальный взгляд, а руки его были сложены за спиной. В конце концов, он не выдержал и довольно громко произнёс: Семён: Дамы, попрошу вашего внимания. Дамы оторвались от собственных мыслей и, не сговариваясь, стали в один ряд, образовав что-то вроде армейского построения. Семён качнул головой вбок и продолжил: Семён: Все мы знаем, что сейчас происходит. Я не вожатая, я вряд ли смогу произнести такую же эмоциональную речь, как она. Он обернулся и подмигнул Ольге Дмитриевне, за что был награждён слабой улыбкой. Семён: И всё-таки я хотел бы вас поздравить. Я чуть ли не силой затащил вас в этот лагерь, не дав практически никакой информации, воззвав лишь к вашей вере. И я был удивлён, что всё так легко получилось. И смею вас уверить: всё это было не напрасно! Даже если вы думаете, что вы не смогли научиться чему-то, это не так. Он бросил краткий взгляд на Ульяну, но она, кажется, этого не заметила. Семён: Суть этого лагеря не в том, чтобы заставить вас измениться. Нет, мы всего лишь пытались донести до вас то, что вы сами этого хотите. Ведь что бы вы ни думали обо мне, но именно вы – хозяева лагеря. Вы пришли сюда по собственной воле, вы с удовольствием провели здесь неделю и сейчас вы не хотите отсюда уходить. Я лишь перенаправил ваши подсознательные желания в зрительные образы, чтобы показать вам то, чего вы на самом деле хотите. Парень приостановился, обратив внимание, что девушки неосознанно взялись за руки. Семён: Каждый человек хочет быть счастливым. Но не каждый понимает, насколько близко к нему его счастье. В вашем случае всё ещё проще. Вы сами – собственное счастье. Вы много значите друг для друга и должны держаться вместе. Поверьте мне, жизнь покажется вам сказкой. Снова. Нужно просто перестать бороться с собой и радоваться тому, что есть. Это – ваш главный урок. Урок, который вы сами себе преподали. Вам не нужен никакой лагерь. Вы и есть “Совёнок”. Когда-то он принадлежал Семёну, потом множеству Семёнов, но сейчас вы – это он. Сохраните его в своём сердце и не скучайте по нему. Не скучайте по мне, ведь я всегда буду рядом. Мы все будем. Ольга Дмитриевна, Виола, Женя, Электроник и Шурик подошли к Семёну со спины и прижались к нему всем телом. Семён: Все мы и все вы – одно целое. И даже если вы чувствуете себя одиноко, знайте: рядом всегда есть кто-то, готовый подставить своё плечо. Никогда этого не забывайте. На этом всё. Время прощаться. Девушки, стоящие в нескольких метрах от остальных, подошли к ним, и началась целая серия из объятий. Каждый хотел высказаться. Виола: Запомни, ты всегда была и будешь хорошей матерью. Ты ведь не сомневаешься в себе, как в враче? Вот и в этом не сомневайся. Ольга Дмитриевна: Дорогая, я никогда не забуду, как много сил ты отдавала на то, чтобы все в этом лагере были счастливы. Продолжай в том же духе, и всё в твоей жизни будет великолепно. Удачи тебе, и не забывай свою вожатую. Женя: Вы сегодня замечательно сыграли. Из вас получится отличная пара. Главное, ничего не бойтесь. Электроник: Ты разобрала нашего робота. Но мы даже рады, что наши труды пошли кому-то на пользу. Шурик: Ты отличный инженер. Только люди – не схемы. Будь снисходительнее к ним, и ты всё сама поймёшь. Когда всё закончилось, Семён попросил девушек выйти за ворота. По его словам, там их уже ждал автобус. Но вдруг его прервала Ульяна. Она с тревожным видом вышла из толпы и сглотнула слюну. Ульяна: Постойте. Я хочу кое-что сказать. Все уставили на неё свои удивлённые взгляды. Девочка долго собиралась с силами, но, в конце концов, всё-таки набралась уверенности и жёстко выкинула: Ульяна: Я остаюсь. Само собой, это было потрясением для всех. Даже для, казалось бы, готового ко всему Семёна. Его взгляд был похож на тот, который выдаёт принятие смерти в очередной жертве серийного маньяка. Пионерки отреагировали примерно также. Ульяне было не по себе. Она уже давно обдумывала это решение, но боялась принять его, успокаивая себя мыслями о том, что это всего лишь депрессия. Но сейчас она была уверена. Это единственный выход. Это – моё счастье. Ульяна: Я знаю, что говорю это слишком резко. Но я так решила. Мне нет места в вашем мире. Я ему не принадлежу. Я хочу остаться здесь навсегда. Алиса отпустила Машину руку и выскочила вперёд к Ульяне. Её выдавала тревога, отчётливо пробивающаяся на её лице. Алиса: Но как же так? Ульяна, родная, не надо! Ты же наша подруга, мы не можем тебя бросить. Ульяна: Можете. Мы уже оставляли здесь Семёна. Он хотел остаться. И я тоже хочу. Маша: Но что с тобой будет? Ульяна: Этого я не знаю. Да мне и не важно. Поймите меня, я больше не могу жить там. У каждой из вас есть цели, стремления, есть люди, ради которых вы живёте. А у меня нет. Кроме вас у меня никого нет. Но мы не маленькие дети, к сожалению. А этот лагерь… Когда я снова сюда попала, я почувствовала, что это оно… То самое, чего мне так не хватало. Милое сердцу место. Любимые друзья. И что самое главное – атмосфера покоя и умиротворения. Я не хочу отсюда уходить. И пускай лагерь меня сотрёт, как Семёна, я готова пойти на это. Семён: Тебя не сотрёт. Парень вышел из толпы и отошёл немного в сторону, чтобы все могли видеть и слышать его. Одну руку он положил в карман, а другой протирал лоб. Семён: Видишь ли, твоё тело сейчас спит. А точнее, ты лежишь в больнице. Так же, как и Лена. Остальные спят у себя в домах. Но вы в коме уже третий день, а вашим организмам нужна пища. И если о Лене и тебе позаботятся врачи, то остальными какое-то время контролировал я, чтобы они не умерли. Так вот, если ты останешься здесь, то твоё тело продержится недолго и ты умрёшь. Ты действительно этого хочешь? Ульяна: Я уже всё решила, Семён. Лучше уж я проживу короткую, но яркую жизнь здесь, чем долгую, но серую полную разочарований там. Славя: Уля, подумай ещё раз. Не бросай нас, вместе мы со всем справимся. Ульяна: Девчонки, послушайте. Я вас всех очень люблю. Вы – единственные люди, о которых я забочусь. И я хочу, чтобы вы были счастливы. Уходите без меня, вас ждёт прекрасная жизнь. А я останусь тут и буду ждать вас, когда наша история закончится. Не волнуйтесь за меня, со мной всё будет в порядке. Мне правда будет лучше здесь. Этот разговор заставлял руки девочки трястись. Она ненавидела прощаться. Но сейчас нужно быть жёсткой и отстаивать свою позицию до конца. Поэтому она подняла голову вверх и просто сказала: Ульяна: Идите. Казалось, что уже ничего не заставит пионерок грустить ещё сильнее. Но решение Ульяны выбило последние подпорки из-под барьера, удерживающего их эмоции. Девочки со слезами на глазах подходили к Ульяне и прощались с ней. Каждая крепко сжимала её в объятиях и просила простить их за всё. Ульяна тоже не могла сдерживать слёзы и уже вовсю рыдала. Лена заверила девочку, что перевезёт её в свою больницу и постарается продержать её там как можно дольше. Ульяна благодарно кивнула и снова попросила её не волноваться. Алиса рыдала в плечо Маше, а та крепко её стискивала двумя руками. Славя пожелала Ульяне удачи и сказала, что никогда её не забудет. На прощание Ульяна что-то прошептала ей на ухо и улыбнулась. Блондинка уверенно закивала и вытерла слёзы со щеки. Ну вот и настало время. Семён чуть ли не силой посадил девушек в автобус, и он, будучи без водителя, самостоятельно захлопнул свои двери. Пионерки разбились на пары: Маша с Алисой, а Лена со Славей. Они сразу же прилипли к окну. Возле врат стоял Семён, держащий за руку Ульяну. Ольга и Виола улыбались, наклонив головы, а Женя с кибернетиками усиленно махали руками. Их голосов уже не было слышно. Когда 410-ый двинулся, заревев двигателем, девушки заплакали ещё сильнее. “Совёнок” прощался с ними навсегда, и больше они никогда его не увидят. Как и Семёна. И Ульяну. И всех остальных. Это конец.